Большое попадалово

Нат глубоко и взволнованно вдохнул, задерживая воздух в груди на несколько секунд и нервно сжимая пальцы. Он смотрел на сидящего перед ним Аскольдра, и поражался спокойствию магистра. Скорее всего – напускному. Ведь не может мастер Сидох быть настолько уверенным в успехе, или безразличным к результату безумного эксперимента, который он тут затеял. Маргарита, стоящая за спиной названого сына, молча положила ладони на его напряженные плечи, нежно и ободряюще стиснув их пальцами. В комнате присутствовали только они трое и больше некому было поддержать Ната. — Вы ведь понимаете, что я только начал изучать и развивать свои способности? Мне еще далеко до звания полноценного мага, и уж тем более, до нормального демиурга. А значит, я не гарантирую никакого успеха, более того, могу усугубить ситуацию! Магистр тихо засмеялся. — Ну это вряд ли. Я уже не один год держусь исключительно на целительской силе Маргариты. Хуже ты точно не сделаешь, а вот лучше… Если даже хоть немного, это уже будет хорошо! Это поможет мне продержаться до того момента, когда ты выйдешь в полную силу как демиург. И тогда, возможно, сможешь сделать для меня и подобных мне куда больше. Нат опустил голову и снова тяжело вздохнул. Когда он поднял взгляд после недолгого раздумья, его глаза сияли решимостью. — Ладно, я попробую. Только теперь на лице магистра отразилась тень волнения. — Мне нужно раздеться? Нат слегка нервно хохотнул. На мгновение перед глазами мелькнула картинка: разъяренный Джейсон в роли Отелло, узнавший, что его Златовласка втайне от него свершал какие-то непонятные действия с полуголым Аскольдром. «Молилась ли ты на ночь, крошка Ната…» — раздался в голове тихий голос и Нат встряхнул головой, отгоняя видение. — В этом нет необходимости. Думаю, одежда не станет преградой для меня. Преподавателей для демиургов в Атериусе пока не было. Учиться приходилось по немногим старинным записям, сохранившимся еще со времен Древних, в которых, правда, не описывался подробно принцип магии демиургов, а лишь то, как их действия выглядели со стороны наблюдателей, и как этот процесс понимали сами Древние. Но в некоторой степени Нат со своей силой уже совладал и догадывался, что именно придется делать. Что-то подобное тому, что он делал, овеществляя прилепившееся к Джейсону проклятие с серьги. Только в этот раз будет куда труднее, ведь придется выдирать не крохотное «новорожденное» проклятие, а застаревшую болезнь, запустившую корни глубоко в тело магистра Аскольдра. Нат зашел за спину сидящего на стуле мага и закрыл глаза, мысленно обращаясь к своей необычной силе. Ощутив, как под веками стало горячо, а по подушечкам пальцев скользнули, ластясь, тонкие и живые, пульсирующие первородной магией, подрагивающие «нити», Нат медленно открыл глаза. Маргарита, хоть и наблюдавшая несколько раз, как названый сын пользуется своим даром, все равно словно впервые поразилась тому, как изменились его глаза. Синева радужки стала глубже и в то же время прозрачней, засветившись изнутри приглушенным сиянием. Внешне это было единственное проявление его магии, ведь никто кроме Ната не видел тех «нитей», с которыми он взаимодействовал. Намеренно игнорируя силовые потоки, кружившие повсюду в воздухе вокруг них, Нат сосредоточился на разноцветном клубке, окружающем магистра Сидоха. Одного взгляда на этот яркий кокон, состоящий из переплетения даже не «нитей», а настоящих толстых «канатов» разнообразных насыщенных цветов, хватило бы, чтобы понять, насколько сильный перед Натом маг. Слегка прикусив от усердия губу, парень засунул ладони вглубь этого клубка, раздвигая яркие и подвижные «нити», чтобы увидеть то, что скрывалось под ними – гнилостно-черную бахрому, тесно облепившую спину магистра. Удивительно, как точно соответствовала магическая визуализация болезни тому эффекту, которое она производила на тело больного. Казалось, из спины мастера Аскольдра проросли сотни крохотных сухих, обманчиво хрупких веточек, которые, стоило рукам Ната приблизиться к ним, ощеривались острейшими на вид шипами, угрожающими изорвать кожу юного демиурга в клочья. Нат вздохнул, мысленно убеждая себя, что никакого вреда эти ветки ему не принесут, но вот что с ними делать дальше? Попытаться вырвать с корнем из спины магистра? Что-то подсказывало ему, что подобное «лечение» будет весьма болезненным для лорда Сидоха, а значит, этот вариант пусть останется на самый крайний случай, если ничего другого сделать не получится. Сосредоточившись, Нат принялся вспоминать то немногое, что Маргарита смогла рассказать ему о болезни магистра. Немногое, потому что хворь с красивым названием «Поцелуй дриады», изредка косившая магов и только магов, была преступно мало изучена. Лекари и ученые до сих пор не смогли выяснить, отчего ростки заразы появляются в телах заболевших, и что именно провоцирует начало болезни. Знали лишь, что процесс необратим и болезнь