Вчерашний апокалипсис

      Эрик Штадт сидел неподвижно в кресле лаборатории и посматривал на часы. На них прошло около минуты при том, что по ощущениям он метался по коридорам заставы примерно пятнадцать минут. Профессор ощутил лёгкое помутнение рассудка и гудение в ушах, но это его не остановило и он снова принялся набирать ампулу с раствором. Очутившись в заставе, Эрик проделал очередную попытку вырваться на улицу, но это не дало положительного результата, потому как при совершении попытки выхода из строения в очередной раз рядовой увидел летящий в свою сторону боеприпас; снова взрыв, ощущение боли и опять он обнаружил себя в лаборатории. В дальнейшем подобная операция была воспроизведена ещё два раза; на третьей попытке совершить побег доктор не старался бежать или активно сопротивляться, осознав тщетность этого опытным путём. Он стоял у окна и, пять минут спустя, в его сторону вновь полетела, будто намагниченная, щелочная граната. Эрик снова почувствовал невыносимую боль, но в следующий момент вместо взрыва он услышал удар хлыстом и звон цепей.       Доктор открыл глаза и увидел, что оказался в камере «лагеря жизни» и перед ним находилась та пленница, которую ор пытал две недели назад. Он осмотрел её тело; было обнаружено ещё несколько новых ран, более свежих. На шее девушки поблёскивал маленький крестик. Странно, что раньше Эриа его не замечал. Он вспомнил, в каких частях тела девушке нанёс более тяжкие ранения во время пыток и, подойдя к ней, осторожно приподнял густые пряди волос со спины. Тут же открылся вид на исполосованную рубцами спину, которые две недели назад были глубокими, настолько глубокими, что Штадту приходилось самостоятельно останавливать кровотечение и бинтовать девушку.       После осмотра доктор понял, что для того, чтобы такие раны зарубцевались, должно было пройти минимум два месяца. После, Эрик уже детальней осмотрел тело девушки и нашел на ней ещё несколько синяков и гематом, более свежих, чем те, что были у неё на спине. «Каким образом я здесь оказался? Это же было два дня назад» — мелькнула неприличная мысль в голове ученого. Все события в голове словно смешались, ему было сложно сконцентрировать ход мысли на чём-то одном. Он то смотрел на девушку, то пытался понять, какой сегодня день. Поток его мыслей снова прервался гудением в ушах и ужасной головной болью, из-за этого Штадт чуть не упал. Ноги резко подкосились, но его спасла рука, которая в этот момент была машинально выставлена к соседней стене. Боль немного ослабла и он набрался сил, чтобы встать на ноги как ни в чем не бывало и повернуться к девушке, стонущей от боли. По виду незнакомка была перенапряжена и висела буквально на руках, не чувствуя тела. Она что-то тихо хрипела.       — Мадемуазель, вы в порядке? — осторожно спросил доктор у женщины.       — …Прошу вас… Помогите мне… — сказала отчетливо она.       Профессору Штадту вновь стало не по себе, закружилась голова и в глазах потемнело. Ему показалось, что он теряет сознание. Моргнув, он очутился в очередном незнакомом месте. На этот раз это было неведомое, безграничное, тёмное пространство, в котором он словно парил, не ощущая тела, словно он было из ваты На душе было так легко и хорошо… Вмиг профессора окружили две неведомые сущности, что вмиг обрели форму его пленницы. Две девушки с коварными улыбками передвигались, будто кошки, в тёмной комнате. Эрику казалось, что по повадкам это и были кошки. Они то шипели, то мурчали, то играли друг с другом. Но, наконец-то они заприметили в своём окружении лишнюю сущность в лице учёного, после чего, со свойственной только кошкам прытью, оказались подле него. Одной из них каким-то образом удалось повиснуть вверх ногами, оказавшись лицом к лицу перед Штадтом, а другая встала с другой стороны, не отрывая взгляда от гостя.       — Знаешь, почему именно ты? Почему именно тебе это дано? — отозвался эхом голос девушки, стоящей возле Эрика.       — Нет. А что, должен?       — Тебе не суждено её спасти. Если её спасёшь, то войны не будет… Мы вынуждены стереть её с этой мировой линии, — вырвалась бессвязная (как казалось Штадту) реплика у соседки, свисающей вверх тормашками к собеседнику.       — Кстати, док. У тебя рестарт, — ухмыльнулась её напарница.       В миг профессору стало плохо. Сознание снова помутилось, образы стали исчезать. Он стал понимать, что ему не в коем случае нельзя забывать ту незнакомую девушку, которую он пытал ранее и не обращал на неё никакого внимания. Перед глазами мелькнуло помещение родной лаборатории. «Нельзя… Нельзя забывать… о… ней… Я… ничего… ничего не помню… Не могу держаться… мозг будто плавится…» — подумалось в бреду Эрику. Ещё несколько минут он стонал от невыносимой боли. Болело тело, болела голова, не хотелось жить. Ещё миг и всё прекратилось. Он оказался в коридоре какого-то незнакомого помещения, не зная, сколько времени и какой на дворе год и месяц. В такой обстановке Эрик оказался в этом месте и задал себе вопрос: «Так что же было со мной?».