Вчерашний апокалипсис

      Эрик проник в лабораторию и, разложив куб-транспортировщик, принялся перебирать все вещи, что находились внутри, стараясь отложить самые необходимые. Пять минут спустя он понял, что невозможно было выбрать что-то определённо одно из всего множества документов, устройств и химикатов и решил забросить весь куб всеми вещами по максимуму. Время не позволяло больше промедления, история мироздания стояла на кону и до окончания временного отрезка оставалось около трёх минут. Штадт опустошил кабинет полностью, оставив при этом незначительные бумаги, черновики и остаточный материал от экспериментов. В это время со стороны той самой раздевалки, о которой говорила Ильза, послышался какой-то звук, похожий на разбитие оконных стёкол и разлом чего-то металлического. Доктор понял, что это знак и больше нельзя медлить. В мгновение куб свернулся и был помещён в карман тёмного плаща, в который был одет учёный. И он, и его носитель исчезли во тьме коридоров канцелярии.       На половине дороги в раздевалку Эрик вспомнил кое-что важное, о чём просила его переводчица — кровь из носу добыть запечатанный конверт в кабинете Шваффе. Вспомнив это, Штадт вернулся по коридору к лестнице, ведущей наверх, к кабинету. Подниматься было недолго. Кабинет находился на пятом этаже, у чердака здания. Достигнув места назначения, доктор увидел перед собой крепкую железную дверь, которая не могла поддаться какому-либо напору без применения подручных средств. Тут Штадт вспомнил, что в кубе лежат колбы с раствором соляной и азотной кислоты. «Или сейчас или никогда, » — сказал про себя доктор, приоткрыл куб, затем достал две колбы с кислотами и, подобно Альберту фон Больштедту, начал подбирать пропорции адской смеси для вскрытия двери.       Вдруг с нижних этажей послышались чьи-то осторожные шаги. В зловещей тишине было ощутимо присутствие неведомой, коварной силы, которая давала знать о своём присутствии скрипом паркета, звук от которого доносился на далёкое расстояние и казался с каждым разом всё громче. Доктор, недолго думая, принялся своей смесью поливать петли двери, которые оказались на удивление тонкими, а следовательно и хрупкими. Одно мгновенье и дверь покосилась. Теперь в неё можно было заходить свободно: врата распахнулись и сквозь них забрюзжала широкая полоса света от зажженных ламп. «Наверное, министр забыл его выключить. Шваффе всегда забывает это делать, » — подумал Эрик, запрыгивая внутрь.       Оказавшись в середине кабинета святая-святых, Эрик мгновенно развернулся и принялся баррикадировать двери. Благо он обнаружил добротную кочергу у камина и ею запер двери в месте расплавленных петель, а затем приставил к ней кресла, шкаф и холодильник. После доктор подбежал к рабочему столу своего руководителя и принялся рыться в ящиках, вспоминая о том, как министр не любил, когда в его вещи кто-то заглядывает, даже если это особо приближенные лица, с которыми он имел доверительные отношения. В бумагах он рылся менее одной минуты и наконец — эврика! Искомый конверт был в руках и стоило подумать о том, что пора бы наконец убраться из этой запретной зоны.       Не успел Эрик даже сделать шаг в сторону выхода, как в двери раздался стук, который тут же усилился и по двери можно было увидеть, какую не дюжую силу к ней применяют с противоположной стороны от учёного. В страхе Штадт утратил на мгновение рассудок, начав судорожно осматриваться по сторонам в надежде найти хоть какую-то лазейку. Его взгляд остановился на крышке люка, которая располагалась на потолке кабинета и была заперта на небольшой навесной замок. Доктор быстро запрыгнул на стол и легко отдёрнул механизм замка за язычок, чтобы проверить прочность механизма. Штадт взглянул на настенные часы: прошло целых двадцать минут. Это было больше отведённой нормы по договорённости с переводчицей. Делать было нечего. Со стороны лестничной клетки кто-то не на шутку принялся выбивать двери и времени не было даже для того, чтобы составить хоть какой-то адекватный план и пришлось действовать по инерции; просто машинально. Внезапно Штадт вспомнил, что носил на руках свои высокотехнологичные перчатки с усилителями и понял, что в состоянии справиться с такой незначительной преградой, как небольшой замочек. Он вновь поднялся на крышку письменного стола и изо всей силы рванул за люк, оторвав замок с петлёй, затем тут же, с помощью своих перчаток, не подымая лестницы, нырнул в отверстие в потолке и помчался по чердаку так быстро, насколько позволяли боль и неудобства с вшитой в его тело сеткой Фарадея.       Так Эрик доковылял до конца чердачного помещения, держа в голове досадную мысль, что напрасно он не закрыл за собой люк, но уже поздно и в данный момент была нужда в том, чтобы побыстрее и подальше удрать из этого гнетущего места. Дошел до ближайшего люка — закрыто. Дёрнул ещё раз, и несколько. Напрасно. Только в никуда тратились драгоценная энергия и уже присутствовала ощутимая усталость. Напомнила про себя недавняя сложная операция. Внезапно Эрик заметил, как в люке мелькнул чей-то силуэт, одетый в форму. Штадт подбежал к очередному окну, и открыл его нараспашку, потом вылез уже наружу и залез на крышу здания. Теперь было деваться некуда и могло помочь только чудо. Доктор осторожно, небольшими шажками продвинулся в сторону от окна и скрылся за фрагментом выступа крыши дома, потом, пригнувшись в позе полуприседания, так же тихо прополз часть пути, переступая через вентиляционные трубы с причудливыми винтами и завитушками систем с различными размерами, за некоторыми из которых можно было скрыться.       