Неидеальный мир

Утро праздника ознаменовалось для Атропос двумя яркими событиями, на пороге её квартиры появился курьер с объёмным свёртком, в котором оказался (какое нецелесообразное расточительство) куст роз, небольшой, чуть больше пятнадцати сантиметров в высоту, но живых, с зелёными листьями и чёрной влажной землёй в горшке. Первые нежные бутоны дышали прохладой и неуловимо пахли, против всякой воли вызывая улыбку. Он всё-таки вспомнил, пусть и часть её мечты, для могучего Атланта подобное внимание было равноценно признанию в любви. Атропос хотела бы в это верить, но что-то внутри, у самого сердца скреблось и тянуло. Белые цветы только один шаг на сближение, а между ней и Правителей давно пролегла пропасть, приближаться к которой может быть крайне опасно. Мессенджер тихо щёлкнул, привлекая внимание хозяйки, она перевела взгляд на экран, а вот и «записка», как всегда сухой официальный язык обращения. Впрочем, даже в нём, если пожелать, можно отыскать второй, скрытый от посторонних смысл. «Делюсь достижениями агрономов Полиса, Ваша инновационная модель изменений в системе генома нашла ещё одно применение, теперь в сельском хозяйстве. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. С Днём Полиса, Атропос! Процветания и благоденствия! P.S. По возможности, прошу зайти до церемонии награждения ко мне. Есть ряд вопросов. Это не срочно, но важно.» Атропос только покачала головой, зная, что всё равно придёт, потому как не любит празднеств и внимания толпы. В Полисе и так уже начали ходить разные слухи о том, что Правитель выбрал себе очередную фаворитку. Совсем скоро болтливые языки разнесут и весть о личности «таинственной обольстительницы» Атланта, тогда Атропос стоит ждать прессы и внимания, к которому «женщина Правителя» не привыкла абсолютно. За эту неделю она так привыкла к тому что каждую вторую ночь засыпает не в одиночестве, что собственная квартира, казавшаяся безопасным убежищем показалась тесной клеткой. Холодный покой белых комнат казался теперь отдушиной, после цветных клякс на стене родной некогда спальни. Атлант заполнял своим величием всё пространство вокруг Атропос, проникая в её чётко устоявшийся мир подобно спруту. Официальные сообщения, миллионы глаз камер наблюдения обеспечивали круглосуточное наблюдение за «жертвой». Атропос вела себя тихо и смиренно, ходила на выставки изобретений, один раз навестила Икара с невестой, вызвав у Лии прилив вдохновения, а у молодого гения приступ меланхоличной задумчивости. Он вновь хотел узнать о родителях, как ни старался Правитель не смог заменить мальчику отца, став наставником, но не другом. Памятуя о запрете на разговоры о трагедии, случившейся при испытании браслетов, Атропос не дала Икару чёткого ответа, пообещав, что постарается рассказать ему чуть больше после праздника, на кладбище. Туда Правитель не ходит, чтобы «не тревожить мёртвых», но порой Айсе казалось, что он боится встретиться там с собственным прошлым, что навеки застыло в серых одинаковых надгробиях. Прах к праху. Она не боится, наоборот, ей кажется, что только те, что погибли могут понять её тоску. Хотя скупой аскетизм ряда гробниц нравится ей много меньше кладбища маргиналов, более похожего на то, из прошлой жизни. Изгои хоронят своих мёртвых как многие столетия до этого, не в биокапсулах, что превратят плоть в питательные вещества для растений Полиса. Атропос стряхнула мысли о кладбище и улыбнулась отражению. Она покорна и улыбчива, любимая игрушка Правителя, что не желал расставаться с ощущением власти. Тёмные ресницы укрыли пустой безжизненный взгляд от праздных взглядов. Айса – часть огромной махины, несокрушимого Полиса, Города-под-куполом. Всё, как и желал Тесей – безопасный город с идеальным миром внутри хрупких и прочных стенок своей скорлупы. Центральная площадь полнилась людьми, спешащими поприветствовать своих любимцев, которые, по обыкновению, опаздывали. Такси высадило женщину у одного из центральных зданий, охранная система которого могла сравниться только с системой безопасности «Логова Сфинкса», над которым и было возведено, но об этом знали лишь немногие приближённые Правителя и лишь Атропос всегда оставалась в Полисе, неотделимая от Тесея как тень его силы. Врач, над которой время не властно. Один эксперимент сестры и над Айсой невластна ни одна болезнь, даже радиация, чью смертельную дозу она получила, прежде, чем, обезумевшая от страха, Клото вколола последний образец сыворотки, от которой до этого умерло трое мужчин, вызвавшихся испытать действие на себе. Тесей ненавидел себя за то, что допустил Атропос до того исследования в глубоких отделах военной базы, знал же, что ничего полезного спустя десятилетие после катастрофы найти в хранилище нельзя, но поддался уговорам юной провокаторши, которая узрела, что из нижнего яруса был получен образец высокоэффективного антибактериального вида плесневых грибов. Полису жизненно необходимы были лекарства и Айса вызвалась с небольшой группой таких же активистов спуститься вниз, к хранилищу. На писк дозиметра никто не обратил особого внимания, прибор не замолкал с самой катастрофы, особенно в глубоких слоях, откуда в основном и шли выбросы. Тесей