Становление злодея

Эван оказался прав: времени на домашнее задание у них совсем не хватало. Теперь каждый день на каникулах они просыпались в семь утра и шли наводить порядок в кабинетах. Перерывы у них были только во время еды, а после уборки старый и уродливый завхоз по имени Уолдер проверял хорошо ли они вычистили ту или иную аудиторию. Если нет, то мальчиков заставляли всё делать сначала, но уже под пристальным наблюдением Тролля, как прозвал вышеупомянутого завхоза Эван. Заканчивали мальчики со своей малоприятной работой только под вечер каждого дня и, по возвращению в гостиную Слизерина, хотели только одного — поскорее забраться в свои кровати под тёплые одеяла и тихо-мирно умереть. Ни о какой домашке не могло быть и речи. Теплицы профессора Фикс, как и ожидалось, стали самым тяжким испытанием для Тома. Тот день не задался с самого утра, ведь проснулся Том от того, что кто-то нагло дул ему в ухо. Мальчик подскочил на кровати и обнаружил рядом с собой парящего в воздухе Пивза. — Пошёл вон отсюда! — Заорал на него Том и швырнул в клоуна тем, что первое попалось под руку. Полтергейст ловко увернулся от летящей в него подушки и, громко смеясь, вылетел из спальни. — Как он пробрался сюда? — спросил Эван, сонно потирая глаза, но, кажется, даже не удивился проделке Пивза. Он удивился бы больше, если бы этот день начался хорошо. Том пропустил его вопрос мимо ушей, так как боролся с желанием помчаться за клоуном и запустить в него чем-нибудь ещё, или же остаться лежать в тёплой постели — досматривать свой сон, но не сделал ни того, ни другого, так как нужно было собираться и топать в обители горгоны Фикс… День выдался холодным и ветренным. Снег был чистым и доходил почти до колена, но мальчиков это нисколько не радовало. Они вошли в теплицу старухи хмурые, словно туча, вдобавок ещё и спать хотелось. В последний раз Том видел профессора Фикс в ту самую ночь, когда Диппет сжёг Наполеона. Тогда она выглядела словно бабка из дома престарелых, в старом халате и поношенных домашних тапочках. Но сейчас она была одета в изумрудную мантию, блестящие чёрные сапожки, а её седые волосы были убраны в тугой узел на затылке. Видимо она готовилась к этой встрече и по её ухмылке Том понял, что ничего хорошего их здесь не ждёт. — Швабры там, — указала профессор на дальний угол, где у стенки стояло всё необходимое, — Можете приступать. И имейте в виду, мистер Уолдер проверит! Когда она ушла, оба мальчика глянули на предметы уборки. Вчера в кабинете Флитвика Том мыл полы, и это было худшее, что случалось с ним в жизни, поэтому сегодня он чётко решил, что будет заниматься чем угодно, но только не этим. Его взгляд упал на губку, которой Фикс, судя по всему, протирала доску, и он тут же ринулся к ней. Но не тут-то было. Эван тоже заприметил её, и так же, как и Том, не горя желанием надраивать полы, кинулся в дальний угол. Они немного потолкались (дракой это было трудно назвать), но в конечном итоге губка досталась Эвану. Он буквально выдернул её из рук Тома и довольный собой ухмыльнулся другу. Том ощутимо толкнул его в плечо и с несчастным видом взялся за швабру. Прошло где-то минут сорок прежде, чем мальчики решил передохнуть. Том поставил швабру рядом со столами, а Эван, который только что домыл доску и окна, кинул губку обратно в угол. — Рано радуешься, — сказал Том, — Нам ещё те полки с цветами убирать. Наверняка там за горшками куча плесени! — Не понимаю, зачем Диппет вообще заставил нас прибираться, — отозвался Эван, — Не мог что ли просто засадить нас за строчки? Чем ему пергамент и перья не угодили? — Ему это наказание больше понравилось, — хмыкнул Том, — Да и ему это должно быть выгодно. Троллю, наверное, тяжело убирать весь замок в одиночку. — Троллю? — переспросил Эван, а потом почему-то громко рассмеялся, — Том, завхозы не убирают замок! Тролль просто следит, чтобы никто не нарушал школьные правила. А уборка — это работа для эльфов. — Для кого? Эван закатил глаза, словно объяснял