Большое попадалово

— …вы хоть что-то смыслите в своем ремесле?! Кто дал вам звание главного целителя с такой-то криворукостью?.. … — …но, мадам, вы не можете оставить его здесь! Что скажут люди… … — …ты должен помочь мне! Очнись, я не справлюсь без тебя… … — …пойдите прочь! Я буду лечить его сама!.. … — …я больше никогда тебя не оставлю… … — …если ты не вернешься, все будет напрасным… Голоса то и дело прорывали пелену темноты и пробивались в сознание яркими всполохами. Но все же недостаточно яркими, чтобы вытащить его из морока беспамятства. Из мешанины разговоров и обрывков фраз в памяти отчетливее всего отложились два женских голоса. Тоненький и бестелесный – Узурпаторши, и громкий, уверенный, в чем-то знакомый и, в то же время, совсем чужой. Джонатан мысленно хмурил брови, пытаясь вспомнить, кому же принадлежит этот второй голос, и когда, казалось, вот-вот ухватится за нужный образ, снова мягко уплывал в небытие. Парень понятия не имел, сколько времени пробыл в состоянии овоща, но, когда наконец-то смог поднять тяжелые веки, первое, что увидел – пухлый зад какого-то голого индивидуума младенцеватой наружности. «Малыш» глядел на него из-за плеча с наглой и многообещающей улыбочкой. Возникала иллюзия, что еще немного – и он подмигнет заплывшим глазиком… Но конечно же, нарисованный на потолке крылатый голозадый младенец никак не мог ему подмигнуть. Равно, как и остальные окружавшие его гротескные фигуры. Осознав, что видит перед собой всего лишь картину, а вовсе не безумную галлюцинацию поврежденного мозга, Джонатан с облегчением выдохнул. Медленно подняв руку, коснулся пальцами туго забинтованной головы и страдальчески застонал, прикрыв один глаз. — Ты очнулся?! — тихо прозвенел радостный и, в то же время, настороженный голосок Узурпаторши, заставив Джонатана вздрогнуть от неожиданности. — Д-да… вроде бы… — Фух! Наконец-то… А то я уже испереживалась вся. Я не решалась подать голос, чтобы заговорить с кем-то еще. Если бы к тебе пустили Джейсона, я бы попыталась с ним поговорить, но она охраняет тебя, словно огнедышащий Цербер! Даже лекарей разогнала. Повезло еще, что медальон оставили при тебе… Джонатан поморщился от потока информации, сбивчивой скороговоркой исторгнутого на его частично спутанное сознание. — Подожди, не тарахти! Кто «она» и… где я вообще?! — он аккуратно приподнялся на локтях, в шоке рассматривая большую и абсолютно незнакомую комнату, слишком роскошную, чтобы быть палатой даже самой дорогой больницы, и совершенно не похожую ни на больничное крыло академии, ни на студенческую спальню. — Точно не скажу, но, если судить из того, что я услышала, кажется, она забрала тебя в свой дом, — неуверенно протянула Ната. — Я же сейчас не вижу ничего, могу только слушать. — Ммм… так кто «она»? — нетерпеливо повторил Джонатан, ощупывая голову. Он с интересом взял в руки слабо мерцающий медальон, механически отметив, что тот обзавелся новенькой прочной цепочкой. — Мистрис Бенуре. — КТО?! — Джонатан подскочил, забыв о слабости, и едва не скатился с кровати. Снаружи раздались быстрые, легкие шаги и Лаенстоун поспешно юркнул глубже под одеяло, укутавшись в него почти до самого подбородка. Двухстворчатая дверь, украшенная затейливой позолоченной лепниной, отворилась и в комнату ворвалась Маргарита Бенуре, с самым что ни есть сосредоточенным и внушительным видом. Заметив ошалелый взгляд таращащегося на нее парня, мистрис облегченно выдохнула и с таким видом схватилась за грудь, будто с ее сердца упал, как минимум, многотонный валун. — Очнулся! Слава богам… — едва слышно пробормотала колдунья, но легкое эхо все-равно донесло ее шепот до ушей Джонатана, заставив напрячься еще сильнее. «Зачем я здесь?! Почему она?! Неужели… боги, она все-таки в меня влюбилась! Вот же, не было печали…» — лихорадочно пронеслось в голове Джонатана, пока довольная Маргарита шла к его кровати. — «И как теперь вежливо и без отрицательных последствий объяснить, что она не в моем вкусе?..» — Как ты себя чувствуешь, мой д… — мистрис резко запнулась, ее щеки залил легкий румянец, который почти мгновенно сменился болезненной бледностью, — То есть, как ваше самочувствие, Джонатан? — поспешно исправилась женщина, сделав вид, что изначальной фривольности в обращении не было вовсе. Маргарита с силой сжала спрятанные в кладках платья кулаки. Мысленно она ругала себя последними словами за столь несвойственную ей неосторожность. Она едва не сказала «мой дорогой» и поморщилась, понимая, что объяснить подобное обращение, не раскрыв всей правды, просто не сможет. А время правды еще не пришло: опасность в лице Бернара до сих пор не ликвидирована. — Эмм… Спасибо, мне намного лучше… чем… было… — запинаясь ответил Джонатан, комкая пальцами краешек одеяла. Он остерегался прямо смотреть на леди Бенуре. Женщина внушала ему чуть ли не священный ужас своим непонятным отношением. Общение с ней напомнило Лаенстоуну ходьбу по тонкому льду – один неверный шаг, и он приобретет себе врага в лице одной из самых могущественных женщин Объединенных Королевств. И, как на зло, он даже не мог задействовать врожденную харизму и обаятельность, всегда помогавшие ему завоевывать расположение прекрасного пола – не хватало еще дать мистрис ложную надежду на взаимность ее ненормальных чувств! Маргарита сразу почувствовала напряжение в атмосфере и воцарившуюся между ними прохладу. Опасливый, полный недоверия взгляд сына резал ее сердце словно раскаленный нож. Хотелось взвыть раненым зверем, но вместо этого приходилось изображать отстраненную вежливость, чтобы не напугать его еще больше. — Как долго я нахожусь… здесь? — коснувшись пальцами бинтов, Джонатан красноречиво обвел глазами комнату. — Это мой дом, — ответила Маргарита на не озвученную часть вопроса. — Почти неделю, а точнее, шесть дней. — Я столько времени провалялся без сознания?! Маргарита милостиво улыбнулась отразившемуся на его лице ужасу. Похоже парень не осознавал всей тяжести своего состояния. Он мог умереть, если бы Маргарита лично не взялась за его лечение. Может она и не была полноправным лекарем, но силы материнской любви хватило, чтобы клещами вцепиться в сына, не позволив ему ускользнуть от нее в небытие. Так что, шесть дней это был феноменальный рекорд для улучшения его здоровья. Она с содроганием вспоминала день, когда все произошло. Явившись в академию и обнаружив, что Антони Бикс и Джонатан Лаенстоун пропали, отряд карателей во главе с Маргаритой тут же бросились в погоню, благо этот негодный юнец, Ротеллстей, знал, куда направился Джонатан. Более того, он посмел увязаться с ними, выводя Маргариту из себя одним своим видом. Она так надеялась, что пути сына и его врага разминутся, но судьбе было угодно распорядится иначе… Маргарита опасалась, что ее теперь до конца дней в кошмарах будет преследовать зрелище, представшее перед глазами, когда она переступила порог небольшого домика при больнице, от которого за версту разило кровью и агрессией. Женщина едва не потеряла рассудок, увидев два тела, залитых кровью почти до неузнаваемости. К счастью, юнец Ротеллстей оказался на удивление хладнокровным и своими действиями, бросившись к одному из тел, быстро отрезвил и саму Маргариту. Она сразу забрала сына домой. Не возникло даже мысли вверить его в руки городским врачевателям. Да, лекари приходили и предлагали свои услуги, но увидев, что в первую очередь ими руководит желание выслужится перед ней, Маргарита спровадила всех и не пожалела. Она лично следила за состоянием сына, сдувая с него пылинки и не подпуская больше никого, оградив от любой опасности извне. И ей было глубоко наплевать, что подумают окружающие и какие нелепые байки успеют насочинять. Она даже изготовила новую прочную цепочку для медальона, который смогла «выковырять» из намертво сжатых пальцев сына, решив, что тот наверняка очень ему дорог, раз Джонатан так в него вцепился. Голос сына вывел ее из внезапно нахлынувших воспоминаний. — Но почему я в вашем доме, мистрис? — Джонатан отважился осторожно прощупать почву. — Здесь самое безопасное место. Хоть мы и нашли главного виновника всех