Становление злодея

Директор смотрел на них со всей той злостью и строгостью, на которые вообще был способен человек. Если бы взглядом можно было убить, то Том и Эван давно бы уже рухнули замертво, прямо как та девушка в зале, из которого Диппет выдернул их за шивороты. — Повеселились? — От злости у старика побелело лицо. Том заметил, что всё ещё тяжело дышит от того кошмара, что им пришлось увидеть в этом странном сосуде. — Нет, сэр… — Еле смог выдавить он, — Мы… Мы просто… — Минус ещё пятьдесят очков Слизерину! — Рявкнул Диппет, и Том опять вздрогнул. — Извините нас… — тихим, охрипшим голосом проговорил Эван: кажется он всё-таки сорвал себе горло пока орал в том зале. — Пошли вон! — Приказал директор, и оба мальчика, не желая находиться рядом с ним пока он в таком состоянии, быстро выбежали из кабинета. Остановились они только когда между ними и Диппетом лежало больше двух этажей. — Вот теперь нам точно конец, — задыхаясь сказал Эван. — Всё равно! — переводя дыхание, отозвался Том, — Главное, что мы вернулись назад! Находясь в том зале, Том на какое-то время даже подумал, что они уже не вернуться. Он не чувствовал жара пламени, когда оно окружило их и Грин-де-Вальда, но он не представлял себе, как сможет вернуться в Хогвартс из места, в которое свалился буквально с неба.

***

— А знаешь, не такой уж и страшный этот Грин-де-Вальд, — сказал Том, когда они вернулись в общую гостиную Слизерина. — Не такой страшный?! — Воскликнул Эван, — Да он нас чуть не сжёг! Ты что, не видел, как он убил того мракоборца! И ту девушку в платье… — Лестрейндж! — Воскликнул Том. — Что? — Её звали Лита Лестрейндж. Она родственница Рудольфуса с четвёртого курса! Эван посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Знаешь, Том, мне как-то не было дела до того, как её зовут! Я был занят кое-чем другим… — Ага, — Кивнул мальчик, — Тем что орал, как резанный. — Мы чуть не сгорели! — Неправда. Огонь бы нам ничего не сделал, мы были невидимы. Как призраки. — Призраки видимы, — напомнил ему Эван. — Не важно! Ты понял о чём я. Они немного помолчали, а потом Том спросил: — Кто такие мракоборцы? — Охотники на тёмных магов, — мрачно ответил Эван. — А, — многозначительно произнёс Том, — Теперь понятно, зачем они пытались схватить Его. Они уселись в два больших кресла рядом с камином и немного помолчали, глядя в огонь. Том думал о девушке в тёмно-красном платье, и ещё о словах Грин-де-Вальда: «Мистер Саламандер, вы думаете Дамблдор будет скорбеть по вам?». Откуда Грин-де-Вальд знает Дамблдора? Кто такой этот Саламандер? И что у него в чемодане делала эта мелкая тварь нюхлер? — Знаешь, Том, — вдруг очень серьёзно заговорил Эван, — я тут подумал… Хотя нет, это бред! Забудь! — Что? — Требовательно спросил Том. — Ну… — Эван явно сомневался, — Я подумал, что… ну… может это не совсем… настоящие? — Что? О чём ты? — Том нахмурился. — Видишь ли… В том зале… Я заметил, что большинство людей там — французы. Думаю, это было где-то во Франции… — Так, — Том кивнул, — И что? — Но по последним новостям Грин-де-Вальд сейчас скрывается в Нью-Йорке. Если бы он был в Европе, моя мать не пустила бы меня в Хогвартс. Она страшно волнуется за меня. А ещё… — Что? — Ну… Там был один волшебник. Мне показалось, что я его знаю. Тесеус Саламандер. — Тот, который с чемоданом? — Нет, другой. Повыше. Который мракоборец. Он отдал приказ схватить Гр... ну, в общем Его. Том попытался вспомнить лицо этого молодого волшебника в строгом чёрном костюме, но получалось плохо. Ему больше запомнился его нелепый странный брат с чемоданом и нюхлером. — Та девушка в платье сказала, что любит его… — Попытался напомнить Эван. — Да, я понял о ком ты, — быстро отозвался Том. — В общем, я знаю его. — Но откуда? — На самом деле его многие знают, — Пожал плечами Эван, — Он что-то вроде легенды. Герой войны. Знаменитый мракоборец, поймавший более дюжины тёмных волшебников, ну, и всё такое. Только