элементарную задачу по Астрономии пятилетнему ребёнку. — Замок убирают домовые эльфы, — пояснил он, — Они разжигают камины, прибираются в наших комнатах, и даже готовят нам еду! — Готовят еду?! — Воскликнул ошарашенный Том. Он впервые слышал об этом. — Ну да, — отозвался Эван, — Или ты думал, что все наши завтраки, обеды и ужины приносят совы? Том нахмурился. По правде говоря, он никогда не думал об этом. Он был потрясён тем фактом, что уже полгода живёт в Хогвартсе, а про существование каких-то эльфов, которые каждый день готовят ему еду, узнаёт только сейчас. М-да… Хогвартс не перестаёт удивлять! — Но я никогда их не видел, — произнёс он, даже не пытаясь скрыть своего удивления. — Ну, в этом и заключается их работа, — ответил Эван, — Наводить порядок так, чтобы их никто не замечал. — Откуда ты о них вообще знаешь? — У меня дома работают такие же. — Что? — Ещё больше удивился Том, — Ты шутишь? — Серьёзно, — ответил Эван, — Их зовут Даби и Рокси. Но они уже совсем старые, и Даби в последнее время стал часто кашлять, иногда даже с кровью. Мама говорит, что он скоро умрёт. Они служили в нашем доме ещё когда она сама была маленькой… — Имена у них какие-то странные, — перебил Том, недоверчиво поглядывая на Эвана, — Как у собак каких-то… Друг лишь пожал плечами. — Они просто слуги, — сказал он. — Как домоработники у магглов? — Том заметил непонимание на лице Эвана и тут же вспомнил, что он никогда не жил с не магами и во всех их бытовых вопросах — словно вчера родился, — То есть вы платите им деньги, а они работают на вас, верно? — пояснил он. — Платим? — Удивился Эван, — Нет, Том. Домовикам никто никогда не платит. Они работают на нас, потому что они собственность нашей семьи. — То есть они у вас как собаки? — Ну…- Теперь задумался Эван, — На цепи их никто не держит… И кажется им самим нравится работать на нас. — А как они вообще выглядят и передвигаются по замку раз их никто не замечает? — Спросил Том. — Они умеют трансгрессировать, почти как волшебники, — ответил Эван, — А выглядят они… ну, невысокие такие… с большими ушами и носами и… О! Они чем-то напоминают гоблинов, только намного добрее и дружелюбнее. Том сразу же вспомнил того уродливого гоблина в Косом переулке и ему резко расхотелось расспрашивать у Эвана про этих домовиков. Достаточно и того, что он просто знает о их существовании. А если Том будет ещё и думать о том, какие уродцы ошиваются в стенах замка, пока он мирно спит в своей постели, он вообще глаз нормально сомкнуть не сможет. — А может попробуем позвать их? — Неожиданно предложил Эван. — Зачем? — Насторожился и без того растерянный и напряжённый Том. — Ну как. Попросим их убраться за нас. Это же их работа. — Думаю у тебя ничего не выйдет. — Почему это? Том вздохнул: — Если Диппет хотел, чтобы мы убрали кабинеты, то должно быть он предупредил всех в замке, что этим будем заниматься мы. Поэтому тут так грязно. — И всё же я попробую, — решительно отозвался Эван. — Ну и как ты собрался сделать это? — Просто позову их. У меня дома, чтобы вызвать их, достаточно просто хлопнуть в ладоши или громко свистнуть. Хотя мама говорит, что свистеть не красиво… — Спорим у тебя ничего не выйдет! — Это мы ещё посмотрим! Эван три раза хлопнул в ладоши, но ничего не произошло. Тогда он сунул два пальца в рот и засвистел что есть силы. Но и это не дало никаких результатов. — Вот видишь, — ухмыльнулся Том, который по правде говоря был очень рад, что Эвану не удалось призвать сюда никакую тварь, — Диппет наверняка предупредил весь замок… — Что здесь за шум? — Вдруг послышался хриплый, низкий голос из-за двери. В теплицу заглянул Тролль, и оба мальчика заметно сжались под его строгим взглядом, — Почему я слышу ваши разговоры, а не скрип щёток? — А мы уже вымыли пол и окна, — с вызовом ответил ему Эван, — И доску тоже! Завхоз недоверчиво смерил его взглядом и медленно прошёл в теплицу. — Тогда что это такое? — Спросил он, проведя рукой под подоконником и показывая мальчикам пыльную