Таким образом ученый пробежал чуть больше половины крыши многоэтажки и, привстав оглянулся, увидев на расстоянии около двадцати метров от чердачного окна человека, разглядеть которого в лунном свете можно было лучше. Незнакомец был высокого роста, одет в военную форму с различительными знаками тайной полиции, на лице же находился респиратор. По выражению глаз Штадт узнал в нём своего старого знакомого — Конрада Зорге. Увидев его, ученый хотел было поприветствовать, подойти и пояснить, что это какое-то недоразумение и всё происходит ради науки и спасения истории, но тут ход мысли остановило появление отряда незнакомцев в балаклавах, которые оказались словно из воздуха возле чердачного окна в двадцати метрах от Конрада, вооруженные автоматическим оружием.       Зорге не смог узнать Штадта в силу плохого освящения и того, что доктор был одет не в свою повседневную одежду, а в черный гибкий костюм, по виду сделанный на манер акробатических трюков, специально предназначенный для шпионских вылазок, обмотанный специальными ремнями посреди пояса и подвязан в виде подтяжек, на которые крепились карабины и мотки верёвок альпинистского снаряжения. Только когда неузнанный Штадт в испуге метнулся прочь, с ещё скорой быстротой сыщик понял, что что-то не так и, обернувшись, увидел сзади себя тех самых незнакомцев, одетых в боевую униформу без знаков отличия на манер наёмников или каких-то спец отрядов, держащих на перевес орудия неизвестного происхождения. На них можно было рассмотреть налокотники и наколенники для защиты, а черные балаклавы — маски — казались какими-то матовыми, изготовленными из карбоноволокна. Конрад не осознал, что происходит и повернулся к неизвестным людям, чтобы поговорить, но, увидев, как они приготовили орудия и взвели на боевые взвода курки, решил прыгнуть и скрыться за ближайшую преграду в виде очередной кирпичной, вентиляционной пристройки. И это его спасло — не успел Зорге упасть за прикрытие, как раздалась очередь выстрелов в его сторону (или в строну Штадта). Ясно было одно: эти люди вооружены и очень опасны и скорее всего они каким-то образом связаны друг с другом. Зорге ощутил себя между молотом и наковальней, но, вспомнив, что первый незнакомец прежде всего убегал от него, Конрад тут же вытащил свой пистолет и помчался в сторону вора, которого увидел в Штадте. Теперь крыша превратилась в настоящее поле для охоты за диким зверем и в роли добычи мог оказаться или злоумышленник или полицейский. Или оба сразу. Продвигаясь к противоположному концу крыши, Конрад старался совершать это зигзагами, потому как постоянно слышал из-за спины выстрелы. Всё происходило без звука, и у сыщика складывалось такое ощущение, что отряд был предназначен исключительно для точечных молниеносных операций, никак не для длительных битв в здании. Но, это было только чувство и оно покинет его на некоторое время.       Тем временем Эрик добрался до конца дома и встал на самый край в надежде разглядеть хоть что-то. Обзору мешал налетевший из ниоткуда туман, часть вентиляционных труб и вспомогательных зданий. Это оказалось бесполезным занятием и Штадт принялся обдумывать то, как ему выбираться, и смотрел за разные решетки у вентиляции, стараясь наметить слабое место в ограде. Позади были слышны глухие выстрелы; шла перестрелка. Определённо он понял, что отряд решил заодно избавиться и от Зорге, как от ненужного свидетеля. Но они не учитывали одного: Зорге был далеко не гражданский и умел обходиться со своим табельным оружием так, будто это был не пистолет, а снайперская винтовка. По некоторым рассказам от знакомых Эрик слышал, что однажды на Восточном фронте Зорге приходилось в одиночку держать оборону целого склада с боеприпасами несколько недель, до тех пор, пока не подоспело подкрепление. Но, это всё в данный час было не важно. Эрик понимал, что если его обнаружат и уличат в краже информации, содержащей государственную тайну, то в лучшем случае ему дадут пожизненно. Внезапно у него за спиной, буквально в пяти метрах, появился сам Зорге с пистолетом, который тут же был направлен на доктора.       — Именем великого Рейха! Руки вверх, мерзавец! — возгласил разведчик.       Делать нечего. Штадт поднял руки вверх, но попятился к краю дома. Зорге скомандовал не двигаться, но Эрик не внял словам полицейского и прыгнул вниз. Выстрел. Это Конрад промахнулся (или намеренно это сделал, ожидая, что выстрел остановит злоумышленника). Теперь это тоже не имело значения, потому как вор скорее всего теперь телом целует асфальтную дорогу, а душой пополнил ряды бойцов Вальхаллы. За спиной у Зорге все ещё маячила опасность: незнакомцы решетили перед собой всё, что видели. И он принялся отстреливаться в ответ. Наконец-то первая жертва и одним противником стало меньше, но их всё ещё оставалось немало, около десяти-девяти человек. Все они беспрерывно продолжали свой ход, планомерно осыпая свинцом всё вокруг. Внезапно из того самого края, в который погрузился незнакомец, вынырнул летающий автомобиль незнакомой марки и модели, на капоте котрого находился Эрик Штадт, лежа плашмя и недоумевая от того, что произошло. Но, недоумевания было не видно так же, как и всех остальных эмоций участников происходящего из-за масок. Единственный, чьи эмоции можно было видеть, сидел в переднем салоне автомобиля, парящего над зданием рейхсканцелярии. На лице переводчицы из Новой Эры по имени Илиза, что спасла человека, от которого зависело будущее человечества в её временной ветви, сияла улыбка и радость.