надеялся, что Полис самый безопасный участок во всём мире упавшего неба, он был прав, но даже в его окружении было место, щедро сдобренное радиоактивными отходами, за полигоном к северу, дальше склада с оружием. Трупоедов там не водилось, к счастью, как и любой другой «живности», кроме интересующей врача плесени. Она разрасталась всё больше, чем ближе был эпицентр. Атропос следовало бы забрать образец и немедленно возвращаться, как велел командир их маленького отряда, вот только она увлеклась, поддалась детскому желанию, толкнувшему её в одну достопамятную ночь во «взрослому костру» и бесстрашно отделилась от группы. Зайдя вглубь подземного лабиринта врач нашла запечатанную комнату с какой-то стёршейся табличкой у железных массивных дверей, цвет и надписи на которой стёрлись со временем и от царящей внизу небывалой влажности. Света от фонарика не хватало дальше двух шагов, но почему-то это тогда не смутило молодую исследовательницу, как и копировавшая всё вокруг желеобразная масса гриба, что плотно закрыл стены и потолок. Чуть удлинённые грибы выделяли из-под остроконечных шляпок серебристое вещество, похожее на ту пыль. что рассыпали с самолётов до катастрофы. Её образец никак не хотел собираться в подставленную пробирку. Айса помня о технике безопасности, надела плотные прорезиненные перчатки и с помощью небольшого ножа подцепила особо приглянувшийся участок. Атропос не помнила, что произошло потом, только удар и влажное прикосновение мягкого ковра грибов, что мягко принял её и увлёк куда-то вниз. Очнулась уже в госпитале, спустя неделю состояния, которое Бард трактовал как кому. Кашель не проходил после этого ещё многие месяцы, как и проявления «очаговых поражений». Язвы, оставшиеся на память о встрече с плесенью сходили больше полугода то покрываясь корочкой, то вскрываясь новым очагами кровавых плёнок с неживым металлическим блеском. Экспериментальная сыворотка против смерти, что создала Клото спасла её непутёвой сестре жизнь. Побочный эффект не старения они заметили лишь спустя несколько лет постоянных обследований. Все показатели здоровья Атропос были почти идентичны тем, с которыми она вошла на нижний этаж хранилища. О приходе любовницы Правитель узнал, как только она переступила порог здания, назвавшись охранной системе. Девушки, призванные создать из Атланта ещё большее совершенство, чем есть, поспешили ретироваться подвластные негромкому уверенному голосу. - Ты здесь, – негромко произнёс Тесей, застыв спиной к дверям. Его взгляд был устремлён на ликующую площадь, раскинувшуюся почти под его ногами – с высоты четырнадцатого этажа открывалась восхитительная панорама Полиса. - Ты позвал, Правитель, – Атропос тонко улыбнулась, наслаждаясь благословенной тишиной личных покоев Тесея. - Перестань, мы одни, – Атлант скривился, нет, не лицом, голосом. Бархат баритона покоробило от официального обращения, и Атропос покорно изменилась, пластичная как сама вода. Когда-то Бард мечтал стать маслом, что позволяет механизму Полиса вращаться бесшумно. Айса не была таким веществом, но вписывалась в жизнь города столь же органично. - Как пожелаешь, Тесей, – Айса подошла ближе, осторожно касаясь плеча, затянутого в стальную ткань слишком напоминающую плащ или доспех. – Позволишь? Она невесома каснулась непокорных волос, пряча седые ручьи в каштановых кудрях ловчее самого лучшего стилиста, дотрагиваясь почти целомудренно, проявляя что-то смутно напоминающее Атланту заботу. Ей не нужно было видеть его лицо чтобы знать, как он устало прикрыл тяжёлые веки, позволяя её пальцам стирать усталось с лица. Гримёры прекрасно владеют кистью, но не способны достичь совершенства в устранении отпечатка бессонных ночей и тяжёлых дум на фактурном лице Правителя. Атропос может. Прикосновения ласковых пальцев дарили спасительную прохладу, граничащую с почти холодом. - Спасибо за цветы, я рада, что смогла послужить тебе, – произносесла Айса негромко, будто боясь нарушить мнимый покой затишья. - Нам, – машинально поправил женщину Тесей, поймав изящное запястье. – У меня есть ещё один подарок, который ты давно заслужила, а я не мог найти повода. Замок блокатора щёлкнул глухо и сиротливо, отделяясь от руки хозяйки. Атропос испуганно вскинула взгляд на Правителя – он хочет прогнать её? Изгнать, как Барда, но она же стала тем, кем он желал её видеть! Неужели Атлант догадался о её истинном отношении. Видя, но не понимая страха любовницы, Тесей осторожно огладил тонкую кожу фаворитки и, наконец, подал ей коробку с платиновым браслетом. Полоска искрящегося пропуска в мир «избранных» приятно холодила кожу, лаская запястье гладкостью внутренней поверхности. - Я не понимаю, – Атропос растеряно взглянула в голубые глаза Атланта, страстно желая найти в их бескрайней кристальной чистоте льда ответ. - Просто прими, – Тесей мягко коснулся её макушки отеческим поцелуем, обещая, что после праздника, если она пожелает вернуться из мира кладбища он устроит ей чуть больше романтики. Возможно на верхнем ярусе парка, где всегда цветут кусты жасмина и нет доступа никому, кроме Правителя и его гостей. Этот ярус возможно примет в свои цветущие объятья и свадьбу Икара, но это может и подождать.