ладонь. Эван постоянно забывал протирать там пыль, — Уже который раз, Розье! Мальчик нахмурился и, коря себя за невнимательность, отвернулся от завхоза. Том же наоборот старался не сводить с него глаз, полных неприязни и презрения. — И полки с цветами не убраны, — заметил Тролль, — Вы только посмотрите сколько здесь плесени… — Да потому что старухе следовало бы держать свой кабинет в порядке, а не запускать его до такого состояния! — Том воскликнул эти слова прежде чем успел подумать о них. — Ах ты маленький гадён… — Рассердился Тролль и попытался схватить его за ухо, но Том ловко увернулся у него из-под руки и отбежал в сторону. — Немедленно начинайте уборку сначала! — Старик скорее выплюнул эти слова, чем произнёс их и разозлённый скрылся за дверью. — Урод…- прошипел Том себе под нос и с недовольным видом снова взялся за швабру… Закончили они только к обеду. Завхоз зашёл в теплицу, и Том предусмотрительно отошёл от него на пару метров. Тролль лишь грозно посмотрел на него, а потом медленно стал ходить вдоль рядов, проверяя всю мебель на наличие пыли. Оставшись более менее удовлетворённым, он отпустил мальчиков. Но только на время обеда. Позже им надо будет прибраться в кабинете профессора Бинса, но на этот счёт Том сильно не переживал, ведь профессор Бинс — призрак, и на своих уроках просто читает лекции, так что вряд-ли в его кабинете может быть больше грязи, чем было в теплицах Фикс.

***

В последний день каникул Слизнорт вызвал их к себе в кабинет. К тому времени мальчишки успели навести порядок во всех кабинетах, в которых у них проходили занятия. Декан сообщил им, что теперь каждый день после уроков они будут приходить к нему в кабинет и писать определённое количество строк на протяжении двух недель. Так приказал директор Диппет. По лицу Слизнорта было видно, что он сам был не рад такому наказанию для своих учеников, но делать было нечего. Придётся выполнять. Но дополнительное наказание было для слизеринцев лишь половиной всех бед. Самым ужасным оказался приезд других учеников. Ведь никто из детей не ожидал, что когда они вернуться в школу, то обнаружит в вестибюле огромные песочные часы Слизерина пустыми почти на половину! — Как вы умудрились за две недели отнять у Слизерина сотню очков?! — Вместо приветствия заорал на них Джонатан сразу же, как только вошёл в спальню. Том и Эван посчитали небезопасным выходить сейчас в общую гостиную где собрался весь слизеринский факультет. Мало ли что за потерю сотни очков с ними там могут сделать. — Каким местом вы оба думали? — Даже спокойный и обычно безразличный ко всему происходящему Орион Блэк сейчас был вне себя от ярости, — Вы два идиота! Как это вообще произошло? — Долгая история, — ответил Эван, неловко взлохмачивая себе волосы на затылке. — А где же Наполеон? — Спросил Джонатан, заметив пустующий террариум на тумбочке возле кровати Тома. — Это часть истории, — ответил Том. Вдаваться в подробности ему не хотелось, ведь тогда пришлось бы рассказать друзьям и про Омут Памяти, а он сейчас был не очень настроен на это. Единственное, ему хотелось спросить у Ориона… — Тебе случайно не знакомо имя Литы Лестрейндж, Орион? — Не знаю! — ответил ему негодующий Блэк, — Нет! Иди спроси у Рудольфуса! Предложение пойти и разузнать всё у Рудольфуса Лестрейнджа было, конечно, хорошим, но нисколько не привлекательным, ведь Том даже не представлял, что могут выкинуть ученики четвёртого курса при появление того, кто отнял у их факультета целых сто очков. На следующий день за завтраком Том и Эван ощутили на себе всю мощь слизеринского призрения. Все их игнорировали, даже Орион с Джонатаном не произнесли ни слова, а Элия и Лидия вовсе демонстративно развернулись и отсели от них ко второму курсу. — Теперь нас все ненавидят, — Еле слышно произнёс расстроенный Эван, — У меня даже аппетит пропал. Так и не доев тосты, они отправились на первый в этом семестре урок Трансфигурации. По коридорам мальчики шли молча, так как заводить разговор не