бед, но расследование еще продолжается. Кроме того, — улыбка Маргариты стала шире, наполнившись превосходством и толикой самолюбия, — здесь вам смогли обеспечить надлежащий уход и достойное лечение. — Она нарочно умолчала, что и уход, и лечение обеспечивала лично, опасаясь своей откровенностью еще сильнее встревожить юношу. — Хватит вопросов! — строго произнесла Маргарита, увидев, что настырное чадо не собирается останавливаться, явно планируя устроить ей настоящий допрос. Мистрис мысленно хмыкнула, начав замечать между ними все больше сходства. Джонатан еще пока не догадывался об этом, но даже вопреки разлучившим их обстоятельствам, яблочко не укатилось далеко от яблоньки. — Вы едва очнулись и очень слабы, мой мальчик. Отдыхайте. Я принесу вам поесть. Джонатан насторожено наблюдал, как леди Бенуре поднялась на ноги и медленно, словно неохотно, пошла к дверям. На полпути она остановилась и, чуть поколебавшись, снова обернулась к нему. — Ваш… друг… дежурит под воротами моего поместья. Он очень настойчив, должна отметить. Не смотря на запреты, упрямо нарушает правила академии и ежедневно является сюда. Боюсь, он уже завалил несколько экзаменов, или очень близок к этому… — мистрис недовольно пожевала губы и, с ощутимым нежеланием, продолжила, — Вы хотите, чтобы он вас навестил? Джонатан едва сдержался, чтобы не скривиться. Он сразу понял, о каком «друге» идет речь. Его передернуло от одной мысли, что Ротеллстей придет и попытается его лобызать и тискать. То, что подходило для Узурпаторши, было абсолютно неприемлемо для него настоящего. Но с другой стороны… — Да, я бы очень хотел его увидеть! — выжав из себя оскал, отдаленно напоминающий милую улыбку, Джонатан проникновенно уставился на Маргариту, сжимая в кулаке едва заметно пульсирующий медальон. — Я так соскучился по моему д… — он сглотнул, почувствовав резкий рвотный позыв, — д-дорогому Джейсону… — через силу все-таки вытолкал из глотки застрявшие там слова. У него были целых две причины все же увидеться с Ротеллстеем. Во-первых, это была возможность продемонстрировать леди Бенуре, что ее влюбленность неуместна и рассчитывать мистрис не на что. Конечно, Джонатан предпочел бы устраивать демонстративные акции в паре с Самантой, но учитывая, что выбора сейчас у него нет, придется наступить себе на горло и потерпеть Ротеллстея. А во-вторых, он должен был увидеть поганца, чтобы через него передать Берколю медальон. Мистрис тяжело вздохнула, но все-таки кивнула. — Я велю его пропустить. Когда дверь за ней закрылась, медальон задрожал сильнее, будто в предвкушении чего-то приятного. — Спасибо тебе! Я так боялась, что еще не скоро смогу поговорить с Джейсоном! — Ты мне будешь про гроб жизни должна! — огрызнулся Джонатан, обессиленно укладываясь на пуховые подушки. — Мало того, что спасаю тебя, так еще и придется любезничать с Ротеллстеем… — Пх! По гроб жизни? Вообще-то, я уже, как бы умерла… — Ната задумчиво притихла, а потом ошарашено добавила, — И кажется, даже дважды! Постой… «любезничать»?! Ты что, собрался притворятся мной?! Думаешь, Джейсон не поймет? — в ее тихом голосочке явственно зазвенели стальные нотки ревности. — Всего лишь на то время, пока рядом будет мистрис Бенуре… На большее меня не хватит. Мне просто нужно, чтобы она оставила попытки соблазнить меня… А теперь помолчи. Мне нужно осознать и порадоваться тому, что я снова жив… Из медальона донеслось сдавленное хихиканье. Ната все еще считала его домыслы относительно влюбленности леди Маргариты полным бредом. Да, в этой женщине было что-то странное. То как она нежничала над беспамятным Джонатаном, когда думала, что ее никто не слышит, вводило Нату в ступор. Но это точно не было сладкими речами безнадежно влюбленной женщины. Ната невольно вспомнила слова, с которыми Маргарита обращалась к Лаенстоуну – так воркуют над любимым ребенком, но точно не над тем, кого желают в физическом плане. «Возможно, в ней прорезался нерастраченный материнский инстинкт?!» — раздумывала Ната, даже не подозревая, насколько близка к истине. *** Шесть дней. Шесть проклятых, невыносимых, бесконечно тянущихся дней он мерял шагами мостовую перед огромным особняком, пожирая ненавидящим взглядом высоченный каменный забор и неприступные ворота. Не дом – крепость! Никакой магией не возьмешь. И в этой крепости заточен человек, к которому рвались сердце и душа, и к которому его даже близко не подпускали. Более того, даже не сообщали, есть ли какие-то изменения в его состоянии! Леди Бенуре не зря схлопотала славу самой жестокосердной и несгибаемой колдуньи. Она почти не покидала особняк (видимо, в Кросберг у нее был проложен портал), а если покидала, то не удостаивала Джейсона даже беглым взглядом. Словно он пустое место! Это разжигало ярость еще сильнее. А самое обидное – ему даже не на ком было сорваться! Виновника всех бед – Антони – сразу увезли каратели. В академии только и разговоров было, что о его темных делишках и о том, что Биксу заблокировали магические потоки и заперли в лечебнице при доме для умалишенных. Он теперь был все равно, что кусок мяса. Такой же безмозглый. Потом в академии обсасывали арест его дяди и вскрывшиеся в его процессе постыдные подробности жизни многоуважаемой семьи Биксов. Многие даже жалели Антони, но не Джейсон. Ротеллстею было глубоко наплевать на моральные травмы и несчастное детство ублюдка. Он, не раздумывая, с особой жестокостью убил бы обоих Биксов, но теперь до них было не добраться. Джейсон на чем свет стоит ругал себя за то, что струсил, не решился стереть Антони в порошок, когда была такая возможность. Испугался, что вскроются их дурацкие детские «заговоры» против Совета… Так они и так вскрылись, стоило мыслечтецам покопаться в мозгу Антони, дабы выудить нужные расследованию свидетельства – сам же он теперь не мог давать разумных показаний. И в этот раз закон был на стороне Совета, а значит, полученную информацию сделали достоянием гласности. Точнее, достоянием архимагов. Ребята в академии тряслись от страха. Даже сам Джейсон чуток разволновался, ожидая, что за ними всеми вот-вот придут. Не пришли. Неизвестно почему и с какой радости Совет проявил несвойственное ему великодушие, но Маргарита Бенуре замяла скандал. Детишкам вынесли строгий выговор, сделали доходчивое внушение и пояснили, что будет, если они не прекратят свою «подрывную» деятельность. Правда, Джейсон так же был уверен, что за всеми неудавшимися заговорщиками установили тайное наблюдение. Стоит им лишь пикнуть или дернуться в опасном для Совета направлении – меры буду приняты незамедлительно. Но все это было таким мелким в сравнении со страхом за Златовласку! Джейсон кусал губы и до хруста сжимал кулаки, меряя шагами улицу. Ему казалось, он уже выучил расположение каждого камешка, каждой трещинки… Неведение убивало его. Будь это больничное крыло академии или городская больница, он бы давным-давно пробрался внутрь. Куда угодно, но только не в дом Маргариты Бенуре – уж она-то позаботилась о своей безопасности. В голове то и дело прокручивался разговор с Алленом, когда тот сообщил об исчезновении Лаенстоуновского духа. Берколь пытался утешить их обоих, выдвигая разнообразные версии о том, что Ната во время стычки с Антони могла случайно, или нарочно, разорвать заклинание перепривязки и дух вернулся к ней. Или заклинание перестало действовать из-за ее беспамятного состояния… Но была версия, которую Аллен озвучил только раз и о которой они старались больше не вспоминать – душа Джонатана могла вернуться в родное тело, если для нее освободилось место… А это могло означать… Джейсон резко встряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли. Он не будет думать о худшем варианте, пока не узнает хоть что-то. Ворота, ведущие к особняку, приоткрылись, выпуская прислужника Маргариты. Джейсон с замирающим сердцем кинулся к нему, нутром почувствовав, что в этот раз ему точно повезет. — Мадам Бенуре пригласила вас войти, — вежливо сообщил слуга и отступил в сторону, пропуская Ротеллстея. Тому не пришлось повторять дважды, Джейсон ворвался на территорию поместья как смерч, ураганом