вот сейчас он… старше. — В смысле? — Не понял Том, — Что значит старше? — То и значит, — Быстро ответил Эван, — Сейчас ему уже за сорок, но в том зале он был ещё совсем молодым. Я сначала даже не узнал его, подумал, что обознался, но… — Подожди-подожди, — остановил его Том, — Хочешь сказать, что это была его молодость? То есть прошлое?! — Ну… Я об этом подумал. Том задумался. А ведь правда. Они точно были во Франции, ведь даже Грин-де-Вальд сказал «Ненавижу Париж» перед тем, как они покинули зал, и назвал магглов «pas des magicienc». Но неужели они действительно побывали в прошлом? Том вспомнил, как несколько месяцев назад, они с Эваном прятались в библиотеке от Пивза и нашли там клочок старой, пожелтевшей газеты, в котором было что-то написано про Грин-де-Вальда и про какие-то беспорядки, которые он устроил в Нью-Йорке за несколько лет до их с Эваном рождения. Эван, кажется, сказал тогда, что Грин-де-Вальд сбежал из магической тюрьмы и, по слухам, отправился в Европу, где также пропагондировал свои суждения касательно магглов, после чего снова вернулся в Америку и по сей день находился там. Или находится до сих пор? Том тяжело вздохнул и потёр глаза. Он уже немало повидал в Хогвартсе: и как люди летают на мётлах, и как предметы мебели превращаются в живых существ и обратно… Ему казалось, что уже ничто не сможет удивить его. Но он и представить себе не мог, что возможно заглянуть в прошлое, во времена, когда он сам ещё не родился… — Как думаешь, что теперь Диппет сделает с нами? — Неожиданно перевёл тему Эван. — Ну… — Том отвлёкся от своих мыслей, — Не выгонят же нас в самом деле из Хогвартса… Эван пожал плечами. — Может он назначит нам какое-нибудь другое наказание? — Предположил он, — Похуже? — Куда уж хуже, — Невесело отозвался Том. Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Уже через полчаса они получили письмо от Слизнорта, в котором говорилось, чтоб они заглянули к нему в кабинет. Письмо было написано в мягкой форме, так что мальчики смогли выдохнуть с облегчением. Впрочем, Слизнорт всегда был очень добр и снисходителен к своим ученикам, Том не мог припомнить случая, чтобы он накричал на них или назначил кому-нибудь наказание. Для него Слизнорт был добреньким, заботливым, чересчур вежливым старичком, которому можно было бесконечно вешать лапшу на уши. Том любил таких учителей — они не придираются. — Как же всё-таки хорошо, что наш декан — Слизнорт, — сказал Эван, когда они подошли к двери в его кабинет. Том сделал глубокий вдох и постучал. — Да-да, — послышался торопливый голос декана, — Проходите. Они открыли дверь и прошли внутрь. Слизнорт сидел за своим столом и проверял какие-то свитки, будто сейчас были вовсе не каникулы. Когда мальчики подошли ближе, он отвлёкся от своих дел и посмотрел на них сквозь стёкла прямоугольных очков. Старик не выглядел злым или рассерженным, но расстроенным — точно. Он снял свои очки, аккуратно сложил их, и положил рядом с проверенными работами. — Директор Диппет жаловался на вас, — мягко начал он. «Ещё бы», — чуть не вырвалось у Тома, но он благоразумно промолчал. — Вообще-то я очень недоволен вами, мальчики, — продолжил Слизнорт, — Меньше чем за сутки вы успели лишить Слизерин сотни очков. Вижу наказание не пошло вам на пользу. Когда он говорил, Том старался не смотреть ему в глаза: не потому что стыдился своего поступка, а потому что боялся, что Слизнорт не увидит в его взгляде ни капли раскаяния. — Вы сильно подвели меня, ребята, — Вздохнул старик, — Я, конечно, всё понимаю, я и сам в юности был далеко не подарок, так же гулял по ночам, не соблюдал некоторые правила… Однажды даже пошёл ночью купаться в озеро (мальчишки переглянулись между собой, еле сдерживая смешок) Но чтобы без спросу заглянуть в Омут Памяти, в чужие мысли… Никогда! — Куда заглянуть? — переспросил удивлённый Эван. Том тоже заинтересовался и посмотрел на него. — Омут Памяти, — повторил старик, явно