было ни желания, ни настроения. Когда они пришли к кабинету Дамблдора, то обнаружили дверь открытой. Гриффиндорцы, пришедшие сюда первыми, были заняты тем, что очень бурно что-то обсуждали, но стоило им увидеть слизеринцев — тут же умолкли. Том задался вопросом, случайно не о них ли с Эваном шла речь. Вместе с другом они молча прошли к последней парте и уселись за Орионом и Джонатаном, которые не обратили на них ровным счётом никакого внимания. — Эй, Реддл! — Вдруг выкрикнул Лэсли Уотерн, которого Том предпочёл бы ещё вечность не видеть, — Как прошли каникулы? Судя по баллам, очень продуктивно! Гриффиндорцы хором заржали на что Том всего лишь закатил глаза. — Ха — ха! — Передразнил он с заметными нотками сарказма в голосе, — Очень остроумно, Уотерн. Как всегда. — Интересно чем же таким вы оба занимались ночью, что у вас отняли аж сотню очков, — продолжал смеяться Лэсли, будто не услышал его. Противные смешки стали ещё громче, и до Тома дошло, что Уотерн имеет в виду что-то очень неприличное. Эван тоже это понял и жутко покраснел, явно не зная, что ответить. К счастью или нет, но Том вырос в детском доме, а потому знал как нужно себя вести в подобных ситуациях. Не то чтобы он когда-либо был объектом насмешек и оскорблений (в приюте вокруг него ходили скорее тревожные слухи из-за его странностей, нежели мерзкие сплетни), но он не раз слышал как более старшие ребята отпускают пошлые шуточки или ещё хуже обсмеивают кого-то из младших по поводу ориентации или отношений с кем-либо. Тома это, к счастью, никогда не касалось, и он даже не думал что когда-нибудь будет волноваться из-за этого. — А не рано тебе ещё о таком думать? — совершенно спокойно спросил он у Лэсли. — Надо же! — Воскликнул Уотерн и язвительно добавил: — А когда будет не рано? — А это тебе уже мама с папой расскажут. Или сексолог. Врач такой, если что, — решил пояснить Том, на случай если Лэсли, как и Эван, ничего не понимает в маггловской медицине и в магглах вообще, — Надеюсь, ты хоть слово это сможешь выговорить? Лэсли встал из-за парты и, наверное, бросился бы на Тома с кулаками, если бы в эту самую минуту в кабинет не вошёл Дамблдор. — Итак, первый курс, успокаиваемся, — мягко начал он, — Очень рад видеть вас всех после каникул. Особенно вас, молодые люди, — Дамблдор выделил последнее предложение и взглянул на Тома с Эваном через свои очки — половинки, — Огромное спасибо вам, ребята. — За что? — Настороженно спросил Эван. — За чистоту и блеск в моём кабинете разумеется, — с улыбкой ответил Дамблдор, — Должен признаться, вы очень хорошо справились со своей работой. И мистер Уолдер тоже. Со стороны гриффиндорцев снова послышались смешки. Том бросил на Дамблдора уничтожающий взгляд, но тот, кажется, не заметил этого. " А может взять и рассказать всем о его знакомстве с Грин-де-Вальдом», — пронеслась мысль у мальчика в голове, — «Будет знать как смеяться над нами!». — Помниться мне, тем кто не сдал свои рефераты в прошлом семестре, я разрешил донести их после каникул, — сказал профессор, садясь за стол, — Итак, я жду ваши работы. Орион, Лидия и ещё несколько ребят с Гриффиндора встали из-за парт и отнесли Дамблдору свои пергаменты. Том переглянулся с Эваном и тяжело вздохнул, делать нечего. — Мистер Реддл, а где же ваш реферат? — Спросил старик после того, как мельком пробежался взглядом по работам учеников, — Вы, кажется, не сдали его в прошлом семестре. И мистер Розье тоже. — Мы их не сделали, — со свойственным ему хладнокровным спокойствием ответил Том. — Можно поинтересоваться почему? — Дамблдор снял очки и пристально уставился на мальчиков, — У вас не хватило времени или что? — Представьте себе. Старик несколько секунд вглядывался в лицо Тома, после чего строго обратился (как показалось Реддлу) уже лично к нему: — Не гуляли бы вы по ночам, времени было бы предостаточно. — Кто ж знал, что ваш аквариум окажется настолько дерьмовым, что из него любая безмозглая тварь сбежать сможет. Том не знал откуда в нём