преодолел расстояние до дома и буквально влетел в холл, едва не сбив с ног ожидавшую его Маргариту. Та мгновенно поджала губы – строго и недовольно. Смерила его презрительным взглядом и произнесла, указав рукой вглубь дома: — Господин Лаенстоун очнулся. Он хочет вас видеть, мистер Ротеллстей. Джейсон уже готов был рвануть вперед, хотя понятия не имел, куда именно ему идти, но пальцы Маргариты сомкнулись на его локте стальной хваткой. — Несколько минут, не больше. Не утомляйте его. Джонатану нужно отдыхать. — Холодно заявила мистрис и Джейсон невольно нахмурился, услышав это свойское «Джонатану». Где-то на подсознательном уровне Ротеллстею начало казаться, что он буквально видит, как эта женщина пытается возвести непробиваемые стены между ним и Златовлаской. Шутка о ее возможной влюбленности, когда-то мимоходом брошенная Натом, больше не казалась Джейсону такой уж забавной. — Я буду осторожен, — сквозь зубы процедил он, глядя на женщину уже совсем другим взглядом и уже невольно видя в ней крайне опасного противника. Он прошел вслед за Маргаритой к комнате, с порога отыскав глазами громадную кровать и почти незаметного среди горы подушек и одеял бледного парня. Джонатан выглядел паршиво, но далеко не так ужасно, как представлял себе Ротеллстей. Видимо, мистрис Бенуре оказалась на удивление талантливым целителем. Кстати, женщина и не подумала проявить деликатность, шагнув в комнату следом за Джейсоном. Похоже, в ее планы не входило предоставить им право на приватный разговор. — Боги… Нат! Как ты?! — Джейсон упал на колени рядом с кроватью, трепетно сжимая ладонями бледную, исхудавшую кисть любимого. Он бы с радостью осыпал ее поцелуями, но не решился в присутствии Маргариты. На секунду ему показалось, что Златовласка дернулся от его прикосновения, едва не вырвав руку из чужого захвата. — Хорошо… Намного лучше… дорогой! — с трудом произнес Джонатан и улыбнулся. Джейсон приподнял одну бровь, удивленный непривычным обращением. Да и улыбка у Ната получилась настолько фальшивой и вымученной, что не обманула бы даже менее прозорливого человека, чем он. Джонатан бросил внимательный взгляд ему за спину и Ротеллстей заподозрил, что причина его странного поведения кроется в присутствии леди Бенуре. — Вы не могли бы оставить нас наедине, пожалуйста? — нагло обратился к колдунье Ротеллстей, наплевав с высокой колокольни на ее гнев или недовольство. Та и правда не обрадовалась тому, что ею командуют в ее же доме, но увидев красноречивый взгляд сына, все же смирилась и подчеркнуто медленно вышла из комнаты, бросив напоследок въедливое: — Пара минут! Не больше! Джонатан тут же выдернул ладонь и рассерженным котом зашипел на офигевшего Ротеллстея. — Не прикасайся ко мне! Никогда! Я тебе это позволил только чтобы она от меня отвязалась, понял? Я тебе не Узурпаторша!!! Увидев мгновенно потемневшее лицо Джейсона и вспыхнувшие адской злобой серые глаза, Джонатан резко заткнулся, прикусив язык и проклиная собственную несдержанность. «Браво, Джонатан, Антони не добил, так Ротеллстей сейчас придушит!» — мысленно простонал он. — Ты… ТЫ!!!... — прохрипел Джейсон поднимаясь с колен и нависая над вжавшимся в матрас Лаенстоуном. — Да! Я!!! Настоящий Я! — рявкнул полушепотом тот, опасаясь привлечь внимания леди Бенуре, наверняка дежурящей под дверью. — А теперь отойди на шаг, если не хочешь, чтобы я натравил на тебя злую ведьму! — Что ты творишь?! Прекратите ругаться!!! Оба! Немедленно!!! — сердито зафырчала из медальона Ната. Джейсон замер и дернулся назад, будто от удара, во все глаза уставившись на поблескивающее на груди Лаенстоуна украшение. Потом указал на него дрожащим пальцем и запинаясь выдавил: — Нат… Он… Она… ТАМ?! — Там-там… Джонатан не успел договорить, как Ротеллстей очнулся от шока и схватил его за шкирку, оторвав от постели и злобно встряхнув. — А ну верни ее обратно, где была!!! — угрожающе прошипел Джейсон, склоняясь к самому лицу Лаенстоуна. — Да вы издеваетесь?! — вспыхнула раздражением Ната. — Джейсон, прекрати чудить! Даже если ты вытрясешь из Джонатана дух, я вряд ли смогу снова занять его тело… — Послушай умную девочку, — Лаенстоун демонстративно стряхнул с себя чужие руки. — Ее связь с телом разрушена. Скажи спасибо, что я вообще успел спасти ее от полного уничтожения! Ротеллстей ошалело опустился на кровать и сжал ладонями голову. Мысли носились в мозгу как шальные и он никак не мог поймать хотя бы одну. Он знал, что такой поворот событий возможен, они с Алленом говорили об этом, и все же произошедшее стало шоком, смирится с которым было выше его сил. — Соберись, размазня! Джонатан грубо толкнул его в плечо и Джейсон едва сдержался, чтобы не двинуть ему кулаком в нос. Остановило лишь то, что носу этому и так досталось, к тому же он успел полюбить эту часть чужого тела… как и все остальные… Черт бы его побрал, этого Лаенстоуна! — Бенуре может вернуться в любой момент, она не должна заметить никаких странностей между нами. Для меня важно, чтобы она и дальше продолжала думать будто мы лю… люб… — он заскрипел зубами, не в силах произнести отвратительное слово, — ну ты понял! Вот, бери медальон и неси его к Берколю. Узурпаторша расскажет вам, что произошло. Я думаю, анторопонум еще можно использовать… для нее… Он многозначительно уставился на потрясенного Джейсона, прижавшего к груди пульсирующий медальон. Когда до него дошел смысл сказанных слов, за спиной будто распустились крылья – еще не все потеряно! Ната еще можно спасти! — Черт… никогда не думал, что скажу это, но… Спасибо тебе, Лаенстоун! — через силу выдавил Джейсон, краснея. — Мы не друзья! — поспешно напомнил Джонатан, опасаясь, как бы в мозгу ненавистного Ротеллстея чего не переклинило после общения с Узурпаторшей. — Да кто вообще станет с тобой дружить?! — моментально вскинулся Джейсон. Со стороны медальона послышалось тихое, но отчетливое рычание. Опасаясь, как бы Узурпаторша не начала чисто по-женски вправлять им обоим мозг, Джонатан демонстративно откинулся на подушки и отвернулся, закрывая глаза. — Свали уже, Ротеллстей. Забирай свою благоверную… или благоверного, как уж у вас получится, и проваливай!.. Можешь больше не навещать, не обижусь, — чуть погодя добавил он, — все равно я планирую в ближайшем времени отсюда выбраться и вернуться в академию… Джейсон почти беззлобно фыркнул, но съязвить в ответ не успел – дверь открылась, впуская в комнату Маргариту, держащую в руках небольшую склянку, наполовину заполненную янтарной жидкостью. — Время вышло, выздоравливающему нужно отдыхать! — не терпящим возражения тоном заявила она, сверля взглядом Ротеллстея. — Конечно, мистрис. — Джейсон с готовностью поднялся на ноги. Потом все же обернулся к Джонатану и, не без издевки в голосе добавил, — Выздоравливай, любимый! Отчетливый скрип чужих зубов прозвучал музыкой для его ушей. Учтиво поклонившись леди Бенуре, Джейсон вышел к ожидавшему в коридоре слуге. Маргарита проводила его внимательным, задумчивым взглядом и повернулась к Джонатану. — Вы поссорились? Юноша удивленно посмотрел на нее. — Нет, с чего вы взяли. Маргарита не ответила, вглядываясь в его лицо. Наконец она улыбнулась. Подойдя к кровати, женщина вручила склянку Джонатану. — Выпейте лекарство и отдыхайте, мистер Лаенстоун. Я зайду позже. Сил, да и причин спорить с ней Джонатан в себе не нашел, потому покорно проглотил горькое пойло с ярким миндальным запахом. Маргарита вышла из комнаты и когда дверь за ней закрылась, Джонатан смежил веки, ощущая, как на него нахлынывает чувство безнадежной тоски и одиночества. Только в этот момент он осознал, как же сильно привык к присутствию Узурпаторши и к ее поддержке. И лишь теперь понял, что связь с ней по-настоящему разорвана. И не только с ней. С этого момента он не нужен будет даже Берколю, к которому невольно успел привыкнуть. Он снова остался совсем один… Вот только теперь, чувство, к которому он, казалось, давно привык, опустошало и внушало настоящий ужас. *** — Ну и что мы будем делать? Аллен и Джейсон сидели по разные стороны стола, в центре которого лежал медальон, и растерянно смотрели друг на