Вчерашний апокалипсис

      Никто не мог даже позволить себе подумать о том, что мир вокруг был не един; о том, что есть так называемые временный ветви, существующие подобно дереву, имеющему какой-то один корень.       Штадт слышал о подобных физических теориях по типу многомерного мира — то, что принято называть Универсумом (совокупностью бесконечных миров). Для него все те теории были сущей абракадаброй, он в них не вникал и не интересовался ими во времена своей научной деятельности. Его больше увлекали генетические изыскания, выведения новых пород и штаммов живых организмов и построение техники, связанной с обслуживанием и содержанием всей биологической массы. Понимание своей беспомощности от того, что родной дом где-то там — за границей непонимания, существования громадного количества одновременных вероятностей всех возможных вариантов исторических событий и тот факт, что ведётся прямая охота на того, кто совершил преступление, не осознавая того, оставило в голове у Эрика невыводимую печать. Такую печать было невозможно вывести обычными способами, невозможно просто так развернуться и продолжать жить обычной жизнью, зная, что эта жизнь не твоя, не твой мир и ты каждый миг находишься в смертельной опасности. Вслед за осознанием своего бессилия последовал гомерический хохот. Он продолжался ровно до того момента, пока ученому не дали хлесткую пощечину.       — Это невозможно! — взвыл доктор.       — Вообще-то да, но нет, — пожала плечами женщина в маске.       В ответ учёный ещё раз хихикнул, но, разглядев настрой собеседницы, решился взять себя в руки.       — Ты, наверное, агент вражеской разведки, — стал вести догадки Штадт.       Незнакомка тяжело вздохнула и достала из кармана тот самый пульт.       — Что это за устройство у тебя?       — А тебе скажи, — саркастично ответила собеседница. — Не твоего ума дело, — затем нажав на кнопки устройства, перевела голографический экран на другую волну, а скорее — на другой исторический сюжет. — Уважаемый доктор Штадт, я из дочерней компании правительственной организации ХХІІ века, созданной по инициативе Канцлера Новой Эпохи…       — Правительство какой страны?       — На это я не могу вам ответить.       — Хорошо. Я могу знать, почему я здесь? В этой временной ветке номер…       — Номер 0.0.24, — договорила девушка.       — Да плевать. Это ваша терминология… я бы сказал, бредовая терминология. Быть такого не может, чтобы существовало всё, о чём ты мне тут только что рассказала.       — Конечно не может. В твоей временной ветке, Штадт. В этой — может. Честно признаться, здесь и не такое бывает.       — А какое?       — Ну, думаю что всему своё время, дорогой профессор, — ответила собеседница, недолго поразмыслив.       — Хорошо! Ты говоришь, что я из другой временной ветки. Что я здесь делаю, если, по твоим словам, должен был умереть в том мире, из которого пришел?       — В том то и дело, что я понятия не имею. Я просто слышала, что 21 января 2039 года произошел исторический момент, а именно — открытие Универсума. И первооткрывателем в этой отрасли являешься ты.       — Тогда почему ты говоришь, что я нарушил закон?       — Потому, что пусть даже ты это открыл — оно не имеет для нас никакого значения. В нашей временной линии пересечение линий — незаконно. Ты и твои друзья должны были умереть.       — Что это значит? Почему я должен из тебя каждое слово вытягивать? Твой работодатель причастен к принятию закона про запрет пересечения миров?       — Дай мне наконец-то включить головизион, — нервно сказала Ильза, нажав последнюю кнопку. Вновь загорелся четырехмерный экран и герои очутились в неизвестном городе будущего. Вокруг них стояла устойчивая дымка городского смога, над ними летали в несколько колонн серые автомобили в два потока по разные стороны. — Это Берлин 3040 года. Город будущего, за который пришлось расплатиться своей кровью не одному поколению европейцев. Ядро глобального мира составляет великий Четвёртый рейх с внедрённой политикой апартеида и массовой чипизацией рядового населения. Государство называется Новая Эпоха, тот самый глобальный мир, воспетый Римским клубом и Ватиканом совместно. Здесь побеждено старение, работают в полной мощи роботы вместо человека, а сам человек на вершине интеллектуального развития. Но это, конечно, не везде… — обстановка вокруг героев вмиг сменилась на что-то невыносимо жаркое и тёмное, с одиночными фонарями на очень большом расстоянии друг от друга. — Это — другой человек, — продолжила девушка. — Человек подземельный. Он был загнан в глубокие шахты. После победы Новой Эпохи глобальному руководству стало понятно, что всех людей будет невозможно обеспечить всеми возможными правами, потому что это будет явной угрозой для верхушки Эпохи. И триллионы и триллионы людей были насильно загнаны в подземные недра нашей несчастной планеты для того, чтобы работать ручным трудом подобно кротам и заниматься добычей редкоземельных ископаемых и иных металлов, чтобы обеспечить приток ресурсов для обеспечения роботами слои населения, живущие на поверхности Земли, у подножия новой Вавилонской Башни, в которой сидит Канцлер Новой Эпохи… — обстановка вокруг вновь поменялась и они виртуально очутились в каком-то дворцовом помещении, заполненным зелёным и красным светом громадных размеров, в конце которого на пьедестале находился трон высотой в четыре метра. К нему вели мраморные ступени. Трон был расположен как раз у таких же невообразимых размеров балкона, расположенного, по видимому, где-то в горах и вокруг низ витали облака. Ильза пошла ближе к трону, на котором восседала черная фигура в капюшоне, у которой, судя по всему, были кибернетические руки и ноги,       — Канцлер Новой Эпохи, — таинственно вымолвила женщина. — Никто не знает человек это или что-то иное. В ХХІІ столетии права робота приравнены к правам человека, права животных приравнены к правам человека, искусственный интеллект, оказывается, тоже может дышать любить и жить… Моим родственникам посчастливилось работать в архивах столетней давности и отец рассказал мне, что следы происхождения Канцлера ведут именно в эти времена. В то время, когда был открыт путь между временными ветвями. В моём времени эти ветви изучаются в лабораториях по заказу правительства в тайных, закрытых ложах. Результаты, конечно, никому не сообщают. Я бы об этом тоже ничего не знала, если бы не мой отец…       — А кто твой отец? — поинтересовался ученый, стараясь рассмотреть фигуру, сидящую на троне, получше.       — Он учёный, работающий в одной из таких лож.       — Хорошо, — продолжил диалог Штадт. — Если известен факт открытия параллельных миров мной лично, то наверняка тебе известно, что станет со мной?       — Это я частично знаю, но тебе не скажу, Штадт. Потому как рискую не вернуться к себе домой. Канцелярия Новой Эпохи хорошо знает про этот факт и по этой причине был принят ряд законов, ограничивающий пересечения временных веток и путешествий во времени. За пересечение линий предусмотрена смерть.       — И как ты предлагаешь мне вернуться обратно?       — Уже никак. Я тебя спасала не для этого.       — Тогда для чего?       — Ты должен помочь мне изменить мой мир.       — Как? И почему я должен это делать?       — Потому, что будущее не для всех и я хочу это исправить.       — А как же я? Что будет с моей прежней жизнью?       — Ты всё равно менее чем через три дня умрёшь, если ничего не предпримешь.       — Нет, ты не права, Ильза. С чего ты взяла, что я стану тебе помогать? Может, государство Новой Эпохи — это как раз то, чего заслуживают все жители планеты?       — Тебе разве не жалко тех людей, загнанных под землю? — спросила девушка с укором.       — Ну, как… Конечно, жалко, но мне почему-то кажется, что для всего мира это лучший выход чем гряда бесконечных войн на нашей планете.       — Точно. Вспомнила, что вы ветеран третьей мировой…       — Ну да, это я, — пробормотал Штадт уставшим голосом. — Кстати, ты оказывается женщина. Сто лет не видел женщин в Рейхе. Наверное, в вашем столетии женщин больше, чем у нас?       — Вот и нет. Женщин очень мало и все они стоят на специальном учете у правительства.       — Интересно знать почему?       — Долго рассказывать… — ответила задумчиво девушка.       — До конца третьего дня успеешь, Ильза? — если бы можно было в этот момент увидеть лицо Эрика, на нём можно было бы заметить усмешку.       — В общем… Женщины в Новой Эпохе — это потенциальный рассадник сопротивления.       — Не понимаю. Как? Что может сделать не так женщина?       — Ну, ты же мужчина. Конечно, тебе сразу не понять. У тебя хоть раз была девушка?       — За последние годы моей девушкой называлась работа. А до того была женщина по имени война. Я больше никаких девушек не знаю, — ответил ученый с ноткой серьёзности.       — Хоть женщина биологически не способна к физическому сопротивлению, но физиологически она способна родить тех, кто способен. Физиологически она способна рожать.       — А рожать —это что-то вроде табу в вашем дивном-новом-мире? — удивился профессор.       — Несанкционированно родить — это значит обречь себя и приплод на вечные муки в Новой Эпохе. Эта женщина становится изгоем, новорождённого ребенка отправляют в фильтрационный лагерь, после чего никто не знает, что с ним делают. Сама мать поддаётся химической кастрации и более не способна рожать детей. Вообще-то, в Новой Эпохе потому и не любят женщин, что они умеют рожать. На нового ребёнка не нужно копить огромное количество денег, не спать ночами, чтобы воспитать, не работать потом ночами на редкостное лекарство, если приобретённое дитя будет с отклонениями или врождёнными болезнями. Потому, как дети тоже продаются с наценкой. Недорогие — для небогатых семей, это исключительно инвалиды, предрасположены генетически к шизофрении или психопатии, их могут купить только лишь на черном рынке. Те, что подороже — потенциальный товар для элит; они сильнее, выносливее, красивее, очень редко болеют и способны к шести годам к изучению иностранных языков и решению очень сложных ситуационных и математических задач.       — Ну, хорошо… У вас живут в поднебесной суперлюди. К ним и обращайтесь. При чем здесь забитый и никому не нужный доктор Штадт?       — Тебе разве не хотелось бы положить этому край?! — возмущенно воскликнула Ильза.       — Возможно и хотелось бы, но я до сих пор не знаю кто ты. С чего я должен доверять незнакомке в маске?       — Если я её сниму, то ты будешь меня знать и тогда мы рискуем изменить будущее, породив ещё одну временную ветвь… А мне так это надоело.       — Ну, я же всё равно умру уже через два дня. И ты наверное решишься на ещё один переход в новую временную ветвь для того, чтобы меня увидеть.       — Тебе известно больше, чем нашим ученым.       — Что именно я должен знать такого, чего не знают в твоём времени?       — Ты видел Канцлера Новой Эпохи.       — Чушь. Я никого не видел. А если бы видел, то вы бы также успешно рассмотрели это на своей штуке, которую мы только что видели.       — Конечно же ты прав, Эрик. Но, есть ещё одни проблема. В наших ложах мы до конца не расшифровали принцип работы временных ветвей. Иногда они неспособны показывать на наших устройствах целые десятилетия и таким образом вырываются страницы исторических событий.       — И? Я вот умру и у следующего Штадта спросите.       — Ты думаешь твои предшественники отвечали как-то по-другому?       — Я думаю, что мои предшественники уже сделали всё, что им было под силу и теперь почивают в Вальхалле, куда и я готовлюсь перейти, — со всей отверженностью заявил доктор. — На моих глазах умерли все люди, которыми я дорожил, и тут приходишь ты и просишь, чтобы я тебе поверил. Тебе самой не кажется, что ты слишком много хочешь?       — Да, кажется. Но, к сожалению, у меня нет иного выбора, Штадт. Я делаю это не только ради себя. Я это делаю и ради моего отца.