так много злости на Дамблдора. Он понимал, что вины профессора в том, что змей сбежал, нет. Мальчик сам виноват, что забыл закрыть террариум. Но ему так не нравился Дамблдор, что он был готов обвинять его буквально во всём. Том не любил когда от него что-то скрывают, но ещё больше он не любил людей, которые недоговаривают ему что-либо. Для него это было всё равно, что ложь, и Дамблдор уже не раз был повинен в этом. Конечно, узнай Том раньше, ещё в приюте, о тюрьмах для волшебников, Грин-де-Вальде, знакомстве Дамблдора с ним, и о своём происхождении, он бы всё равно с большим удовольствием отправился в Хогвартс. Это ничего бы не изменило, но тогда Реддл не чувствовал бы себя таким дураком и, возможно, у него сложилось бы иное, более лучшее впечатление о Дамблдоре. На хамские высказывания Тома, старик лишь поднял бровь. На памяти у мальчика уже был случай, когда он надерзил Дамблдору, но вместо наказания или хотя бы выговора, тот разрешил слизеринцу взять террариум для змеи. Та ситуация отличалась от теперешней лишь тем, что в тот раз они были вдвоём. Том сильно сомневался, что и теперь, когда он открыто нахамил Дамблдору при всём классе, старик оставит его безнаказанным. — Минус десять очков Слизерину! — Грозно заявил профессор. Несмотря, на его тон, Реддл всё равно улыбнулся. Десять очков! Это даже звучит смешно. За два дня они с Эваном потеряли целую сотню! Том никогда особо не гнался за хорошими оценками, но именно сейчас понял насколько эти очки бесполезны и не играют абсолютно никакой роли. Заметив его ухмылку, Дамблдор добавил: — И зайдите ко мне после уроков. Я хочу, чтобы в наказание вы написали мне некоторое количество строк. — Ха! Боюсь не выйдет, профессор, — ответил самодовольный Том, — Сегодня у меня встреча с деканом. Он слегка опередил вас, так что я обещал ему написать строчки первее, чем вам. Том увидел, как Эван приложил кулак к своим губам, чтобы смех случайно не вырвался наружу. — Что ж, тогда придите ко мне завтра, — сказал Дамблдор. — И завтра, тоже не могу, сэр. Вы уж извините профессора Слизнорта. Я уверен, он это не специально. Ха! — Не волнуйтесь, мистер Реддл, — сурово заключил старик, — Я обязательно навещу вашего декана, и он выберет время, когда вы сможете прийти ко мне. — Желаем удачи! — вырвалось у Эвана вместе с громким смехом. Рассерженный Дамблдор перевёл взгляд на него. — Кажется я ещё на первом занятии предупреждал, что не потерплю веселья на моих уроках! Мистер Розье, покиньте кабинет сейчас же! Эван секунду-другую смотрел на него, будто пытался понять пугает ли его Дамблдор или действительно требует, чтобы он вышел из класса. Недолго думая, слизеринец схватил свою сумку, одним махом смахнул в неё всё, что было на столе, и без лишних слов вышел из кабинета. — Извините, профессор, — тут же подал голос Том, — Я тоже планирую веселиться, так что сразу выйду. Он, как и Эван, смахнул все свои вещи в сумку и уже подходил к двери, как вдруг услышал: — Что за представление вы мне здесь устроили?! А ну живо сядьте на место, Реддл! — Честно признаться, Том ещё никогда не видел Дамблдора таким злым. Он вышел из кабинета, хлопнув дверью, и тут же обнаружил Эвана в коридоре. — Кажется, у нас появилось окно перед уроками, — Невзирая на сложившуюся ситуацию, весело сказал Том, — Прям, как у старшекурсников! — Он тебя тоже выгнал? — Эван выглядел немного растерянным, но так же, как и Том, был очень доволен собой. — Я сам ушёл. Не вижу смысла там сидеть. Тем более без тебя. Они решили отправится в гостиную Слизерина, чтоб хотя бы попробовать написать сочинение по Астрономии, которая стоит у них следующим уроком. Написать — то они его, конечно, написали, но перечитывая, Том понял, что больше двойки за эту писанину они вряд ли получат, и что даже будь он магглом, но будь у него времени чуть больше, чем есть сейчас, он бы и то написал лучше. — Главное, что оно хотя бы у нас есть, — сказал Эван, когда они поднимались в Башню Астрономии. Возле кабинета они