друга. Джейсон очень осторожно и трепетно доставил вместилище Натиной души в дом Хранителя врат. Они уже выслушали ее рассказ и в настоящий момент все вместе искали варианты выхода из ситуации. — Думаете, анторопонум и правда можно «перенастроить» на другую душу? — с надеждой спросил Джейсон, бездумно поглаживая пальцами гладкую поверхность медальона. Аллен неуверенно пожал плечами. — Чисто теоретически… такое возможно. Тело Джонатана идеально подошло душе Ната… Берколь упрямо продолжал говорить о ней в мужском роде и Ната тихонько вздохнула от того, что эти двое наотрез отказывались воспринимать ее в качестве девушки. Впрочем, как уточнил Аллен, пол антропонума, во-первых, поменять вряд ли возможно, так как он изначально задуман точной копией оригинала, а во-вторых, слишком поздно, потому что тело почти сформировано и попытки внепланового вмешательства могут сорвать весь процесс. Так что, как ни крути, а от «бубенцов» Нате в любом случае не отвертеться. — Есть шанс, что и антропонум отреагирует на нее, как на родную. — Аллен умолк, немного подумал, потом развел руками и тяжело вздохнул. — Но я не могу дать никаких гарантий. Я не профессионал. Об антропонумах знаю лишь из записей мастера Вериана, а он, само собой, подобные варианты не изучал и даже не рассматривал. Он хмуро посмотрел на пальцы Джейсона, продолжавшие безостановочно скользить по медальону, словно лаская заключенную в нем душу. — К тому же, у нас появилась еще одна проблема. Мы лишились мощного источника магической энергии в лице Ната. Даже если мистер Лаенстоун присоединится к нам, сомневаюсь, что у него по-прежнему остались способности демиурга. Теперь процесс действительно затянется. — Так может мы все-таки… — Джейсон умолк и, пользуясь тем, что Ната могла их только слышать, но не видеть, изобразил красноречивую пантомиму с удушением воображаемого кудрявого пуделя. — Сомневаюсь, что это сработает… — одними губами ответил ему Берколь. Впрочем, нужно отдать Хранителю должное – даже будь он уверен, что убийство Джонатана может чем-то помочь, он ни за что не согласился с подобным шагом. И даже не гнев Наты был тому главной причиной. Снова и снова убивать бедного мальчика, чтобы запихнуть в его тело чужую душу – это уже явный перебор! Берколю было трудно признаваться даже самому себе, но за прошедшие дни он осознал, что слишком сильно привязался к вечно недовольному, озлобленному мальчишке и его присутствию в своей жизни. «Присутствию, которого больше не будет...» — с горечью вспомнил он. — Что вы там надумали? — с подозрением отозвалась Ната, заподозрив неладное во внезапно воцарившейся тишине. — Ничего такого! — виновато отозвался Джейсон и вздохнул. — Поздно уже, возвращайся в академию, Джейсон, — устало кивнул ему Аллен. — Еще чего доброго, тебя исключат за постоянные исчезновения в неурочное время. Даже моя протекция не поможет. А мы с Натом останемся и будем искать выход. Попробую что-то сделать с антропонумом. В любом случае, у нас либо получится, либо придется от него избавиться за полной ненадобностью. И тогда… не знаю, что мы будет делать тогда, — со вздохом закончил он. Джейсон посмотрел на него с неодобрением. — Разве я не могу забрать медальон с собой? — Мне нужна душа, с которой я буду взаимодействовать. Без нее нечего и пытаться перенастраивать антропонум, — строго отрезал Аллен. Как бы ни хотелось Джейсону поспорить с ним и забрать своего «Златовласку» с собой, он понимал правоту Аллена. Поднеся медальон к лицу, парень нежно прошептал в плотно закрытые створки: — Я вернусь завтра! Так быстро, как только смогу… — он прижался к теплой, будто живой поверхности метала губами. — Все будет хорошо, Нат! Я вытащу тебя оттуда! Даже если это окажется последним, что я сделаю в жизни. *** Отдав Ротеллстею медальон, Джонатан совершенно искренне не рассчитывал больше его увидеть. То есть, он, конечно, понимал, что в академии они вынуждены будут мозолить друг другу глаза, как минимум, до тех пор, пока Узурпаторша не обретет тело и эта сладкая парочка не свалит в закат. Но о том, что проклятущий Ротеллстей продолжит его навещать в доме леди Бенуре, Джонатан даже помыслить не мог. Тем сильнее был его шок, когда Джейсон все же заявился к нему. Сначала раз, потом второй. А потом, для полного счастья, еще и Берколь пожаловал, как он заявил – «проведать друга». В голову Джонатана закралась подлая догадка, что Ротеллстей нарочно приходит позлить его. Ведь при Маргарите им приходилось изображать пылко влюбленную парочку. — Делать мне больше нечего! — издевательски захохотал в один из таких визитов Ротеллстей, когда их оставили наедине и Джонатан «выплюнул» ему в лицо свое обвинение. — Я прихожу, потому что Нат переживает о тебе. А ему в его состоянии вредно нервничать. У Джонатана дернулся глаз. — Ну и мне просто нравится на тебя смотреть. Хоть ты и похож на сердитого пуделя, но ведь на моего сердитого пуделя, — с выражением добавил Джейсон, наслаждаясь бессильной яростью «недруга». — Ребята тоже не раз рвались тебя проведать, точнее, проведать Ната, но твоя верная стражница никого больше не пускает. Знаешь, мне кажется, она планирует посадить тебя на цепь. Ты бы поостерегся. А то ведь выглядишь уже достаточно здоровым, чтобы дальше отлеживать бока уже в больничном крыле академии, а она продолжает держать тебя около своей юбки. Чего доброго, запрет в подвале, а всем скажет, что внезапно помер. — Дурак! — вспылил Джонатан не желая признаваться, что похожие опасения посещали и его самого. Ведь он и в самом деле чувствовал себя уже почти здоровым. По крайней мере, не настолько больным, чтобы нуждаться в постоянном уходе. Но мистрис Бенуре все откладывала момент его освобождения из «золотой клетки» в которую превратился для Лаенстоуна ее дом. Да, его тут окружили чрезмерной, и оттого очень подозрительной заботой и даже любовью, но Джонатан предпочел бы поскорее вернуться в академию и не опасаться больше странной колдуньи, имеющей на него очень непонятные виды. — Зато поздравляю тебя с тем, что ты благополучно пересидел все экзамены! — Джейсон отвесил Лаенстоуну насмешливый поклон. — Теперь точно будешь сдавать в конце лета. Если «Церберша» тебя отпустит, вернешься аккурат к Летнему Балу. Кстати, что надумал, продолжишь притворяться Натом, или признаешься, что память, а вместе с ней и сволочизм, вернулись? — Пф! Сволочизм, это скорее про тебя, «дорогой», — оскалился Джонатан. Немного подумав, он пришел к неутешительным выводам, — Вряд ли я смогу настолько убедительно сыграть наивного жизнерадостного дурачка, заряженного океаном позитива и любви к миру… — Это точно. Не сможешь. И влюбленных мы достаточно достоверно изображать не сможем. Патовая ситуация. — Плевать, — Джонатан уложил голову на подушку и закрыл глаза. — Главное, что я живой. А если все, кого успела «прикормить» Узурпаторша, отвернутся от меня, я страдать не буду. Это ее друзья. Не мои. Однако обмануть Ротеллстея не удалось. За время общения с Натой, он научился различать малейшие оттенки в голосе Лаенстоуна. И сейчас в нем чувствовалась глубоко скрытая горечь. — Просто попробуй быть чуть меньшим говнюком. Глядишь, ее друзья смогут стать и твоими. — Что, даже ты? — криво ухмыльнулся Джонатан. — На меня не рассчитывай. Дружба между нами априори не возможна… после всего. Джонатан моментально напрягся. Горло сжалось от крайне неприятного ощущения, скрутившего желудок в узел. — Слушай, Ротеллстей, — очень неохотно выдавил он охрипшим голосом, отчаянно краснея, — скажи честно, насколько далеко… вы с Узурпаторшей зашли? Джейсону очень хотелось солгать. Сказать что было ВСЕ и даже больше. Но в последний момент совесть, о наличии которой он даже не догадывался, дала о себе знать. — Дальше поцелуев не продвинулись. Ну и… — он издевательски ухмыльнулся, — я видел тебя голым. Джонатан не удержался и бросил на него презрительный взгляд. — Ты и раньше видел меня голым. Как и я тебя, между прочим. Тебя и любого другого студента в академии. Он притих и задумался. — Значит, только поцелуи? — донеслось до Ротеллстея едва слышное бурчание. — Поцелуи я как-нибудь