Кизиловый щербет

«Скрывать чувства, владеть лицом, делать то же, что другие, — все это стало инстинктом.»

«1984», Джордж Оруэлл

[Музыкальная рекомендация: Tarkan — Yemin Ettim (Kayahan'ın En İyileri)] Ночь холодная сегодня, но внутри тепло. Темнота внутри теплая. В ушах звенит. Чувствую пульс в висках. Его запах кажется в несколько раз сильнее чем обычного. Касаюсь кончиком языка его щеки, тянусь выше, к виску, прижимаюсь губами и обнимаю его голову. Глухо стонет. Чувствую его дыхание на своем лице, на щеке… на шее. Шумно выдыхаю в тишине комнаты. Кончики его пальцев касаются моих ребер. Так осторожно, боязливо. Нежно. Снимает мой свитер, а я и не сопротивляюсь. Жарко. Почти незаметные в темноте черные глаза ястреба с картины на стене напротив смотрят прямо в глаза, и я прячу голову в изгибе его шеи. Сегодня он меня укроет. Мягкие губы щекочут. Волосы прилипли к мокрым вискам, и я лихорадочно пытаюсь убрать их, но руки дрожат, и я путаюсь. Он отвлекается на секунду, прищурившись. Улыбается и смотрит мне в глаза, слегка качая головой. Поджимает губы в той же улыбке и убирает мои руки в стороны, ловко заправив непослушные локоны за ухо. Оставляет нежный поцелуй на мочке уха и у меня вырывается громкий смешок. Чувствую, как губы на моей коже растягиваются в еще одной улыбке, теперь царапая щетиной. Инстинктивно опускаю подбородок и сжимаю пальцы в его волосах. Кусает. — Ай! — смех застревает в горле. Обхватывает пальцами подбородок и запрокидываю голову, упираясь затылком в стену пока целует пульсирующую венку на шее. Закрываю глаза и выдыхаю. Он закрывает собой луну. Он собой все закрывает. Я ее не вижу. Темно. За ним ничего не видно. Кажется, я окружена его запахом, его вкусом, руками, голосом… Им самим. Он повсюду. Душно. Пытаюсь вздохнуть. Волосы всё прилипают к шее и к спине. Опускается на колени и резкий поток холодного воздуха дает наконец сделать вдох. Капля свободы. Краем сознания думаю, что не закрыла окно в спальне. Кружится голова и невольно хватаюсь за его плечи. Мышцы играют под пальцами, когда снимает мои сапоги, и приподнимая коленки по одной, коротко целует. Не спешит отпускать мою ногу, а я, и до того не стоявшая ровно, теряю равновесие и сжимаю в кулаке материал его футболки с резким вздохом. Смотрит сначала на меня, потом переводит взгляд на мою руку на его плече и его глаза хищно блестят. Быстрый рывок и я оказываюсь в его руках. Глаза привыкли к темноте и теперь вижу его яснее. Вскрикиваю, когда натыкается на что-то на полу и слегка покачивается со мной на руках, чуть не роняя. Сапоги. Неожиданно даже для меня, заливистый, открытый смех заполняет каждый уголок комнаты, и он приподнимает брови в насмешливой улыбке. Сапоги… Счастье похоже на это. — Шш, — шепчет сквозь улыбку, но я все еще смеюсь. Целует. Простыни подо мной приятно холодят кожу. Не хочу открывать глаза, чувствую себя пьяной, не хочу спать, не хочу думать, не могу даже если бы хотела. В нос бьет бергамот и табак и в голове ни одной мысли. Это ночь такая или это он? Не успеваю опомниться как его губы уже на моем пупке. Скорее чувствую. Проводит языком и живот покрывается мурашками. Рука под моей коленкой держит крепко, до синяков, но боли нет. Сегодня нет. Не отпускает. Хватаюсь за его руку — мягкие волоски и едва заметно выступающие вены. Слегка поглаживаю, а он целует ключицу, затем накрывает рот, сжимая талию и заглушая мой вскрик. Его кожа горячая и чуть влажная под моими ладонями. Рот приоткрыт и сухие губы касаются его подбородка при каждом толчке. Запрокидываю голову и открываю рот шире, облизывая их, в попытке не задохнуться. Зажмуриваюсь. — Дженк… — полушепот — полустон. Целует, прижимая талией крепче к своему животу. Ни капли пространства. Почти дышу им. Руки безвольно соскользают с его спины, и он ловит одну и целует подушечки пальцев. Пятки путаются в простыне. — Я люблю тебя… — говорю одними губами. Его живот напрягается, дыхание щекочет ухо, — Я люблю тебя… Не могу пошевелить на одним мускулом. Клонит в сон, но недостаточно, чтобы заснуть. Целует мой живот и мягко опускает на него голову, крепко обнимая за бедра. Чувствую, как трезвею. Мне это не нравится. Глажу его по