встретили остальных слизеринцев. — Что это вы устроили у Дамблдора? — Спросил Джонатан, — Вам мало проблем? — Да расслабься ты, — ответил ему Том, — Ничего он нам не сделает. Хуже, чем есть сейчас, уж точно не будет. Он говорил что-нибудь ещё, когда мы ушли? — Не-а! — произнесла Элия, которая ещё с утра не хотела даже сидеть рядом с ним, а теперь смотрела на Тома таким взглядом, будто он только что не нахамил Дамблдору при всех, а выиграл кубок квиддича, — Сказал только, что сегодня же пойдёт к Слизнорту и всё. Ну и чёрт с ним! Это было круто, ребята! Заходя в кабинет, Том почувствовал, что его щёки краснеют. После Астрономии и сдвоенного урока Защиты от Тёмных Искусств, они отправились на обед. Потолок в зале приобрёл совсем хмурый оттенок серого цвета. В высокие окна хлестал град. — Что у нас осталось сегодня? — Спросил Эван, положив себе картофельной запеканки с мясом. — История Магии и Заклинания, — ответил Том, — Думаешь успеем списать Бинса? — Ой, нет, Том, — уставшим голосом простонал Эван, — Мне так лень. Там наверняка нужно кучу свитков исписать. Давай скажем ему, что забыли работы в гостиной и принесём их на следующих урок? — А если он отпустит нас и попросит принести работы на уроке? Легче уже просто сказать, что мы их не сделали. Призрак профессор Бинс как всегда говорил глухим монотонным голосом, который практически гарантировал любому ученику сильнейшую сонливость уже на десятой минуте урока, а в тёплую погоду — на пятой. Форма преподавания у него была ровно одна — бубнить себе и бубнить без перерыва, а ученикам — сидеть и записывать или, если невмоготу, тупо пялится в пространство. Сегодня им нужно было вытерпеть сорокапятиминутную лекцию о первой войне с великанами. Тому хватило пяти минут, чтобы понять: в изложении другого учителя эта тема могла бы быть очень даже занимательной. Но затем его мозг отключился и все последующие сорок минут урока он играл с Эваном в виселицу на уголке пергамента. К счастью, Бинс попросил учеников положить свои работы ему на стол только в конце урока. Под общий гвалт ребята незаметно выскочили из кабинета, пока призрак не хватился их сочинений. В целом, если не считать перепалки на Трансфигурации, день прошёл удачно. Даже принимая во внимания урок Дамблдора, у Тома всё равно было очень хорошее настроение. Единственное, что его беспокоило — успел ли этот старый Шмель поговорить со Слизнортом. Том не боялся, что декан может наказать их или сделать выговор, но стоило ему подумать о том, какого Слизнорту приходится выслушивать всё это, мальчику сразу же становилось неловко за своё поведение. Но только перед ним. Дамблдор заслуживает всё, что Том о нём думает! После уроков, как и должны были, они заявились к Слизнорту в кабинет. — Проходите, мальчики, — не очень радостным голосом встретил их толстяк, и Том сразу же догадался, что Дамблдор уже был у него, — И как всё это понимать? — Что именно? — Невинным голосом спросил Эван, и Том легонько толкнул его локтем — не время прикидываться дураками. — Дамблдор выгнал нас, потому что мы не сделали рефераты, — ответил Том и ведь даже не соврал. Почти. — Ну, во-первых, профессор Дамблдор, Том, — поправил его Слизнорт, — А во-вторых, он в деталях описал мне всё, что произошло. Вы сорвали урок и оскорбили его. Оба мальчика прикусили губу и стали переминаться с ноги на ногу, изображая раскаяние. К счастью, из-за своей очень доброй и доверчивой натуры, Слизнорт быстро клюнул и обратился к ним уже мягче: — Проходите, садитесь. Старик отодвинул два, приготовленных для них, стула, и мальчики сели за стол. Затем он взмахнул волшебной палочкой и перед ними тут же появились два чистых пергамента и перья с чернилами. — Что ж приступим, — сам декан сел напротив, — Это, конечно, была не моя инициатива, но после сегодняшнего разговора с Альбусом, я полностью убедился, что две недели наказания вам не повредят. Сегодня вы напишите мне сто строк такого содержания: «я должен соблюдать все школьные правила, с