смогу пережить… — Надеюсь, старая ведьма скоро выпустит тебя… Нашей с Алленом магии едва хватает для питания антропонума. Ты ведь поможешь нам? Нат тебе помогал! — резко сменил тему Джейсон, продолжая разговор, который в прошлый визит начал с Джонатаном Берколь. Джонатан поморщился, борясь с желанием съязвить, исключительно ради того, чтобы помучить Ротеллстея. Но речь шла о жизни Узурпаторши, и парень не решился. Как ни странно, но это иномирка стала ему важна ничуть не меньше, чем Джейсону, хоть и совсем в другом плане. Он мог назвать ее другом и не запнуться. И, возможно, даже больше чем другом. В какой-то степени, они с ней стали почти родными. Что ж, по крайней мере, теперь Джонатану было понятно зачем Ротеллстей с Берколем к нему ходят. Не из-за дружеской заботы и не от доброты душевной. Они всего-навсего нуждаются в нем. Хотя нет… не в нем. В его магии. Вот и вся разгадка. — Я уже сказал Берколю. Почему нужно повторять еще и тебе? Я помогу, чем смогу. Но я не демиург. Это уж точно… — он говорил чистую правду. Особые способности ушли из его тела вместе с иномирской душой. Остались лишь его собственные, но тоже немаленькие. — Хоть так, — Джейсону было сложно сдержать легкое разочарование. В глубине души он все же питал надежду на чудо. — Лучше, чем ничего. *** Прошло еще три дня, прежде чем Джонатан ясно понял – дальше так продолжаться не может! Он чувствовал себя кабанчиком, которого готовят на убой. Откармливают, лелеют, чтобы потом безжалостно перерезать глотку и подать к праздничному ужину. Леди Бенуре определенно продолжала видеть в нем объект вожделения! Выходит, их с Ротеллстеем спектакль не сработал. Либо же играли они недостаточно убедительно, что не удивительно, учитывая силу их взаимной «симпатии». Последней каплей стала попытка Маргариты сделать ему подарок, слишком дорогой и неуместный. Потому что, как можно считать уместным целый сундук нарядов, сшитых по последнему писку Кайонской моды из самых лучших тканей и украшенных настоящими драгоценными камнями? Слуги притащили сию махину, в которую легко и с удобством уместилось бы три Джонатана, в его временную спальню, и пока он офигевал от свалившегося на него «счастья», Маргарита заливалась соловьем, демонстрируя костюмы, достойные принца, и развешивая их на тут же создаваемых ею манекенах. При этом она в упор не замечала выражение откровенного ужаса на бледном лице одариваемого. — Простите меня, мистрис, но мне кажется, что все это очень… ОЧЕНЬ… излишне! — смог выдавить из себя Джонатан, воспользовавшись небольшой паузой в монологе леди Бенуре. — Излишне? — Маргарита недоуменно обернулась к нему, непонимающе вздернув бровь. — Что именно? Тебе не нравится одежда? Если нужно что-то переделать – только скажи. Я сама все сделаю, не нужно будет даже к модистке обращаться. — Вот! Вот об этом я и говорю! — Джонатан встрепенулся и приподнялся на локтях, устраиваясь выше на подушках. — Ваша забота, она… чрезмерна и… неуместна… — с безнадежностью в голосе воскликнул он, указывая руками на «толпу» манекенов, занявших почти всю комнату. Маргарита воинственно сложила руки на груди, и юноша неосознанно замер, вжав голову в плечи, словно суслик, оказавшийся перед носом голодного койота. — Куда более неуместно то, что у вас до сих пор одна смена одежды, и та больше похожа на рванье. — Жестко припечатала Маргарита, демонстративно оглядев серую, грубую рубаху, в которую был одет Джонатан. Парень отчаянно покраснел, одновременно от стыда и смущения. Его рубаха со штанами и впрямь нуждались в замене, а главное… они даже были не его! Внезапная мысль, доселе не приходившая в голову, неожиданно обожгла мозг: откуда взялась одежда, что на нем и, главное, кто его, беспамятного овоща, все это время переодевал?! Не Маргарита же… Потому что если она…, то это все. Как иногда говорила Узурпаторша: «тушите свет!». — Я попрошу Джейсона, и он привезет мою собственную одежду из академии. Или еще лучше! Он привезет один выходной наряд, в котором я смогу спокойно вернуться обратно! Я ведь чувствую себя гораздо лучше, так что нет больше необходимости отягощать вас моим присутствием! — он удовлетворенно сложил ладони, глядя на мрачнеющую на глазах Маргариту. — Я не знаю, как смогу отблагодарить вас за… все… но поверьте, моя признательность безмерна… Парень мысленно влепил себе затрещину. Вот о благодарности упоминать явно не стоило, а ну как леди Бенуре воспользуется моментом и прямо сейчас назовет ему «цену» своей заботы! Отбиться от разъяренной львицы находясь в ее же логове в разы труднее, чем сделать то же самое на нейтральной территории. — Хмм… Маргарита отложила в сторону камзол, который держала в руках и неспешно подошла к кровати, аккуратно присев на самый краешек. — На сколько я знаю, экзамены в академии закончились, а вам их и вовсе перенесли. Нет смысла спешить туда, Джонатан. Спокойно долечивайтесь в комфортных условиях. К Летнему Балу как раз выздоровеете полностью. Мистрис мягко улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить его по щеке. Джонатан едва сдержался, чтобы не отшатнуться от нее, словно от разносчицы гнилевицы. Он своим ушам не верил: она что, в самом деле собирается держать его в своем доме вплоть до летнего бала?! Шутка Ротеллстея оказалась мрачным пророчеством. — Я не буду вашим любовником… Джонатан запоздало осознал, что за слова невольно сорвались с его губ. В первый миг он решил, что произнес их мысленно, но резко побледневшее, исказившееся лицо Маргариты дало понять, что фраза все же была произнесена вслух. — Что?.. Что вы сказали?! У Маргариты загудела голова, словно ей отвесили мощнейшую оплеуху. Услышанное не укладывалось в мозгу. Неужели своим поведением и отношением она дала повод думать… Она даже помыслить не могла, что ее поступки можно расценить с подобной стороны! — Ты решил будто бы я… Будто я хочу… — она крепко сжала кулак у колотящегося сердца, жалея, что не может стиснуть сам взбунтовавшийся орган. — Как ты мог подумать такое?! Я бы никогда в жизни не посмотрела на тебя в подобном ключе! Джонатан окончательно растерялся. — Простите… но… тогда я просто не понимаю… Зачем это все?! — он ошарашено обвел ладонью комнату. — Ваша забота обо мне, подарки, слишком выраженное внимание. Это… странно! Маргарита прикусила губу, собираясь мыслями. Она непозволительно забыла, что имеет дело с живым человеком, чьи мысли, чувства и логика ей неведомы, а значит могут завести в такие дебри, из которых потом не выпутаться. Как она могла не просчитать, что ее поведение может озадачить Джонатана и вынудить искать объяснения?! И что первая же «разумная» версия, которая придет в его голову, может быть настолько абсурдной и кошмарной! «Какой прокол, Маргарита! Непростительный! Постыдный для тебя прокол!» — в сердцах обругала она себя. Подумав еще немного, Маргарита решилась. — Я расскажу тебе одну историю… Ты только не перебивай, выслушай до конца, — тихо попросила мистрис, протянув к нему руку, словно желая коснуться сложенных на груди кистей. Но в последний момент передумала и отдалилась. — Это история девушки, талантливой колдуньи из богатой, уважаемой семьи. Девушки, которая долгое время считала себя очень везучей и счастливой. У нее было все, о чем только можно мечтать. Но однажды, отец решил выдать ее замуж за мужчину, который был намного старше… этот брак стал началом ее злоключений… Джонатан внимательно слушал, боясь шелохнуться и не сводя с леди Бенуре широко распахнутых глаз. Маргарита сидела словно погрузившись в какой-то транс: физически находилась рядом, но мысли ее витали далеко, в том кошмарном прошлом, о котором она рассказывала. Возможно, он стал первым человеком, которому эта женщина осмелилась излить душу. В том, что героиней рассказа является сама Маргарита, Джонатан даже не сомневался. Под конец ее истории, он будто и вовсе перестал дышать. Болезненная догадка, что зародилась в его сердце где-то в середине ее исповеди, крепчала с каждым словом и Джонатан почему-то очень боялся услышать из уст женщины подтверждение подозрению, что уже зародилось в его голове. — …а