волосам. Дышит размеренно. Спит? — Я хочу развода. Звучит громко в тишине комнаты. Она больше не кажется такой уютной как полчаса назад. Сама пугаюсь того, что говорю. Но и радуюсь. Я смогла. Он напрягается и несколько секунд не шевелится. Даже не дышит. Не спит. Медленно поднимает голову, и я убираю руки с его волос. — Я не понял, — коротко качает головой и хмуро смотрит мне в глаза. Сажусь на край кровати и одеваюсь. Теперь в комнате кажется холодно. — Ничего… — не поднимаю на него взгляд, — Не получается. Разве ты не видишь? Ты не видишь меня, а я едва ли вижу тебя, — собственное спокойствие меня пугает, хотя чувствую, что это временно. — Я уже очень устала… — Ты поехала за мной из-за Каана… — морщится, — Этого следовало ожидать рано или поздно, — кивает, а я прикрываю глаза ладонями. — Ты ведь осталась бы с Недимом если бы я не собрался увезти его. — Ты правда так считаешь? — хмурюсь, повышая голос, — Причем тут это? Хочу его ударить. Он открывает рот и снова закрывает, качает головой, будто не понимает, что я хочу сказать, будто действительно верит в то, что сказал сам. Венка у него на лбу пульсирует. — А разве не так? — разводит руками, а я вздрагиваю — Признайся, Джемре! — приближается, — Тут! — указывает пальцем на мой висок, — Тут ты расстроилась. — невольно съёживаюсь, а он отходит на шаг назад, оглядывая меня с головы до ног, — Ты расстроилась, что отцом этого ребенка оказался я. И не из-за чести твоей сестры, тебе на это было наплевать, как и ей самой, — поджимает губы в короткой улыбке, — А потому что будь это его ребенок, у тебя был бы повод все время быть рядом с Недимом, — он качает головой, смотря вниз, — То, что он оказался моим испортило тебе все планы, не так ли? — ухмыляется, — Тебе пришлось ехать на другой конец страны с человеком которого ты терпеть не можешь, просто чтобы не оставлять с ним своего племянника, — смеется, запрокинув голову, а я не могу даже моргнуть, не то, что пошевелиться, — Ну разве не смешно? Хотя да…ты права, скорее грустно как вы всё пытаетесь, но никак не… Сначала чувствую, как обожгло ладонь, и только потом понимаю — я ударила его. Улыбка спадает с его лица, и он замолкает. Рука пульсирует, и я пытаюсь подавить желание прижать ее к груди и завыть от боли. Глаза в цвете ночника кажутся почти черными. Слышно только глубокое дыхание. Его или мое. Или обоих. — Я хочу развода. Поворачиваюсь к двери спальни, не дождавшись его ответа. — Ну уж нет, — ловит меня за локоть, и я вскрикиваю скорее от неожиданности, чем от боли, — Ты никуда не пойдешь пока мы не договорим, — стараюсь выбраться, но он не отпускает. Наверняка там, где сжимаются его пальцы, завтра будут синяки, — Хватит уже убегать, Джемре… Хватит уже. Это ты мне говорила, — встречаюсь с ним взглядом, — Говорила. А теперь что? Кто теперь убегает? Смотрит на меня, а я на него. Никто не сдается. До первой крови. — Я была влюблена в тебя, ясно? — слегка ослабевает хватку, прищуривается, смотрит, ждет, — Я была в тебя влюблена. — Н… — хмурится и качает головой, — Как ты могла быть в меня влюблена? — наконец отпускает мою руку, — Ты говорила… — он останавливается на полуслове, а я молчу. Все еще молчу. — Ты ведь его… Вот и кровь. Он поднимает глаза на меня. — Что я говорила? — вкус жестокости оказывается неожиданно приятным. Боль в его глазах кажется мне сладкой, и я хочу еще, еще больнее, еще больше, — Что я говорила?! Ну же! — бью его ладонью в грудь, а он не сопротивляется, да и вовсе будто не замечает, — Я его что? — это надоедает быстро. Не приносит никакого удовлетворения. — Расскажи мне как я люблю его! Давай! — обхватывает голову руками и поворачивается спиной. — Но ты же захотела переехать, как только он приехал… — его взгляд такой потерянный, что на секунду мне становится его жаль, — Ты же… Мы купили дом и… — он замолкает и садится на край кровати, прижав ладонь к губам, — Ты ведь не хотела видеться с ним в особняке, разве нет? Разве не поэтому мы переехали сюда? — Не потому что я люблю его, — качаю головой, — Нет. Каждый раз, — сжимаю руки в кулаки, — Когда он оказывается рядом, наша жизнь превращается в ад. Я не могу… — делаю глубокий вдох, — Выносить это. Я не могу