питается жизненными соками больного, постепенно превращая человека в самое настоящее дерево, обездвиживая и заключая живое сознание в темницу одеревеневшей плоти, обрекая на муки вечной боли. Нат не мог видеть, как процесс происходил в теле магистра, зрению было доступно лишь то, что находилось снаружи, но коснувшись нитей силы, проникающих в тело Аскольдра и сходящихся в районе его солнечного сплетения – тех самых потоков, пытающих резерв магистра – он мог прочувствовать их, словно продолжение своих рук, ощутить их внутри чужого тела. Нат по очереди касался нитей разного цвета, следя за собственными ощущениями и стараясь не обращать внимания, как Аскольдр едва заметно вздрагивает каждый раз, когда пальцы демиурга касаются чего-то невидимого его глазу. Пусть магистр и не видел, что именно делает Нат, но не почувствовать, как при каждом чужом движении что-то внутри него отзывается дрожью натянутой струны, просто не мог. Очень уж похоже Древние в своих текстах описывали процесс, в ходе которого демиурги лишали магов силы – невинный рывок рукой, и из груди обреченного будто вырывали что-то невидимое и неосязаемое. Вырывали вместе с магией. Нат уже начал подозревать, что зря тратит время и подумывать над тем, чтобы все-таки попытаться выдернуть «веточки» со спины магистра, когда прикосновение к очередному силовому потоку – нежно-изумрудного цвета – наконец-то дало новый результат. Он почувствовал, как этот поток, входя в тело магистра и вливаясь в клубок в центре солнечного сплетения, протягивается дальше, переплетаясь с множеством крохотных отростков, пронизывающих все тело мага. А большинство этих отростков, в свою очередь, устремляются к спине, прорастая теми самыми веточками болезни. «Вот оно! Кажется, именно этот магический поток, а вовсе не внутренние ресурсы тела, питает болезнь! Если его убрать, есть шанс, что процесс остановится. Изумрудная нить… Это природная магия. Магистр Аскольдр больше известен как боевой маг, но судя по мощи этой нити, природник он ничуть не менее мощный. Вряд ли он обрадуется, если я лишу его такой силы…» Впрочем, как уже успел узнать Нат все из тех же записей Древних, демиурги могли не только лишить магии, но и вернуть ее. И он даже догадывался, как именно происходил процесс. В свободное время экспериментируя с силовыми потоками, Нат уже научился разрывать их, а после снова связывать воедино, восстанавливая. Если оторвать нить, идущую к телу магистра, но оставить кусочек, перевязанный «узелком», после он сможет привязать к этому кусочку другую нить этого же цвета. Вздохнув, Нат пришел к единственному выводу: нужно поделиться своими ощущениями и догадками с самим Аскольдром. Пусть магистр сам решает, хочет ли он рискнуть, доверившись неопытному демиургу с его ничем не подтвержденными предположениями. — Что же, — медленно протянул магистр, внимательно выслушав Ната, — думаю, я сумею пережить потерю природной магии… тем более, я почти никогда ею не пользуюсь. Да, способности у меня всегда были немаленькие, но как-то боевая магия по жизни и в работе была больше в ходу… Если это поможет избавиться от болезни, или хотя бы ослабить ее – рви нить, сынок! Я не буду ни о чем сожалеть. — Если не получится, думаю, я смогу вернуть магию обратно… ну, или хотя бы попытаться вернуть, — чуть виновато улыбнулся Нат, попытавшись «подсластить пилюлю». Аскольдр решительно кивнул: — Пусть будет так. Маргарита, молча слушавшая их, подошла к магистру и крепко сжала его ладонь, демонстрируя готовность в любой момент поддержать верного друга. Она подняла взгляд на сына и кивнула, без слов говоря, что он может начинать. Чуть дрожащими пальцами Нат прикоснулся к изумрудной нити, которая вдруг напряглась, будто почувствовав исходящие от него враждебные намерения, но тут же покорно опала в его ладони, смиренно принимая волю демиурга. Шумно выдохнув и не оставляя себе больше ни мгновения на раздумья и сомнения, Нат обеими руками схватился за нить и что есть силы дернул, разрывая ее. Аскольдр громко вскрикнул, хватаясь за грудь и едва не падая со стула. Нигде в записях Древних не упоминалось, что лишение магии – это такая боль! Из его груди словно вырвали часть сердца. Потрясенный магистр замер, съежившись в успокаивающих объятиях Маргариты. — Все будут хорошо! Теперь все будет хорошо! — шептала мистрис, нежно гладя его по голове. Нат быстро завязал узелок на остатке ниточки, выходящей из тела Аскольдра, и отступил назад на трясущихся ногах, кулем свалившись в стоящее рядом кресло. — Надеюсь, все получилось, — произнес он, вытирая выступивший на лбу пот. — Главное, чтобы не стало хуже… Маргарита покачала головой. — Хуже, чем было, ты не смог бы сделать. Максимум – ускорить течение болезни. Но давайте верить в лучшее! Сейчас нам остается только ждать, придет ли следующий приступ, и смотреть, что будет дальше. Нат согласно кивнул и прикрыл глаза. Ему ужасно хотелось спать…