Становление злодея

Это было лучшее Рождество в жизни Тома. Он ещё никогда так не веселился. Все каникулы они с Эваном бездельничали днями напролёт, а по ночам Том болтал с Наполеоном, и Эван, разинув рот, наблюдал за этим. — Мне здесь не нравится, — каждый раз повторял змей, — Выпусти меня. — Если тебе так этого хочется, ладно, — отвечал Том, — Но только когда зима закончится и на улице потеплеет. — Почему не прямо сейчас? — Я же говорил: нельзя чтобы ты просто так ползал по Хогвартсу, здесь же всё-таки люди ходят. — Опять просит чтобы его выпустили, да? — подал голос Эван, залезая в кровать и укрываясь одеялом, — Он повторяет это так часто, что мне уже кажется, что я начинаю понимать этот ваш змеиный язык. Том залез в свою кровать и укрылся по самый подбородок. — Спокойной ночи, — пожелал он Эвану, а потом то же самое произнёс на змеином языке, обращаясь к Наполеону. Тот лишь недовольно зашипел, но не издал больше ни звука. Это был хороший, беззаботный день, как и предыдущие несколько. Том наслаждался свободой и бездельем вместе с Эваном. И всё же, целый день его не покидало ощущение, что он что-то забыл, что он должен был что-то сделать. И только оказавшись в постели и медленно проваливаясь в сон, он понял, что именно его так беспокоит. Домашка. Они ведь так и не сели за неё. Пообещав себе, что займётся этим завтра, Том провалился в мир сновидений, и снились ему снежки, конфеты, змея, и прочая бессмыслица. Но действий не последовало ни завтра, ни послезавтра, ни даже через три дня. Целыми днями они с Эваном занимались ничегонеделаньем и лишь под вечер, уже готовясь ко сну, вспоминали о задании. — Вот завтра точно возьмёмся! — Твёрдо сказал Эван, — Никаких отмазок. Завтра — железно! — Точно, — согласился Том, — Начнём прямо с утра. И ведь действительно на следующий день они занялись домашними заданиями и смогли просидеть целых двадцать минут, пока Эвану не наскучило строчить Трансфигурацию, и он не стал таращится на Наполеона. — Чего смотришь, дурак? — Прошипел змей. Том отвлёкся от работы и повернулся к нему. — Он тебя не поймёт, сам знаешь, — Сказал он рептилии, — И не обзывайся. Он всё-таки мой лучший друг. — Дурак дурака издалека видит, — произнёс Наполеон и отвернулся. — Он опять что-то вякнул про меня? — Недовольно произнёс Эван и резко вскочил на ноги. — Эван, — Том тоже поднялся, — Успокойся. Это же просто змея. Оставь его. Давай лучше доделаем Дамблдора, а потом займёмся Астрономией? — Не хочу, — Эван оттолкнул от себя учебники, — Мне надоело. Давай выйдем на улицу? Смотри, там такая погода хорошая. Пойдём погуляем? — Нет, — твёрдо произнёс Том, — Мы же договаривались, что сегодня занимаемся домашкой. У нас её много. Сегодня — завтра всё сделаем и оставшиеся каникулы будем отдыхать. — Ох… — Эван устало опустился на кровать и взял в руку перо. Но хватило их ненадолго. Ещё через двадцать минут Том понял, что и сам ничего не хочет делать. На каникулах он сильно расслабился, и это дало о себе знать. — Ладно, — он откинул перо в сторону, — Ты прав. Там очень хорошая погода. Пойдём пройдёмся. Они поднялись с кровати и стали одеваться. — Что уже уходите? — Саркастично прошипел Наполеон. — Чего ты хочешь? — Устало вздохнул Том, снова поворачиваясь к нему и застёгивая свою мантию. — Что, — сказал змей, — если уж ты держишь меня в этой вонючей коробке насильно и оставляешь одного, то мог бы хотя бы перед уходом принести мне лягушек? — Хорошо, сейчас принесу, — раздражённо ответил Том, — И не обманывай. Я только вчера чистил твой террариум, он блестит как кошачьи пятки! Он оделся, и вместе с Эваном вышел из гостиной. — Зайдём к Слизнорту, — сказал Том, — Попросим у него этих гребаных лягушек… Погода действительно была замечательная. С чисто-белого неба падал лёгкий снежок и, хотя