Вчерашний апокалипсис

      Оба так бы и продолжали говорить до рассвета, но, в один момент у девушки зазвенели часы на руке. Она посмотрела — ровно полночь. Внезапно голова Эрика снова начала болеть, и болеть куда сильнее, чем раньше.       — Что это? — прокряхтел доктор.       — Эффект от перехода между временными ветвями. В твоём случае — осталось недолго. В будущем подобные путешествия будут гораздо безопаснее, чем сейчас. Ты был первой жертвой…       — Хорошо. У нас с тобой осталось немного времени. Уверен, что мои предшественники пытались решить эту проблему.       — Да, они пытались. Каждый старался делать это по-своему. Последний раз тебе практически удалось это сделать… Только не хватило совсем немного: подключить установку.       — Какую ещё установку?       — Не знаю, это было в прошлую попытку. Тогда ты нарисовал какую-то схему. Говорил, что это должно будет помочь.       — И ты, конечно же, её не перерисовала?       — Вот и нет. Сейчас найду, — Ильза достала из кармана клочок бумаги и протянула его доктору.       — Прекрасно. Потёртый клочок бумаги. Плохо видно… — ученый стал скрупулезно рассматривать информацию, изображенную на помятом клочке бумаги. — А можно свет?       В момент по требованию ученого было предоставлено яркое освещение и вместе с тем преобразился весь цех.       — Это больше похоже на сетку фарадея… — пробормотал доктор. — Я ещё хочу немного поразмыслить… — на некоторое время доктор полностью застыл на месте и принялся за мысленные расчеты, перебирая в голове самые разные варианты сооружения применения заданной конструкции.       Штадт стоял неподвижно у источника света примерно час, просматривая каждую завитушку на чертеже. С виду казалось, что головная боль перестала его беспокоить. Наконец, он произнёс:       — Я не мог это начертить.       — Мог. Ты это и начертил, — произнесла утвердительно собеседница.       — Ну как же? У меня с физикой не очень… Хотя… Я понял, что это такое. Это сетка Фарадея, но не простая. На ней особые вольфрамовые нити, которые не так уж и просто достать в Рейхе.       — Здесь есть всё, что тебе нужно, профессор. Только надо поторопиться, потому как у нас мало времени. С каждым часом ты будешь уставать всё больше, как и терять память с геометрической прогрессией. Если ты не успеете сделать всё необходимое до завтрашнего обеда, то боюсь, что ты здесь не задержишься.       Переводчица провела доктора дальше вглубь барака, где располагалось громадное место для работы с разными электронными устройствами и запчастями. Подойдя к ним и осмотревшись, Штадт обратил снова взгляд на неё.       — Даже если я переживу эти три дня, мне понадобится кислотная ванная для нейтрализации щелочной окиси на теле…       — Знаю. К этому я тоже подготовилась. Эрик, принимайся наконец за работу. Мы не можем позволить себе ждать.       — Хорошо, — в очередной раз с трудом из себя выдавил учёный.       Затем он принялся разбираться с проводками, доставать наборы отвёрток, паяльник, металлические прутья и иные запчасти; начал пытаться скрутить всё вместе, чтобы конструкция приняла цельные очертания.       — Не знаю, почему именно такую конструкцию я запланировал, но думаю, что она должна будет подействовать, так как электромагнитные поля этой временной линии точно не облегчат мне жизнь…       Тем временем Ильза до утра таскала воду из колонки, установленной во дворике завода, заливая громадный металлический бак. Наполнив его до половины, она прикатила бочку соляной кислоты и залила доверху раствор, который тут же начал пузыриться и извергать брызги раствора в разные стороны.       — У тебя там всё в порядке? — поинтересовался доктор с другого угла цеха.       — Да нормально всё. Забыла только, что надо лить воду в кислоту.       — Ты что, кислоту в воду лила?! — воскликнул учёный.       — Ага.       Ученый тяжело вздохнул и продолжил винтить своё устройство. «И чему только её отец учил?» — подумал Штадт, загибая проволоки в общее сетчатое волокно и прикручивая к полу. — «Где-то я такое уже видел… А может и нет… Не помню.»       К утру ванная с раствором была готова, а ученый уже доделал сетку Фарадея и затем в неё успешно залез. Сетка полностью покрыла собой часть помещения, но не являлась железной гарантией того, что доктору удастся избежать судьбы своих предшественников.       — И? Ты как? — спросила Ильза.       — Как бы лучше сказать? Не очень. Мне будет очень неудобно здесь жить… Больно! — завопил профессор. — Я не могу так! Что я здесь делаю?! — закричал как не свой, — кто ты такая?!       Девушка подойдя к Штадту просунула сквозь сеть руки и взялась за его лицо, — всё хорошо, Эрик. Это я, Ильза. Помнишь меня?       — Ильза? — успокоился доктор глядя ей в глаза.       — Да. Я спасла тебя сегодня ночью. Ты помнишь, как тебя хотели убить негодяи с оружием?       — Да, да… Я это точно помню… Там был мой друг… Не помню… — пробормотал учёный.       — Возьми себя в руки, Эрик. Ты же помнишь, что должен был делать?       — Да. Сетку Фарадея. Помню… — доктор вздохнул так, будто задыхался. — Она… она не заработала…       — Попробуй сделать её как-нибудь по-другому, док. От этого зависит и твоя, и моя жизнь.       — Как? Что я могу… — прохрипел он и бы перебит.       — Подумай немного, успокойся. У нас ещё есть время.       Ученый сидя в сетке, смотрел в пустоту словно отрешенный. Через несколько минут он проговорил:       — Ильза. Ты здесь? Я тебя не вижу. Подойди ко мне.       — Да здесь я, док, — девушка приблизилась к нему, обхватила его руки и положила себе на лицо чуть не плача. — Ты что-то придумал?       — Да, кажется есть кое-что… Мне нужен хирургический набор и, по возможности, хоть какое-то обезболивающее.