уважением относится к преподавателям и вовремя выполнять домашние задания». Когда понадобится новый чистый лист, скажите мне и пишите аккуратным, разборчивым почерком. Директор Диппет сказал, что потом лично проверит. Том услышал, как Эван рядом с ним тяжело вздохнул и издал какой-то странный звук, на подобии «уф». Он и сам еле воздержался от того, чтобы устало не вздохнуть и не закатить глаза. Предложение было довольно длинным и, наверняка, когда они выйдут отсюда, у них останутся мозоли на пальцах от пера. — Начинайте, мальчики, — сказал Слизнорт, и друзья принялись строчить. Через несколько дней у Тома действительно появилась мозоль. Ему уже порядком надоело это наказание и он был готов проклинать все перья на свете, но всё же такое времяпрепровождение ему нравилось куда больше, чем надраивание полов в кабинетах. Эван же наоборот говорил, что лучше бы он ещё раз пять вымыл окна в теплицах Фикс, чем сел за строчки. — Я вижу их каждый раз, когда закрываю глаза, — ныл слизериниц, — Они уже мне снятся, Том! Но и в этом был свой плюс. Со всеми уроками им теперь помогали Элия и Лидия и как-то даже написали им сочинения по Травологии, которые нужно было сдать ещё в прошлом семестре. А однажды Эван и вовсе умудрился получить для них с Томом разрешение не конспектировать лекцию на одном из уроков Бинса, ссылаясь на боль в пальцах.

***

На следующей неделе объявили дату следующего матча — тридцатое января. Том бы с радостью провёл весь этот день в постели, но узнал, что играть будет Слизерин против Пуффендуя. Эван просто заставит его прийти туда! За день до игры, когда большинство слизеринцев были заняты обсуждением завтрашнего матча, а история с сотней потерянных очков уже перестала быть актуальной, Том всё же решился подойти с Рудолфусу Лестрейнджу. Он не знал, что именно хочет услышать от него, но спросить про Литу Лестрейндж почему-то считал обязательным. По крайней мере Рудольфус должен знать, что Дамблдору зачем-то понадобились воспоминания о смерти его родственницы, а сам Том сможет наконец удовлетворить своё любопытство. — Привет, Том, — поздоровалась Миранда Локкерс, как только заметила его в гостиной. Она сидела на ручке кресла в компании своих подружек — старшекурсниц. «Курятник какой-то», — подумал Том и хмыкнул себе под нос. — Привет, не видела Рудольфуса? — Он только что ушёл в спальню, — ответила Миранда, — Сказал, что ему нужно выспаться перед матчем. — Он играет? — Удивился Том. — Конечно, разве он не рассказывал? — А должен был? Миранда пожала плечами. — Ну зайди к нему в спальню, — посоветовала слизеринка, — Он совсем недавно ушёл, думаю, ещё не успел уснуть. Том кивнул и направился в спальню четверокурсников. У самой двери он вдруг вспомнил, что ещё никогда там не был. А вдруг ему туда нельзя заходить? Что тогда? Хотя, наверное, можно, если Миранда сказала… Он постучался и, не услышав ответа, открыл дверь. Комната была точно такой же, как и у первого курса, разве что кроватей было больше и, пожалуй, здесь было гораздо чище (но это только потому, что здесь не жил Эван). Над некоторыми постелями были расклеены плакаты и фотографии, на тумбочке у кого-то стоял террариум с тарантулом, а на ближайшей к двери кровати сидел огромный чёрный кот. К счастью, (не считая животных) Рудольфус Лестрейндж был здесь один. Парень как раз натягивал пижаму, когда вошёл Том. — Ты дверью ошибся, пацан, — безразличным тоном произнёс старшекурсник, лишь заметив мальчика в дверях. — Нужно поговорить, — Том прошёл в комнату и встал напротив кровати Лестрейнджа. Рудольфус снова смерил его взглядом, но на этот раз уже более внимательным. — А, это ты… — лениво проговорил он, аккуратно складывая свою мантию, — Дон, верно? — Том, — поправил его мальчик. — Да, точно… Ты тот парень из поезда, который говорит со змеями и из-за которого у нас недостаёт сотни очков. — Завтра вы заработаете их снова, — Уверенно сказал Том, хотя ему было плевать и на очки и на квиддич. Однако небольшой интерес