солнца видно не было, на улице всё равно было светло и ясно. Ребята веселились до самого обеда. Ради интереса они решили спуститься вниз с холма к полю и обнаружили там толстый, абсолютно никем не тронутый слой снега. Места было так много, что друзья решили слепить небольшую копию Хогвартса, и уже через пару минут поняли, что без волшебства тут явно не обойтись. Когда они отправились на обед, то их «замок» был почти готов. Осталось только с помощью волшебных палочек долепить Башню Астрономии и ненавистные Тому теплицы. Но после обеда они не смогли выйти на улицу и доделать начатое, так как над Хогвартсом словно из ниоткуда появилась и нависла огромная синяя туча, и в скором времени поднялась такая метель, что даже в окно выглянуть было страшно. Расстроенные Том и Эван отправились в гостиную Слизерина и до вечера сидели у камина, играли в волшебные шахматы и рассказывали друг другу удивительные истории из жизни. Том рассказал Эвану, как однажды мисс Коул наругала его, (он уже не помнил за что) накричала, и, разозлившись, он подложил ей в шкаф маленькую змейку. В отличии от Наполеона, та змейка была очень дружелюбна с Томом и сама вызвалась помочь ему. Вместе им удалось довести противную воспитательницу до визга, и они ещё долго смеялись, вспоминая об этом инциденте. В спальню мальчишки пошли только поздней ночью. Перед сном Том решил дать Наполеону ещё пару лягушек, которых отложил для него на вечер, — чтоб уж точно не жаловался. — Долго ходишь, — сказал змей, когда Том подошёл к его террариуму и протянул ему ужин. — Сказал бы лучше спасибо, — устало произнёс мальчик; у него не было сил, чтобы спорить с Наполеоном. — Да, конечно, — оскорбился змей, — Спасибо, что держишь меня тут против моей воли. Ребята переоделись в пижамы и улеглись в постели. На ужине Эван до отвала наелся индейкой и пирогом, и поэтому не было ничего удивительного в том, что как только его голова косуналась подушки, он тотчас уснул. Том тоже уже было закрыл глаза, но вдруг услышал тихий шёпот Наполеона: — А ты ничего не забыл? Том тут же распахнул глаза и уставился в потолок. Домашка… Какие же они с Эваном всё-таки бездари и лентяи! Сделали бы её сегодня и отдыхали оставшиеся выходные… Но ведь нет! — Завтра, — сказал он, обращаясь больше к самому себе, чем к Наполеону, но почему-то на змеином языке. — Ты каждый день это повторяешь, — заметил змей, — кстати, вторая лягушка будет лишней. Не мог бы ты убрать её из моего террариума, пока она не завоняла, и я не помер тут. — Потерпи до завтра, — пробормотал сонный Том, снова проваливаясь в мир сновидений. — Нет, убери её сейчас! — Грозно зашипел Наполеон, и Том понял, что если он сейчас не сделает то, что велит змей, то сна ему этой ночью точно не видать. — Господи, ладно! — Почти выкрикнул он и поднялся с кровати. В темноте было практически ничего не видно. Том раз или два споткнулся об свой чемодан, но кое-как поднялся и доковылял до тумбочки. Вытащив лягушку из террариума, он снова вернулся в постель, и почти сразу же после того, как его голова коснулась подушки, провалился в глубокий, сладкий сон. Когда он снова открыл глаза, было ещё темно. В спальне царила такая тишина, что можно было расслышать, как в общей гостиной всё ещё трещат поленья в камине. Было душно. Том поправил одеяло, перевернулся на другой бок и уже чуть было снова не уснул, как вдруг его расфокусировавшийся взгляд упал на террариум Наполеона, а точнее на крышку, которая в темноте почему-то казалась ему открытой. Находясь в лёгком замешательстве, Том, взяв всю свою волю в кулак, всё-таки заставил себя вылезти из-под одеяла и встать с кровати. Зевая, он медленно подошёл к тумбочке (на этот раз, слава Мерлину, ничем не стукнувшись о чемодан) и к своему удивлению обнаружил, что крышка действительно была