удивлённый тем, что мальчики не знают как называется странный сосуд в кабинете директора, — Его ещё называют думоотвод. Профессор Диппет что, не объяснил вам? — Как-то не до того было, профессор, — С еле заметной улыбкой на лице отозвался Том, вспоминая как только что вместе с Эваном удирал из его кабинета. Слизнорт же наоборот помрачнел пуще прежнего. — То есть вы оба окунули головы в этот сосуд, даже не имея понятия что это такое? — С изумлением проговорил он. — Ну… — неуверенно протянул Эван, — Эта штука так красиво переливалась… — Профессор, — вдруг поразился Том, — вы хотите сказать, что та… смесь — это чьи-то мысли? По Слизнорту было видно, что он не горел желанием что-либо разъяснять провинившимся ученикам, но его добрая, мягкая натура как всегда взяла вверх над ним. — Разумеется, — ответил он, — Иногда люди чувствуют, что их голова переполнена мыслями и воспоминаниями. Вам двоим наверняка знакомо это чувство. — М-м… — Задумался Том. Конечно, он не мог говорить за Эвана, но ему самому никогда не приходилось испытывать ничего подобного. — В такие минуты, — продолжил Слизнорт, — люди прибегают к Омуту Памяти. Сливают туда лишние мысли и воспоминания, а потом обдумывают их на досуге. Видите ли, когда воспоминания материализованы, легче уловить причины и следствия и составить верную картину происходящего. «Значит Эван был прав», — сказал Том сам себе, — «и то, что мы видели в сосуде действительно прошлое.» — А чьи это были воспоминания, профессор? — Задал Том волнующий его вопрос. — Во-первых, Том, — произнёс Слизнорт, — я, слава Мерлину, не сую нос не в свои дела и потому не могу знать, что именно вы там увидели. А во-вторых, даже, если бы я знал, то всё равно не имел бы права отвечать вам… — Там был Он! — Вдруг подал голос Эван, — И много других людей! Обычные волшебники и мракоборцы. Даже Тесеус Саламандер! Они хотели схватить Гр… Его, но Он устроил пожар и у них ничего не вышло. На лице у Слизнорта появилось что-то вроде удивления, которое медленно сменилось на понимание. Том сразу же заметил в нём это изменение и спросил: — Вы ведь знаете что всё это значит, правда, профессор? Старик немного помолчал, размышляя над тем, стоит ли ему вообще отвечать. Конечно не стоит. Но Том умел убеждать. Мальчику пришлось приложить все свои силы и очарование, чтобы Слизнорт снова сдался самому себе. — Да, — наконец сказал он, — Я знаю. То что вы видели в Омуте — это воспоминания одного очень хорошего человека, который когда-то учился здесь в этой школе. Я учил его Зельеварению, как и многих других и до, и после него. Но, к сожалению, в школе я не разглядел в нём ничего особенного, за исключением лишь любви ко всему живому. Больше этот ученик ничем не выделялся. Когда его исключили, я даже не заметил этого, не придал значения его отсутствию. Это случилось много лет назад. Насколько я знаю, сейчас он писатель-исследователь, изучает различных фантастических существ и места их обитания, пишет об этом книги. В вашу учебную программу на третьем курсе помимо прочего будет входить и его учебник по уходу за магическими существами. Потрясённые Том и Эван неуверенно переглянулись между собой. — Человек, про которого вы говорите — брат мракоборца Тесеуса Саламандера? — Спросил Розье. — Да, — ответил Слизнорт, — Это Ньют Саламандер. Том поднял брови. Имя не говорило ему ровным счётом ничего, но всё же он был озадачен. Что мысли этого писателя-исследователя делают в Омуте у Диппета? И раз уж этого Саламандера в своё время исключили из школы, почему же тогда его книги входят в курс учебной программы? Слизнорт, видимо, заметил удивление на лице Тома и, словно прочитав его мысли, сказал: — Пару недель назад Дамблдор пригласил его в Хогвартс. Ничего особенного, просто дружеская встреча учителя и ученика. Так я думал. Но Ньют пробыл здесь совсем недолго, пары часов не прошло, как он уже покидал территорию школы. Неудивительно, что вы не