потом я приехала в академию с проверкой и увидела тебя, — Маргарита вынырнула из мира внутренних переживаний и посмотрела на Джонатана теплым, полным всепоглощающей нежности взглядом. — Ты поразительно похож на своего отца. Словно его копия! Только волосы светлее, как у меня… Джонатан рвано вздохнул, задыхаясь от переполнявших его эмоций. — Ты мой сын, Джонатан… Мой утраченный золотой ребенок, которого небеса и великодушная Богиня-Мать вернули мне! — по щекам женщины обильно, словно прорвав давнюю плотину, покатились крупные, сверкающие алмазами слезы. — Моя мать… Вы?!.. Невозможно… — ошеломленно шептал Джонатан непослушными губами, не в силах шевельнуться из-за странного оцепенения, сковавшего тело. Только широко распахнутые глаза оставались живыми, ошеломленно изучая Маргариту, будто видя ее в первый раз. Женщина склонилась над ним, судорожно сжав горячимы ладонями его кисти и орошая их слезами. —Прости меня, мой мальчик!!! — слова со стоном вырывались из ее груди. В глазах плескалась давняя боль. — Я так виновата перед тобой! Я не имела права верить чужим словам. Должна была искать тебя! Я бы нашла, обязательно нашла! И тогда не было бы этих долгих лет разлуки и твоих страданий! Но я допустила слабость… Скажи, что ты сможешь меня простить!.. И принять… — Она с мольбой смотрела ему в глаза. Джонатан чувствовал себя выброшенной на берег рыбой, которая от шока могла лишь беззвучно открывать рот и хлопать ресницами. Втайне он мечтал найти людей, отказавшихся от него. Смаковал разнообразные варианты этой встречи и перебирал обидные, хлесткие слова, которые он им обязательно скажет. Но даже в самых ярких фантазиях, воображение не рисовало их знакомство подобным образом. Все заготовки и обвинения бесследно выветрились из головы. Теперь там эхом звенела пустота. Наконец, попытки осознать происходящее увенчались кое-каким успехом. Нахмурившись, Джонатан осторожно отобрал у мистрис руки, недоверчиво вглядываясь в нее. — Эмм… вы настолько уверены, что не ошиблись?.. Не то, чтобы я не доверял вашим сыскным способностям, мадам, но знаете… не хотелось бы уверовать в то, что обрел мать, а потом резко разочароваться… — Если бы у меня оставалась хоть капля сомнений, я бы никогда не рассказала тебе все это. Но, значат ли твои слова, — она очень осторожно, словно боясь спугнуть неожиданное счастье, положила ладонь на его щеку, — что ты согласен признать меня? Джонатан облизнул пересохшие губы и настороженно посмотрел в ответ. — А вы? Маргарита со стоном прикрыла глаза и порывисто прижала юношу к своей груди, стискивая в крепком, почти удушающем объятии. Наконец она могла обнять сына! Впервые с того момента, как его отняли у нее младенцем. Женщина вложила всю себя в этот жест. — Ты осуществишь мою самую заветную мечту, если позволишь открыто признать тебя и звать сыном! Мой мальчик… как же я тосковала по тебе! — прошептала мистрис в мягкие золотые кудри. И тогда Джонатан решился. Он осторожно обнял ее в ответ. — Поверить не могу, — едва слышно выдохнул, вдыхая тонкий аромат духов, обращаясь больше к себе, чем к Маргарите, — у меня есть мама... настоящая… Я больше не один… Он стиснул челюсти и крепко зажмурился, пытаясь сдержать слезы, но горячая влага все-равно пробилась сквозь ресницы. — Ты больше никогда не будешь один! — сиплым, срывающимся голосом торжественно поклялась Маргарита, баюкая в объятиях своего обретенного ребенка и ласково гладя его по голове. Они проговорили до самой ночи. Казалось, Маргарита скинула с плеч с десяток лет, вновь научившись искренне улыбаться. Даже слуги недоуменно переглядывались, слыша в стенах особняка столь непривычный радостный смех госпожи, эхом отдающийся в коридорах. Маргарита принесла в комнату Джонатана свой драгоценный сундучок. Она с мягкой, печальной улыбкой показывала юноше портрет его отца и вышитые ею вещи, которые с такой любовью готовила к его рождению. Рассказывала подробности из своего прошлого и внимательно слушала сына, содрогаясь от того, сколько невзгод ему пришлось вытерпеть во время их разлуки. — Теперь все будет иначе, — повторяла она, перебирая кудри Джонатана, пока он с восторгом смотрел ей в глаза, внимая каждому слову. — Твоя жизнь полностью изменится. Если захочешь, тебе не придется еще год терять в академии. Я сама займусь твоим обучением. Или найму в учителя лучших магов Атериуса. А потом я заберу тебя в Совет. Что мне какие-то законы! Я сама закон! Просто скажи мне, чего ты хочешь, душа моя, и любой твой каприз будет исполнен. Единственное, нам придется совсем немного повременить, пока я не уберу с нашего пути моего «дражайшего» супруга. Не хочу, чтобы даже волос упал с твоей головы. Больше никогда! А потом я официально признаю тебя, чтобы вернуть все права, положенные тебе по рождению… У Джонатана закружилась голова от внезапно открывшихся перед ним перспектив. Все, о чем он раньше мог лишь мечтать, стало явью. Черт, да теперь он легко мог заткнуть за пояс зазнайку Ротеллстея! И даже высокомерного Хранителя Врат! Этот сноб Берколь больше не сможет презрительно кривить рот и говорить, будто пробужденный сиротка недостоин грезить о месте в Совете из-за своего неизвестного происхождения. Теперь уже он, Джонатан, будет смотреть на Аллена свысока! Парень почувствовал, как у него приятно потеплели щеки и дернулся уголок губ в предвкушении сладкой мести Хранителю врат. Теперь-то он припомнит Берколю все обидные слова! — Я подожду… подожду сколько нужно, мама! — он сияющими глазами смотрел на Маргариту, наслаждаясь осознанием, что у него теперь есть мать, которая на самом деле любит его и которую больше никто у него не отнимет. До чего же приятно оказалось говорить это простое и короткое слово - «мама». — Но я не хочу уходить из академии. Я много усилий приложил, чтобы показать своим сокурсникам, что даже будучи никем, я не хуже их! — Джонатан нахмурился, голос зазвучал злее, в тон добавились колючие нотки. — И я не хочу, чтобы теперь кто-то думал, что я получу все на золотом блюдечке лишь потому, что я ваш сын. Я попаду в Совет, потому что докажу, что сам того достоин! На лице Маргариты появилась улыбка, преисполненная гордости. — Да будет так, сын мой. *** Уже вторую ночь подряд Аллен не смыкал глаз. Ему казалось, что стоит на мгновение смежить веки и со столь лелеемым в последнее время антропонумом наверняка случится что-то непоправимое. Магической подзарядки едва хватало для поддержания дальнейшего процесса развития тела и укрепления связи с новой душой. Параметры единения вроде бы совпали и энергетические путы, связывающее антропонум с будущей душой, уцелели после того, как Аллен переустановил ориентиры на Нату. Но Берколь не был уверен на сто процентов и сомнения буквально разрывали ему душу. Все было значительно проще, когда новое тело предназначалось Джонатану. Не сказать, чтобы Аллену был совсем безразличен итог их затеи, но он точно знал, что не станет убиваться в случае провала. Джонатан вполне устраивал его и в качестве «бездомного» духа. Теперь же ценность антропонума в глазах Берколя несоизмеримо возросла. Застыв у «бадьи», мужчина с тоской смотрел на мутное стекло. Рассмотреть скрывающееся за ним тело не представлялось возможности. Но до своего исчезновения призрачный Лаенстоун уверенно утверждал, что там «все на месте», вряд ли что-то могло измениться из-на смены нескольких векторов. Задумавшись, Аллен неосознанно поглаживал кончиками пальцев висящий на шее медальон, который трепетно таскал с собой, неохотно снимая лишь во время визитов Джейсона. В прошедшие дни Аллен с удовольствием скрашивал время за беседами с Натой. Теперь у них этого самого времени было с избытком. Ната рассказывала Хранителю врат о своем мире. Слушая ее, мужчина искренне восхищался, то и дело восклицая «Ну и чудеса!», на что Ната неизменно смущалась, ведь, по ее мнению, чудеса происходили как раз здесь. — Ты не понимаешь, — говорил в такие моменты Аллен, — в Атериусе магия так же естественна, как воздух, а вы создаете чудеса своим умом и руками. Здесь же технологии развиты в разы хуже. Пропади в Атериусе магия, и магов ждет