открыта. Неужели он забыл закрыть её, когда ложился спать?! Эта мысль прошибла его, словно удар током. Он еле сдержался, чтобы не стукнуть себя ладонью по лбу. Но это было ещё полбеды, ведь, как оказалось, Наполеона в террариуме уже не было. Впрочем, раз крышка была открыта, то это и не удивительно. Змей всегда мечтал убраться отсюда. — Эй, ты где? — Том оглянулся по сторонам, но толку от этого не было — слишком темно, — Эй! В комнате царила тишина. Даже если Наполеон всё ещё тут, вряд ли он отзовётся. Том подскочил к кровати Эвана и дёрнул его за плечо. — Просыпайся. Потирая глаза и кутаясь в одеяло, Эван сел в кровати. Его лицо казалось Тому белым пятном в темноте. — В чём дело? — Недовольно спросил мальчик. — Наполеон пропал. Поднимайся быстрее. — Что? — Неторопливо переспросил Эван. — Я говорю тебе, он сбежал! Вставай же. Когда до Эвана, наконец, дошёл смысл его слов, он резко поднялся на ноги и вскочил на кровать. — Ты шутишь?! — Закричал мальчик, — Давай ищи его скорее! Не хватало ещё, чтобы у нас по спальне змеи ползали! Том зажёг светильник и ещё раз оглянулся по сторонам. — Может он всё ещё здесь… — Эй, Том, — окликнул его Эван. Мальчик обернулся и увидел, что друг смотрит на дверь. Тут-то его сердце и пропустило удар. Она была приоткрыта! — Вот чёрт… — протянул Том и выбежал из спальни. Эван обул свои домашние тапочки и последовал за ним. — Надеюсь он не уполз в коридор, — ворчал Розье, спускаясь в общую гостиную Слизерина, — иначе мы его в жизни не найдём… Но к их несчастью так и случилось. Проход в коридор так же был приоткрыт, и большого ума не требовалось, чтобы понять куда уполз змей. — Я убью его, — прошипел Том себе под нос, хотя на самом деле сам был не на шутку напуган. Несмотря на скверный характер Наполеона, мальчик успел привязаться к нему и сейчас, понимая, что змей сбежал, чувствовал себя опусташоным и брошенным. — Интересно, как он смог открыть проход? — спросил Эван. Том лишь пожал плечами. У него было предположение, что возможно ночью кто-то выходил из гостиной и не заметил змея под своими ногами, но кто это мог быть? Кому понадобилось бродить ночью по Хогвартсу? — А если он замёрзнет, — размышлял Том вслух, — Он же может и умереть. Какой ужас… — Нет, — сказал ему Эван, — Настоящий ужас будет, если он наброситься на кого-нибудь! Том ещё мгновение размышлял, а потом со всех ног снова рванул в спальню мальчиков. Спустя считанные секунды он вернулся оттуда в своих мягких тапочках (он выбежал в гостиную без них) и с волшебной палочкой в руках. — Пошли, — сказал он Эвану перед тем, как выйти в тёмный коридор подземелья. — Том, ты серьёзно?! — Возмутился мальчик, который явно был не против того, чтобы снова вернуться в свою тёплую, мягкую постель, — Сейчас же ночь! — Вот именно! — ответил Том, — Сейчас все спят и никто не узнает, что мы выходили из спальни. А днём Наполеона может найти кто-то другой. Ты же сам только что сказал, что он может наброситься на кого-нибудь. Да и вообще, неужели ты не хочешь прогуляться по ночному Хогвартсу? Долго уговаривать Эвана не пришлось. Он последовал в коридор за Томом почти сразу же, как тот покинул гостиную. В подземелье было прохладно. Сквозняка не было (да и откуда ему тут взяться?), но как только два мальчика оказались в коридоре, их тела тут же покрылись мурашками. — Люмус. — прошептал Том и на конце волшебной палочки зажёгся белый огонёк. Он был очень маленьким, но его света хватало, чтобы разглядеть дорогу перед собой и каменные стены с портретами великих волшебников и волшебниц. — Эй, уберите свет, хулиганы! — Начал ругаться на них какой-то маленький старичок на картине справа. Оба мальчика вздрогнули, но быстро взяли себя в руки. — А вы не видели змеи? — Спросил у него Том, вместо того, чтобы извинится за причиненное