заметили его здесь. Да и вообще сам по себе человек он не слишком примечательный. Позже Дамблдор рассказал мне для чего он приходил. Чтобы оставить ему свои воспоминания о том дне. Как оказалось они были очень нужны Дамблдору, хотя он и не рассказал для чего. Том заметил изменение в голосе Слизнорта и сразу же понял, что декан огорчён. Не тем, что они с Эваном нарушили школьные правила, это само собой, а тем, что Дамблдор не поделился своей тайной со Слизнортом, хоть они и были лучшими друзьями. Том мог понять его. Он тоже ненавидел это чувство, когда тебе что-то недоговаривают, а за Дамблдором уже не впервой числился такой грешок. — Они знакомы! — Вдруг ни с того ни с сего выкрикнул Эван, — Дамблдор и… Этот знакомы! Мы с Томом слышали, как Он обращался к Саламандеру и упомянул имя Дамблдора! Они точно должны быть знакомы! — Тихо! — Так же неожиданно и совершенно не в своей манере приказал Слизнорт, — Не стоит говорить об этом, Эван! Даже здесь, даже со мной. — Почему? — Том насторожился, — Даже если Грин-де-Вальд преступник, зачем скрывать, что кто-то когда-то был знаком с ним? — Не произносите его имя! — Воскликнул Слизнорт, и Том дёрнулся. Он ещё никогда не видел, чтобы их декан повышал на кого-то голос, — Пожалуйста, не произносите, — чуть более мягким голосом повторил он. Старик закрыл глаза и потёр виски. Кажется от этого разговора у него начинала болеть голова. — Мудрый человек знает, мальчики, — Немного уставшим голосом продолжил профессор через какое-то время, — что существуют вещи, которые не обсуждаются в обществе, что есть темы, на которые никогда и ни с кем не говорят. Том немного растерялся от такого заявления. «Что с того, что Дамблдор был знаком с Грин-де-Вальдом?», — думал он. Профессор ведь не был его соучастником или что-то в этом роде. Хотя, судя по тому, как Слизнорт судорожно пытался скорее закончить этот разговор, Том уже не был уверен ни в чём. В любом случае, будь он на месте Дамблдора, он бы не скрывал этого. Но это, возможно, потому, что Том не знал подробностей. Всё что ему было известно сейчас, это то, что Грин-де-Вальд знает Дамблдора. А о том кем они приходятся друг другу и в каких отношениях состояли тогда и сейчас, он не имел и понятия. — Но… Мы… — Том не знал, что нужно ответить Слизнорту. — Да! — Уверенно и с облегчением проговорил декан, — Вы всего этого не знаете, и я вас прощаю. Не говорите об этом больше! Кажется он был рад, что этот разговор наконец-то подошёл к концу. Краем глаза Том заметил, что Эван уже собирался развернуться и покинуть кабинет, но Слизнорт вдруг сказал им: — Но это не значит, что и Диппет прощает вас. Вообще-то именно поэтому я и вызвал вас к себе, мальчики. Он очень зол. Вы разочаровали его. Дважды… «Интересно, а с какой стати я должен был не разочаровывать его», — подумал Том. — Ваше наказание он не отменял, — продолжал Слизнорт, — Вы наведёте порядок во всех кабинетах, в которых занимаетесь. А когда закончите профессор Диппет даст вам ещё задание. За то, что суёте нос не в свои дела, — пояснил он, когда увидел негодование на лице ребят, — Какое именно - вам сообщат позже. В целом для этого я и вызвал вас, — сказал декан, — чтобы сообщить это. А теперь идите в свою гостиную и ждите пока вас не позовут. И не вздумайте натворить ещё каких-нибудь глупостей!

***

— Как думаешь, что случилось между Дамблдором и Ним? — спросил Том, когда они с Эваном вернулись в общую гостиную Слизерина и снова завалились в мягкие кресла. — Не знаю, — угрюмо ответил Эван, — Если честно, то мне всё равно. У нас с тобой есть проблемы поважнее. — И какие же? — Со смешком спросил Том, — Прибраться в кабинетах и выполнить ещё какую-то ерунду, которую нам даст Диппет? Брось, Эван, это не настоящие проблемы. — Да? А как насчёт тех, которые у нас появятся, когда после каникул мы так и не сдадим наши домашние задания? Мы ведь так и не сделали их и вряд ли у нас ещё будет время на это…