почти беспомощность. Пока еще они придут в себя и приспособятся! Но представь, какое это будет напряженное время. За подобными беседами, Аллен все сильнее убеждался, как важно ему сохранить жизнь Наты. Она была не только чудесным человеком, но также ценным источником информации и Берколь, грешным делом, начал подумывать о том, чтобы использовать этот аргумент на случай, если затея с антропонумом провалится и придется обращаться за помощью к Совету, чтобы те нашли способ сохранить иномирский дух в Атериусе и, если повезет, сумели отыскать ему подходящее тело. Затея рискованная и опасная, как для Наты, так и для самого Берколя. Но Хранитель готов был пойти на риск ради того, кого любил. Пусть и полюбил он человека, с которым быть не мог, того, чье сердце принадлежало его другу, почти младшему брату. Берколь проклинал за это свою судьбу, то и дело насмехавшуюся над любыми попытками мужчины найти свое счастье. Иногда Аллен вспоминал свой разговор с вижмирским колдуном, напророчившим ему любовь. Которую он «встретил давно», и которая от него «убегала». Если провидец с губительным взором был прав, то где она бродит, эта его любовь?! И почему убегает? Неужели он так страшен? Или может эта, так называемая, ЕГО любовь, убегала от него как раз потому, что на самом деле предназначалась другому? Чем больше Аллен об этом думал, тем сильнее путались мысли и болела голова. Бывали моменты, когда он готов был поверить, что старый вижмирец просто жестоко подшутил над ним. И в эти моменты в памяти всегда всплывал насмешливый голос, снова и снова повторявший надоевшую фразу: «Не судите книгу по обложке…». Можно подумать, Аллен страдал подобным недостатком! Благо, врожденная проницательность и умение читать чужую ауру почти всегда помогали безошибочно определить, что из себя представляет тот или иной человек. Осечки, конечно, случались, но не так, чтобы кардинально… «Ну и где же ты, “книга”, которую я неправильно прочел?!» — в который раз раздраженно подумал Аллен, стискивая в ладони медальон и радуясь, что Нат не сможет узнать об этом непреднамеренном «поползновении» на его честь. — Милорд, к вам гость. Мастер Лаенстоун. — Прервал размышления Аллена глухой голос слуги, раздавшийся из-за двери лаборатории. Внутрь прислуге возбранялось входить, вот и пришлось лакею виновато скрестись в дверь, привлекая внимание хозяина. Тот удивленно вскинул брови. Джонатан?! Неужто мистрис Бенуре таки выпустила добычу из цепких когтей? Аллен не меньше других недоумевал, почему Маргарита держит парня в своем доме и почти никого к нему не подпускает. В конце концов, он, так же, как и Джейсон, склонился к версии, что мистрис действительно влюбилась. Все же, женщина она была в самом соку, так что, могла позволить себе небольшую шалость. Тем более, что в разумности мистрис Аллен не сомневался. Даже если Джонатан попытается воспользоваться ситуацией и выбить себе какие-то привилегии, леди Бенуре не преступит черту дозволенного. В любом случае, Аллен был рад этому неожиданному визиту. — Проведите мистера Лаенстоуна сюда. Так или иначе, Аллен собирался просить юношу подпитать антропонум, зачем же зря терять время? Когда спустя пять минут Джонатан вошел в лабораторию, Аллен едва не подавился воздухом. Берколь и без того считал его весьма привлекательным молодым человеком, но сейчас, глядя на разодетого в пух и прах парня, с идеально уложенными волосами, сверкающими чистейшим золотом, у Хранителя Врат ощутимо защипало в глазах. Слишком уж он оказался блистательным для чутких нервов невольно влюбленного в его светлый облик мага. Выражение подчеркнутого превосходства, сочащееся из ледяного взгляда устремленных на Аллена глаз, ясно говорило о том, что мистер Лаенстоун все же воспользовался возможностью стать фаворитом могущественной леди Бенуре. Осознав это, мужчина раздосадовано скрипнул зубами. Что же, еще одним разочарованием больше… Аллен сам удивился, обнаружив теплившуюся все это время в глубине души затаенную надежду на то, что Джонатан откажет Маргарите. Зря. Обложка конкретно этой «книжки» полностью соответствовала содержимому. — Приветствую, мастер Берколь. Не ожидали? — Джонатан аккуратно склонил голову к плечу, с вызовом глядя на Аллена. — Ну что вы, Джонатан, — Аллен проследил взглядом, как лакей закрывает за собой дверь, оставляя хозяина наедине с гостем, — напротив, я очень рад, что вы смогли навестить меня гораздо раньше, чем я рассчитывал. Похоже, мистрис Бенуре скрывает от нас врожденный целительский дар, раз так быстро вернула вас в доброе здравие. Во время моего визита, вы напоминали бледную поганку, а теперь глядите-ка, цветущий мухомор! Джонатан насмешливо хмыкнул, внешне не поддавшись на провокацию, но в глубине глаз отчетливо вспыхнули злые огоньки, которые не остались незамеченными внимательным Алленом. — Не завидуйте, мастер Берколь. Вам не идет. — Юноша вальяжно обошел хозяина дома и остановился напротив темного резервуара, заинтересованно рассматривая непроницаемое стекло, на стенках которого время от времени вспыхивало едва заметное фиолетовое свечение. — Теперь, когда я здоров, пришло время вернуться в академию. Но, помня о вашей просьбе, первым делом я решил наведаться сюда. Как обстоят наши дела? — Джонатан обернулся и красноречиво уставился на медальон, поблескивающий на гладкой мужской груди, открытой взору глубоким вырезом черной шелковой рубашки, даже не стянутой у горла шнурками, как того требовали правила приличия, коим Хранитель Врат обычно скрупулезно следовал. «Вот интересно, у него волосы сами по себе не растут, или он их выводит зельями?» — неожиданная мысль заставила парня задумчиво нахмуриться и невольно порыться в памяти, припоминая, не ловил ли он Аллена за постыдным бритьем груди, пока обитал призраком в его доме. — Не так хорошо, как хотелось бы… — Я так поняла, уже можно говорить? — тихонько подала голосок Ната. — Можно. Мы одни. — Аллен нежно накрыл медальон ладонью, не заметив того, как недовольно дернулось при этом лицо гостя. — Как я говорил в нашу последнюю встречу – нам отчаянно не хватает магической поддержки, — продолжил Берколь, глядя уже на Джонатана. — Если готовы помочь, мистер Лаенстоун, сейчас было бы очень кстати. — Конечно. Как же вы без меня… — с насмешливой ухмылкой, Джонатан отвернулся к большому кристаллу, служившему «сердцем» всей конструкции, питающей антропонум, и аккумулирующему магическую энергию. Стоило повернуться к Берколю спиной, как самоуверенное выражение стекло с лица парня, сменившись хмурым недовольством. Зло прикусив нижнюю губу и манипулируя над кристаллом отработанными до автоматизма пассами, Джонатан мысленно обкладывал Хранителя Врат отборными бранными словами, достойными портовых грузчиков и пьяных матросов. «Ну и с какого … я, спрашивается, вырядился словно павлин?! Зачем вообще пытался произвести на него благоприятное впечатление?! Толку все-равно ноль!» — костерил он себя, вспоминая, с каким предвкушением готовился к предстоящей встрече. Ну да, как же! Вместо ожидаемого восхищения и, чем черт не шутит, возможно даже уважения, лорд Берколь снова окатил его холодным презрением. Мол, сколько свинью не ряди в шелка, а рыло все равно не спрячешь. Никогда он не посчитает кого-то, такого как он, достойным стоять с собой на одной ступени. Не поможет даже родство с Маргаритой Бенуре. — «Он никогда не посмотрит на меня с таким же дружелюбием и теплом, как на Узурпаторшу…» — Я так рада, что с тобой уже все хорошо! — щебетала тем временем Ната. — Мистрис Бенуре тебя не обижала? Джейсон нас тут пугал предположениями, что она сошла с ума от страсти и собирается запреть тебя в подвале, добиваясь взаимности… — Чушь какая! — хмыкнул Джонатан, покраснев. Сейчас ему было стыдно вспоминать, что совсем недавно он и сам так считал, отчаянно опасаясь любви Маргариты. Аллен громко фыркнул. К счастью, мысль о том, что Джонатана не пришлось и принуждать, он оставил при себе. — Теперь, когда ты снова в строю, дело сдвинется с мертвой точки. У нас обязательно все получится. Я это чувствую своей несуществующей пятой точкой, — продолжала