неудобство. — Никого я здесь не видел! — Продолжал ворчать крошечный волшебник, — Тем более змеи! Идите сейчас же спать, негодяи! Ночь на дворе! Том и Эван решили не тревожить старого волшебника ещё больше и отошли подальше от него. Они прошли коридор и оказались у огромной лестницы. — Как думаешь, куда он мог уползти дальше? — спросил Том. — Не знаю, — ответил Эван, — подземелье большое… — А вы что тут делаете? — Вдруг раздался над их головами высокий женский голос. Портретов здесь было много, и после недолгого разговора с нарисованным старичком, оба мальчика подсознательно были уже готовы к встрече и с другими картинами, поэтому в этот раз не дёрнулись, как в предыдущий, хотя Том и почувствовал, что его сердце вновь пропустило удар. С ними заговорила молодая девушка в ярком синем платье и длинными чёрными волосами, заплетёнными в тугую косу — это был один из самых больших портретов в подземелье. Обычно она была молчаливой и почти никогда не разговаривала с учениками, проходившими мимо, но сейчас был особый случай, настолько особый, что она всё-таки решила удостоить двух детей в коридоре своим вниманием. Эта картина производила на Тома гораздо больше впечатления, чем тот же крохотный волшебник, и потому ответил он ей подобающе: — Простите нас, мисс, мы не хотели разбудить вас. Нам очень жаль. Но мой змей пропал, и мы с другом пошли искать его, пока его не нашёл кто-нибудь другой, — Том говорил уверенно, но при этом смотрел на портрет девушки чуть робко, — Вы его не видели? — Видела, — к удивлению обоих мальчиков спокойно ответила картина. — Правда? — выкрикнул Том, совсем забыв о том, что им стоит вести себя очень тихо, — Где? — Змея проползала прямо тут, — Девушка с картины указала пальцем на каменный пол, — А потом вверх по лестнице. Думаю, он полз к свету. — Спасибо большое, — поблагодарил её Том и слегка нахмурился с непривычки, он не часто благодарил кого-то. — Не за что, — ответила девушка, — Но если вас вдруг поймают, я не стану выгораживать вас. Скажу, что никого не видела и всё. — Хорошо, мисс. Спокойной ночи! Радостные мальчики прыжками преодолели лестницу и оказались на первом этаже. Они на цыпочках пронеслась по холлу, расчерченному на квадраты полосками света, падающего из высоких окон. — Он должен быть где-то тут. — Сказал Эван, оглядываясь по сторонам, — Хмм… А ночью это место выглядит куда больше… Здесь и правда было очень просторно, раньше Том не замечал этого. Лунный свет лился в окна и здесь было так светло, что свет волшебной палочки казалось был больше не нужен. — Может попробуешь позвать его? — предложил Эван. Том не был уверен в том, что змей отзовётся, но всё же решил попробовать. — Наполеон! — Тихо прошипел он, — Наполеон, ты здесь? Как и ожидалось, ответа от змея не последовало, зато послышались чьи-то тяжёлые шаги откуда-то слева… — Вот чёрт! — выругался Эван. Том, похолодев от ужаса, махнул ему рукой, показывая, чтобы он следовал за ним, и быстро прошёл на цыпочках к двери, противоположной той, из-за которой вот-вот должен был появится «незваный гость». Едва мальчишки успели выйти из холла, как они услышали, что в него кто-то вошёл. Судя по тяжёлым шагам, Том предположил, что это был мужчина. Сначала он подумал, что это может быть профессор Слизнорт, но, вспомнив, что комната профессора находится в том же подземелье, что и гостиная Слизерина, тут же отсеял эту мысль. — Кто здесь? — Вдруг раздался твёрдый мужской голос с той стороны двери, — Я точно слышал чьи-то голоса… Это был не профессор Слизнорт, Том понял это сразу. Он посмотрел на Эвена, чтобы привлечь его внимание. «Сюда!» — беззвучно произнес мальчик, тщательно артикулируя, и они начали красться по длинной галерее, уставленной рыцарскими доспехами. Позади отчетливо слышались шаги взрослого… И