к игре у него всё-таки был, но только потому, что в этот раз играл Слизерин. На это можно и посмотреть. Но Том сильно не рассчитывал на победу, ведь знал — пуффендуйцы, хоть и безмозглые, а в квиддич играть умеют. Это он понял ещё во время их прошлого матча с Гриффиндором. — Ага, — всё тем же безразличным тоном ответил Рудольфус и опять перевёл на Тома свои тёмные глаза, — Ты что-то хотел? — Да, — Том подошёл к нему ещё ближе и засунул руки в карманы, — Не знаешь Литу Лестрейндж? — Что? — На вечно уставшем и безразличном лице Рудольфуса промелькнула тень удивления. — Она ведь твоя родственница, так? Какое-то время парень молчал. Он отвернулся от Тома, поправил свою мантию на стуле и стал расстилать постель. — Она была сестрой моего отца, — наконец сказал он, даже не глядя на мальчика. — Но она умерла, верно? — Это случилось, когда мне было два или три года, — пожал плечами Лестрейндж, — Я не помню её. — Её убил Грин-де-Вальд во Франции, — Том мог поклясться, что видел, как плечи Рудольфуса еле заметно дёрнулись, после чего он сам повернулся лицом к Реддлу. — Ты то откуда знаешь? — Рот старшекурсникам скривился, — Я почти ничего не слышал о ней. Знаю только, что её наградили посмертно каким-то орденом, и что она собиралась замуж за мракоборца — Саламандера. И да, её убил Грин… Её убили во Франции. Кажется какой-то человек искал её там, думал, что он её брат. Не помню его имени, но знаю, что он был обскуром. — Кем? — спросил Том. — Обскуром. Это человек, который подавляет в себе волшебство и из-за этого в нём образуется паразитический сгусток тёмной энергии. Что-то вроде опухоли. Такие люди обычно умирают ещё до десяти лет. Но тот парень, как-то выжил. Отец рассказывал, что в те времена всё Британское и Американское Министерство магии стояло на ушах. Они искали этого парня, но Он нашёл его первым. — Криденс, — прошептал Том. Он сразу же вспомнил парня из Омута, который первый вошёл в огонь к Грин-де-Вальду. Его ещё пыталась остановить какая-то красивая девушка, которая говорила, что важно не то, кем он рождён, а кем стал. Или что-то вроде этого… Да! Это точно Криденс. — Понимаешь, — Том вдруг замялся, не зная, как лучше всё объяснить, — Я кое-что видел в кабинете Диппета, когда нас наказали. В Омуте памяти… — Где? — Не понял Рудольфус. — В Омуте. Ну это такая чаша с воспоминаниями… — А, ясно! В нашей семье их называют думоотводами. Том кивнул и продолжил: — Вообщем, так вышло, что мы случайно увидели там кое-что… Литу и много других людей, которые дрались с Ним. Эти воспоминания зачем-то нужны Дамблдору… — А он-то здесь причём? — Рудольфус скривился как только услышал это имя. — Их принёс ему какой-то волшебник, -пояснил Том, — Саламандер, но не тот, который мракоборец. Слизнорт сказал, что этот Саламандер — писатель и что его книга входит в нашу учебную программу. — Ясно, — как-то сухо произнёс Лестрейндж, — То есть в кабинете Диппета есть думоотвод, в котором плавают эти воспоминания, и они зачем-то нужны Дамблдору. Ну и что же мне делать с этой информацией? — Что хочешь, — ответил Том, который наконец удовлетворил своё любопытство, а заодно и посвятил Рудольфуса, — Просто прими к сведению, что у Дамблдора есть воспоминания о смерти твоей тёти. Может он пытается таким способом узнать больше о Грин-де-Вальде и хочет помочь мракоборцам поймать его. Не знаю. Но Лита была как-то замешана в этом. Просто имей в виду. Это в принципе всё, что я хотел сказать. Спокойной ночи. Он развернулся и направился к выходу, когда услышал за спиной: — Старику уже совсем делать нечего? — Рудольфус прошипел эти слова себе под нос, но Том всё равно их услышал. Ничего особенного он, конечно, не сделал и этим разговором по сути ничего не добился, но почему-то всё равно почувствовал сильное облегчение, как будто с его плеч свалилось что-то. Сама мысль о том, что он знает о Дамблдоре чуть больше, чем нужно и на много больше, чем остальные, забавляла Тома. Возможно, когда-нибудь это пригодится ему.