каждый день… — закрываю глаза, и слезы за веками, соленные, катятся горячими болезненными дорожками вниз, — Сколько «я люблю тебя» нужно было, чтобы ты поверил мне? Чтобы увидел… — стираю их ладонью, но новые все катятся, — Тебе так легко верить в мою любовь к нему и… — он делает несколько шагов ко мне, а я отступаю на несколько, выставив ладони вперед, — Так сложно, после всего, поверить в мою любовь к тебе? — Джемре… — поднимаю руку, и он замолкает. — Даже если я закричу, ты не услышишь меня, да? — После… — он будто не может выговорить, — После… — бросает эту попытку, — Ты сказала, что ненавидишь меня. Ты говорила… И это было справедливо. Ты была права, ненавидя меня. Что я должен был подумать? — Нет! Нет, не была! — качаю головой и злость на него мгновенно исчезает. — Почему ты согласился со мной? Почему ты веришь в то, что я говорю? — неожиданно мне становится так обидно за него, что я готова себя проклясть, избить, убить, — Мне было плохо, — лишь бы замолчать, — И я хотела, чтобы тебе было хуже. Я искала кого обвинить во всем, а ты был ближе всех. Ты просто оказался… Рядом. И ты, — сажусь прямо на пол, обнимаю колени, а он смотрит на меня сверху вниз, так и не сдвинувшись с места, — Почему ты сразу поверил в ненависть к себе, но не в любовь? — собственный голос напоминает жалкий скулеж. Запрокидываю голову, чтобы увидеть его лицо и слезы катятся дальше, к шее. Мурашки. Мокро и холодно. — Я не хотела тогда этого говорить… — качаю головой, теперь все лицо мокрое и я даже не пытаюсь стереть их, — Я не хотела… — тянусь к его ладоням, — Я ведь так его хотела… — говорю тихо, не знаю если он меня слышит. Хватаюсь за его ладони. Они дрожат. Или это я дрожу… — Как я могла тебя ненавидеть… Как ты мог мне поверить… — говорю сбивчиво и, наверное, непонятно. Не знаю даже если понимает. Я сама не понимаю. Чувствую наконец, как он сжимает мои ладони и осторожно опускается на колени рядом со мной. Пальцы болят, но цепляюсь сильнее. — Джемре? — высвобождает руку и проводит ладонью по моей щеке. Это не помогает. Даже наоборот. Слез больше, — Джемре… — шепчет, теперь проводя второй рукой по моим волосам. Не отводит взгляд. Хочет сказать что-то еще, но будто давится словами и молчит. Притягивает меня к себе, обнимает за плечи и прижавшись щекой к моей макушке, слегка покачивается, убаюкивает, едва заметно. Еле-еле. Прячу лицо в его плечо и теперь мой плачь звучит глухо. Это не успокаивает. Он не затихает. Теперь я кричу. Не громко. Он этот крик приглушает собой. Прижимает крепче. Не пытаюсь оттолкнуть. Не обнимаю в ответ. Он сжимает сильнее и кажется даже не дышит. И все заканчивается. — Прости меня, — говорю ему в плечо и губы касаются его кожи. Тепло. Пытаюсь отодвинуться, но он не сразу замечает. — За что ты извиняешься? — изворачиваюсь в его руках и утыкаюсь лбом в его ключицу. Он чуть ослабевает хватку, и я поднимаюсь с пола. От неожиданности не успевает меня удержать и просто наблюдает за моими передвижениями по спальне. — Что ты делаешь? — натягиваю теплую кофту поверх пижамной майки. Он не поднимается, просто растеряно смотрит на то как я пытаюсь найти джинсы. — Куда ты идешь? Сейчас ночь… — Прости, — не смотрю на него и качаю головой, — Я очень устала… Я хочу все закончить, Дженк, — чувствую, как болят глаза от недавней истерики, и прикрываю их рукой, — У меня болит голова. Я хочу подышать, ладно? — Что значит все закончить? Что ты такое говоришь? — хмурится, не понимает, — Куда ты пойдешь? Мы в лесу, Джемре. Сейчас ночь, не глупи. Иди сюда, — он притягивает ко мне руку, — Пойдем в кровать, ты поспишь немного… Пожалуйста, давай, — столько надежды в глазах. — Я не хочу спать… — качаю головой, хотела шепотом, но получается поскуливание, — Я устала, — отворачиваюсь и иду к двери, слышу его шаги и останавливаю жестом, — Не ходи за мной, — он кажется понимает, — Пожалуйста, — останавливается. Спускаюсь вниз по лестнице, надевая капюшон. Сама не знаю куда иду. Слышу какой-то грохот с верхнего этажа и останавливаюсь на мгновение. Что-то разбилось… Иду дальше по лестнице. Сегодня я не вернусь туда. Я не вернусь даже если ты разнесешь весь дом. Выхожу наконец на улицу. Темно и холодно.