вдруг Эван споткнулся о торчащую в полу плитку. Он судорожно ухватился за идущего перед ним Тома и вдвоём они упали, врезавшись в рядом стоявшего рыцаря в латах. Грохота и звона, что они подняли было достаточно как минимум для того, чтобы разбудить весь замок. — Бежим! — Крикнул Том, и они с Эваном, что есть сил рванули вперёд, не оглядываясь. Мальчишки влетели в раскрытую дверь, чудом не разбившись о дверной косяк, взлетели вверх по лестнице, повернули направо, пробежали коридор, снова свернули, снова лестница…вниз… Том, который всегда был более спокойным и рассудительным, чем его друг, бежал первым, совершенно не представляя где они находятся. Он умирал от страха, а сердце так бешено колотилось в его груди, что грозило вот-вот из неё выскочить. Ребята проскочили сквозь гобелен и оказались в потайном проходе. Пробежали по нему до конца и остановились около кабинета, в котором проходили уроки по Защите от Тёмных Искусств. Вдруг они поняли, что каким-то образом им удалось преодолеть прямо-таки огромное расстояние, ведь холл и подземелья находились очень далеко отсюда. — Думаю… оторвались… — Тяжело дыша и держась рукой за грудь, произнёс Том, — Кто… это вообще был? — Не знаю… Нужно… вернуться в подземелье, — согнувшись пополам и так же задыхаясь, отозвался Эван, — Том… давай поищем твоего змея днём, а…? Не будь Том так утомлён и напуган, он бы точно возразил Эвану и отправился дальше искать Наполеона, но сейчас, задыхаясь от бега и обливаясь потом, он хотел только одного — снова вернуться в тёплую, уютную спальню и лечь в свою мягкую кровать. — Хорошо, — согласился он, — Пошли. Дорога была им хорошо знакома, но двигались они всё равно очень медленно — Том боялся, что в любой момент из-за угла может кто-то выскочить на них. — Лишь бы не встретить Пивза… — Прошептал Эван себе под нос, — Он нас точно сдаст, если увидит… Коридор, по которому они двигались, был настолько длинным, что даже свет от палочки Тома не мог осветить его полностью. Мальчикам казалось, что в той темноте, в которую они шли, кто-то поджидал их. Но не успел Том задуматься об этом всерьёз, как услышал где-то далеко впереди непонятный шорох. Его сердце снова стало биться от страха, как сумасшедшее. Пару секунд он безуспешно пытался рассмотреть в темноте очертания чей-то фигуры, пока не понял, что там действительно кто-то есть, но к сожалению не сообразил вовремя погасить свет. — Нокс! — произнёс он, и коридор погрузился во тьму. На пару мгновений. Вдруг неожиданно совсем рядом зажёгся свет и, когда глаза Тома привыкли к новому освещению, более яркому, он увидел перед собой директора. Диппет возвышался над ними на добрых три головы и смотрел так, как будто именно их и ожидал увидеть. В его взгляде не было ни удивления, ни непонимания. В правой руке он держал волшебную палочку, наставленную прямо мальчикам в лица. — Что здесь происходит? — Строго спросил он тем голосом, который Том и Эван слышали в холе. Но ответить они не успели, потому что за поворотом в коридор на весь замок раздался женский крик. Том вздрогнул и почувствовал, как Эван вцепился в его руку мёртвой хваткой. Диппет повернулся на крик и в три больших шага преодолел расстояние до поворота. Том и Эван неуверенно и боязливо последовали за ним. В будущем Том проклинал себя в этот момент, потому что, если бы он не так сильно испугался и двигался чуть быстрее, то возможно смог бы что-нибудь исправить. За поворотом стояла профессор Фикс. Её седые волосы были растрёпаны, на ногах так же, как и у мальчиков, были надеты домашние тапочки, а поверх розовой пижамы накинут серый, невзрачный халат. Увидев её в таком виде, но при других обстоятельствах, Том бы наверняка не удержался от смеха и едкого комментария в адрес старухи. Она стояла, прижавшись к стене и держала руки