вещать Ната. — На самом деле все складывается просто отлично: единственного «врага» мы победили, мне больше не придется чувствовать вину за то, что отняла чужое тело, а еще не придется переживать, как бы я сдавала экзамены, если бы мы не успели создать антропонум к концу лета… Согласитесь – на самом деле, нам даже повезло! — Ты до тошноты оптимистична, — скривился Джонатан, отряхивая онемевшие от напряжения руки и вытирая выступившую на лбу капельку пота. Он очень постарался, выложившись до остатка и почти опустошив собственный магический резерв. Теперь какое-то время ему будет не до колдовства, пока каналы вновь не наполнятся энергией, зато никто не сможет обвинить его в несерьезном подходе к их общей задаче. Тем более, что он прекрасно помнил, как в свое время для него усердствовала Узурпаторша. Он не хуже! Однако, как выяснилось, не все разделяли такую точку зрения. — Вы с ума сошли, Лаенстоун?! Или просто собственных пределов не чувствуете? — сердито прорычали из-за спины. На запястье Джонатана стальным капканом сжались чужие пальцы. Берколь с силой дернул его на себя. Не ожидавший такой подставы, парень потерял равновесие и оказался припечатанным к груди Хранителя Врат, злобно зашипев от опалившего щеку прикосновения обнаженной кожи. — Что? Что у вас там происходит??? — почти в ухо встревоженно запищал голосок Узурпаторши. — Ничего, если не считать того, что один идиот, едва оклемавшись после встречи с убийцей, выкачал из себя весь магический запас! — бесился Берколь, рассматривая побелевшее лицо Джонатана, с моментально залегшими под глазами тенями и серыми губами. — Даже сильнейшие маги не позволяют себе подобной дурости! Чем вы думали, Лаенстоун?! Джонатан отпихнул его, выдергивая руку из захвата и с шипением потирая ушибленное запястье. Наверняка ведь останутся синяки! Снова! А ведь с него еще старые, оставленные Биксом, не сошли. — Вам-то что, мастер Берколь?! Можно подумать, великое горе. Моя энергия быстро восполняется. В академию приеду как новенький. Он демонстративно одернул полы нарядного камзола и тряхнул головой, сдувая в сторону выбившиеся из прически пряди. На Аллена Джонатан подчеркнуто не смотрел, а потому и не видел мешанины чувств, отразившейся на лице мужчины. На скулах Аллена бешено заходили желваки. Прищурив глаза, он внимательно вгляделся в Джонатана, сканируя его ауру. От увиденного его зрачки удивленно расширились. — Вы изменились… — Что? — Джонатан недоуменно обернулся, услышав ошарашенный шепот Хранителя. Тот сконфуженно кашлянул и отвел глаза в сторону. — Я говорю: нельзя быть таким неосторожным глупцом! Впредь я запрещаю вам так себя истощать. Все равно, толку от этого – чуть. Даже вся ваша сила не сравнится с тем, чем владел демиург. Только себя зря истязаете… — Зря, не зря… Это моя сила и я сам буду ею распоряжаться. — Джонатан требовательно протянул руку к Аллену. — Дайте мне поговорить с Узурпаторшей. Наедине. Аллен неохотно накрыл медальон ладонью, не сводя с Джонатана напряженного взгляда. В ответ тот болезненно поморщился. — В самом деле?! Мастер Берколь, вы правда считаете, что я собираюсь ей как-то навредить? Зачем бы тогда я тут изгалялся, отдавая всю свою магию антропонуму?! — зло выкрикнул парень, обиженно сверкая глазами. Услышав его, Аллен задохнулся от негодования. — Да у меня и в мыслях не было! — он сорвал с шеи цепочку и протянул Джонатану. — Что за дурная привычка, подозревать всех в каких-то недобрых мыслях и намерениях… Или это у вас только на меня такая реакция? — мужчина замялся на мгновение, потом поднял на Лаенстоуна несколько смущенный взгляд. — Я отойду в кабинет, когда закончите беседу, жду вас у себя, Джонатан. Аллен вышел, сделав вид, что не замечает, как Джонатан озадаченно глядит ему вслед. Видимо, парня шокировал тот факт, что Берколь решился оставить его одного в своей драгоценной лаборатории. Да Аллен и сам был в шоке от столь внезапного проявления доверия. И не только Аллен. Стоило Хранителю закрыть за собой дверь кабинета, из воздуха тут же «соткался» Гарвен, с недоуменными воплями: — Ты правда оставил его там?! А если он что-то испортит? Не факт даже, что нарочно. Мальчишка же совсем! Сунет куда-то любопытный нос и все… — Не сунет, — Аллен и сам не понимал, откуда взялась такая уверенность. Он в замешательстве опустился в кресло, — Поверить не могу, Нат был прав – я слепой, зашоренный дурак! И мастер Шаони тоже был прав. Все это время я действительно только то и делал, что судил книгу по обложке. Точнее, по первому впечатлению… Сам составил для себя чужой портрет, придумал образ, на основе одного «прочтения», и уверовал в него! И все это время только то и делал, что искал подтверждения своей правоте, вместо того, чтобы присмотреться внимательней… И ведь помнил же, что нельзя делать окончательные выводы о человеке лишь после одного прочтения ауры! Что на меня нашло?! — Берколь недоуменно запустил пальцы в волосы, стискивая голову. — Объяснись! — потребовал Гарвен, нависнув над ним. Аллен разочаровано потер ладонями лицо, будто стирая навалившуюся на него безграничную усталость. Потом поднял на призрака покрасневшие от напряжения и полу бессонных ночей глаза. — Я снова прочитал его ауру… Все это время, пока он был без тела, аура тоже отсутствовала. При визите к леди Бенуре у меня и мысли не возникло сканировать его, а сейчас как-то само собой получилось… и он совсем другой! — потрясенно закончил Аллен, задумчиво упершись локтями в колена и спрятав нижнюю часть лица в ладонях. Гарвен понимающе хмыкнул. — НАСТОЛЬКО другой? Неужто парнишка сумел так быстро измениться? Или ты что-то напутал при вашей первой встрече? Если он был огорчен, или сердит, или имел место сильный эмоциональный всплеск, аура могла существенным образом исказиться… Что в нем изменилось, Аллен? —Все. —обреченно выдохнул Хранитель. — Я никогда раньше не видел настолько проработанной двойной ауры. Возможно, будь я более опытным, смог бы заметить подвох еще тогда, год назад, но я не стал углубляться, ограничившись тем, что увидел на поверхности. Какой же была его жизнь, чтобы вынудить парня нарастить такую эмоциональную броню?! И как ему теперь быть, зная, что именно он все это время вел себя как распоследний говнюк? Попросить прощения? Сказать: «Простите, Джонатан, что не сразу рассмотрел вашу светлую душу за напускным сволочизмом»?! Да ну, бред! За такие слова он бы и сам себе по роже съездил. А Лаенстоун и так в нем врага видит. Это тоже четко просматривалось в ауре парня. Уж неизвестно, как Нату удалось завоевать доверие этого дикого «зверька», но остальных Джонатан к себе подпускать не собирался. — Хмм… Гарвен задумчиво пожевал полупрозрачные губы. Затем удовлетворенно хлопнул в ладоши. — Ну так и славно же. Значит, нахальный мальчонка не окончательно потерян для общества. Ты же хотел ему помочь? Стать наставником? Вот и займись этим. Считай, что тебе в руки дали булыжник, из которого можно высечь сперва алмаз, а после и вовсе бриллиант. Работай, Аллен! Помоги мальчику избавиться от напускного дерьма и найти свое место в жизни! Берколь укоризненно посмотрел на довольного учителя, с упоением потирающего сухонькие призрачные ладони. «Ай я молодец! — мысленно хихикал тем временем Гарвен. — Внучку подходящую сердечную партию нашел. Ученичка в добрые руки почти пристроил… Эти мне вижмирцы с их любовью к загадкам! Не все то дерьмо, что воняет… бла-бла-бла… не судите книгу по обложке… бла-бла-бла… — призрак гнусаво передразнил степенный говор Шаони Наосха, при разговоре с которым также присутствовал. — Нет, чтобы сразу сказать, в каком направлении этому дурачку думы думать! Он же тугодум – до сих пор не догадался! Ну ничего, дедушка Гарвен все порешает…» — призрак тихонько зафыркал и горделиво пригладил пышную бороду. Он с удовольствием наблюдал развитие отношений между Джейсоном и его «принцесской», а теперь ему предстояло насладиться еще более занимательным вторым актом, которому старый маг тут же дал кодовое название – «укрощение строптивого мальчишки». Что бы там ни говорили, а посмертное бытие он выбрал крайне удачно.