у рта, чтобы хоть как-то заглушить свой крик. Смотрела профессор куда-то вниз, и когда Том проследил за её взглядом, то на долю секунды его сердце вновь восстановило свой нормальный ритм. На полу, скрутившись в спираль, лежал Наполеон. Он лишь поднял свою чёрную голову, уставившись на старуху, и грозно шипел, пытаясь напугать её (что вышло у него отнюдь не плохо). Том уж было совсем успокоился, но в следующий же миг директор Диппет взмахнул волшебной палочкой, направив её на змея, и твёрдо произнёс: — Випера Эванеско! Наполеон зашипел в последний раз и в одно мгновение сгорел заживо, оставив после себя лишь маленькое чёрное облако. — Профессор Фикс, вы в порядке? — Поинтересовался директор. — Да… — Неуверенно ответила старуха, — Кажется да… Просто эта змея…так неожиданно появилась. Я даже не успела достать палочку… Том не вслушивался в их разговор. Он не сразу понял, что произошло, а когда до него наконец дошло, то директор Диппет уже снова повернулся к ним. — Что вы делаете здесь в такой поздний час, молодые люди? — Спросил он. — Ходим во сне, — Немного грубо ответил ему Эван. — Вдвоём? На это им было нечего ответить. Диппет перевёл взгляд с него, на Тома, а потом ещё раз взглянул на растерянную и испуганную профессор Фикс. — Это была ваша змея? — Наконец спросил он у мальчиков. Голос у него при этом звучал строже некуда. — Ну… — Неуверенно протянул Эван, он явно не знал, что сказать. — Нет. — Ответил Том. На мгновение он поймал на себе удивлённый взгляд друга, но не придал этому значения. — Неужели? — спросил Диппет. — Мы просто решили прогуляться по замку ночью, — сказал Том, глядя на директора из-под растрепавшейся чёлки, — Никакой змеи мы не видели. Диппет смерил его долгим изучающим взглядом, но Том и глазом на это не повёл. — Безобразие! — Вдруг выкрикнула профессор Фикс, — Это уже переходит все границы! Реддл, Розье! Кто бы сомневался! На вашем месте, директор, я бы немедленно написала их семьям! — А я так и поступлю, профессор, — отозвался Диппет всё ещё сурово глядя на детей, — Завтра же отправлю сов вашим родителям. И учтите, молодые люди, я буду беседовать с деканом вашего факультета. Вы же слизеринцы? Что ж, думаю пора вынести Слизнорту выговор, а то уж больно он расслабился в последнее время! А теперь живо в постели! Мы с профессором Фикс проводим вас! Том не помнил, как они дошли до подземелья. Он едва ли помнил, что Диппет только что говорил им. Все его мысли были заняты Наполеоном, а перед глазами всё ещё стояла картина, как он горит… — За непослушание и нарушение правил я отнимаю пятьдесят очков у Слизерина! — сказал директор, когда они подошли к стене, открывающий проход в общую гостиную. Оба мальчика повернулись к старику вполоборота, хмуро глядя ему в глаза. — И не нужно так смотреть на меня, вы сами во всём виноваты! Завтра же явитесь ко мне в кабинет и я назначу вам наказание! Всё! Быстро спать! Диппет и Фикс ушли, оставив мальчиков одних стоять у каменной стены. — Ёлочные шарики, — сказал Том рождественский пароль и они вошли внутрь. — Почему ты не сказал им, что это был твой змей? — спросил Эван, когда они уже были в спальне. — А что бы изменилось? — отозвался Том, глядя в пустой и унылый террариум, — Диппет уже сжёг его. Да и к тому же, скажи я так, он бы наказал нас ещё и за то, что не уследили за ним и напугали эту старую горгону… Они выключили свет и улеглись в постели. Тому не хотелось разговаривать, но Эван обратился к нему: — Теперь Диппет накажет нас, пожалуется Слизнорту и напишет нашим родителям… — Ничего страшного, — ответил Том, специально отвернувшись от тумбочки с пустым террариумом на другой бок, — Твоя мама в Италии, и вряд-ли она получит это письмо до окончания каникул. Да я и не думаю, что она будет сильно ругаться на тебя. А моя и подавно.