Вчерашний апокалипсис

      Специально для Эрика завтрак имел привычный, по меркам его времени, вид: запеченное мясо, картошка, салаты, некоторые специи и бокал пражского пива, который добавили по просьбе самого Штадта. Компания сидела в столовой; в том доме, где учёный встретил утро. Стены здесь, полностью прозрачные, открывали обзор на другую часть оранжереи, по которой гуляли гибридные существа, совершенно непохожие на животных эпохи Четвёртого рейха: небольшие пони размером с собаку резвились, бегая друг за другом. Ирла сказал, что это «выведенные кондилартры». Подробная карта их генома была создана во время путешествий в одном из санкционированных миров, в котором они хорошо сохранились и жили до недавнего будущего. Возле кондиляртров, свернувшись, на лужайке лежал зверь, похожий на кота, только с ярко-зелёными полосами на матовой, черной шерсти. Ирла объяснил, что ночью он светится, дабы приманить насекомых, а если его напугать, то он станет невидимым и будет пытаться укусить того, кто напал. Этот вид окрестили «муносом», от слова «луна». Другие же жители оранжереи были менее заметны, поскольку любили прятаться в траве.       Присмотревшись, Штадт увидел созданий, похожих на ежей, но окраска их была желтой, а сквозь кожу местами проглядывались их внутренние органы. Хозяин рассказал, что это ехидноподобные крысы. Их вывели для препарирования и экспериментов. Эти животные способны выдерживать огромные нагрузки, неимоверно высокие и низкие давления, перепады в температуре, также укусы самых ядовитых змей, изготовлением противоядия которых занимаются отдельные ложи. Оружием этих ехидноподобных крыс являются иглы, что, подобно иглам дикобраза, выстреливают в нападающего, подобно выстрелу из дротика индейца Амазонии, а их интеллект до сих пор используют для поиска пострадавших при обвале в шахтах Эпохи.       Рядом с котиком резвились ещё двое разноцветных лисят, которым Ирла дал название «фоксоиприты». Они были созданы им лично, а идея — подсмотрена в одной из соседних временных ветвей: там обитали зверьки похожие на волков, но их геномы содержали кошачий ген.       Эрик, сидя за столом и беседуя с хозяином этого звериного парка, не переставал удивляться. В ногах у него лежал, свернувшись клубочком, красный лисёнок, а на руках у Ирла сидел синий. При том Ирла говорил, что увиденное — это всего лишь доля того, что он сотворил во время своих научных работ. А основная его любовь — это любовь к морским созданиям, одно из которых плавало в аквариуме, где отдыхал Эрик.       — Вам у нас нравится?        — Ещё не до конца понял, где я нахожусь. У вас здесь всё так непривычно… Сложно даже сказать: мы на земле, под землёй или над ней?       — Мы под землёй, дорогой коллега. Есть, безусловно, возможности проживания над землёй, но пока нам удобней так. Обычно зевакам нравится заглядывать за высокие заборы. Когда ты под землёй, зевак автоматически становится меньше, потому что не каждому может прийти на ум заглянуть под землю, и точно никто не скажет, где именно под землёй живет конкретный член ложи.       — У вас очень вкусная еда. Интересно, из чего её готовят?       — У нашей ложи есть поля, где выращиваются натуральные фрукты и овощи.       — На крыше какого-то небоскрёба, наверное?       — Нет. Поля держатся на специальных платформах, которые поддерживаются в воздухе за счёт нескольких двигателей тепловой солнечной энергии, что в разы удешевляет затрат на содержание.       — Это так прекрасно! — Эрик восторженно хлопнул в ладоши. — Для меня это словно свежий глоток воздуха после стольких лет мракобесия в рядах рейхсгвардии кайзера. Из таких полей питаются и обычные люди?       — К сожалению, нет, дорогой доктор. Мы кормим их специальными белками и углеводами, которые синтезируют наши подземные грибковые фермы.       — Хм, — протянул учёный, — а это безопасно для их здоровья?       — Кому какая разница, дорогой Штадт? Это всего-навсего бесполезная рабочая сила для Канцлера, которую больше нечем занять. К нему могут попасть даже из числа самых влиятельных лож. Сколько бы они не закладывали жертв в его имя… — сказав последнее на эмоциях, Ирла поперхнулся. — Короче говоря, до них нет никакого дела. Кстати, мы с Зодом пытались обратиться к нему, чтобы он дал нам хоть пару человек из-под шахт для опытов. Нас на половине дороги завернули его бравые вояки — тогда даже мне досталось. Чудом выбрался благодаря Зоду. Да, Зод?       — Да, Ирла. Всё так и есть, — ответил лакей так же холодно, сидя за пустой тарелкой и поочерёдно посматривая на каждого из сидевших за столом.       — Я так думаю, у вас до сих пор не отменили денежную мену?       — Как это: жить без денег? Конечно же, мы получаем безвозмездную оплату на каждого едока в ложе.       — Странно, как это в вашей Новой Эпохе ещё кризис не настал?       — И не настанет. Обо всём беспокоится лично Канцлер. Даже надоело, что нам так мало платят.       — А вашим рабам платят?       — Многие спрашивают: «Зачем им вообще нужны деньги?». Им под землёй не с кем торговать, кроме как с крысами. Нашим потребностям надо больше денег. Но, прошу, давайте не будем об этом? Сегодня такой хороший день… Хотя бы его я хочу посвятить своей доченьке и не говорить о политике.       Неудобная минута молчания прошла, и Ирла продолжил:       — Доченька, ты нашла то письмо, что я просил принести?       — Да, пап. Оно было именно там, где ты и сказал, — Ильза достала конверт из своей сумочки и передала его отцу. Тот некоторое время рассматривал его. — Конверт распечатан. Вы ничего оттуда не брали?       — Нет, пап. За это могу поручиться я и наш гость Эрик, — сказала Ильза с детской улыбкой.       — Я считаю, что у нас нет оснований не доверять господину Штадту… Так ведь?       Эрик в ответ кивнул головой, отпивая очередной глоток пива. Затем он продолжил разговор:       — Вы говорили, что ваша ложа занимается биологическими исследованиями?        — Да, занимается, как видите. На её счету безумное количество открытий, также мы изобретаем генетически модифицированные микроорганизмы, способные расти и размножаться в экстремальных условиях, — ответил доктор Ирла, передав конверт в руки Зоду.       — Это как-то связано с перенаселением планеты?        — Да, увы и ах. К середине прошлого тысячелетия все запасы ресурсов были истощены, даже плодородные почвы подверглись ужасающей эрозии. Нам пришлось что-то придумывать. В результате, Зод, когда ещё был человеком, придумал способ интенсивного обогащения неплодородной земли, и вместе мы вернули черноземью его плодородность, получили первые гранты.       — Как это интересно…       За такое недолгое время, проведённое в апартаментах Ирлы, Эрик успел сильно измениться, и не только внешне — ещё и морально ему стало очень легко. Он ощутил, что может позволить себе разговаривать на абсолютно разные темы: он увлёкся разговором про эти неведомые доселе организмы и, проникшись духом новаторства, стал сам выдвигать встречные гипотезы и предложения собеседникам, выказывая желание помочь в дальнейшем научном развитии. Он интересовался этим, задавая Ирле разные вопросы и предлагая свои технологические решения.       — Коллега, почему бы нам с Вами не дать Зоду вторую жизнь?       — Вы имеете ввиду выращивание генетического клона с дальнейшим внедрением его сознания в тело?       — Да. Думаю, что для него это будет единственно верным путём к спасению.       — Даже не знаю, герр Штадт. У нас запрещено переселение сознания в органическое тело после смерти первого тела: это так рискованно…       — Не рискованней, чем попытка убить Канцлера Новой Эры, — шепнул Штадт.       — Хорошо, что в моем доме Вы говорите эти слова шепотом, потому что к нам в любой момент могут телепортироваться его бездушные полицаи с андроидами, которым не стоит труда с нами справиться, — Ирла щёлкнул пальцами руки. — Это будет даже быстрее, чем вы успеете услышать этот щелчок… Хотелось бы поболтать с Вами ещё, дорогой коллега, но нам нужно переходить к делу, — подытожил Ирла, положив свою руку на руку Ильзы. Та ощутив это, прикрыла лицо от смущения.       — Пожалуй, я соглашусь с Вами. Время не терпит отлагательств, — ответил Штадт, допив бокал пива.       Завтрак был окончен. Эрик поблагодарил коллегу за привычную для себя питательную и вкусную пищу, а посуда была в мановение ока убрана со стола усилиями Зодаа. На столе её заменой стал поднос с чашками кофе.       Вскоре за круглым столом перед всеми образовался прозрачный голоэкран.       — Итак, начнём-с по порядку, — сказала Ильза, показывая всем раскладку по биологическим показателям знаменитых современников Штадта. — Я использовала известные параметры роста и высокие показатели интеллектуального коэффициента, которые применила с учётом эпохи Эрика, и таким образом провела выборку. Вот — номер первый, — она указала пальцем на иконку в голоэкране, и та развернулась в огромный портрет. — Племянник кайзера — кронпринц Отто Клаус фон Гогенцолерн, известная в кругах личность. В 2023-м с отличием окончил Венский университет по специальности инженер-программист. Из увлечений: благотворительность, конструирование робототехники, спонсирование научных исследований в области военных технологий. Рост два метра и два сантиметра. Следующий, — девушка нажала на следующую иконку, и в голоэкране развернулся следующий портрет. — Сын кайзера — кронпринц Пражский и Берлинский генерал люфтваффе Иоганн Леопольд Сигизмунд Антон Йозеф Фердинанд Берхтольд фон унд цу Пюллюц, Фраттлинг унд Унгаршиц, в 2020-м окончил Берлинский университет на факультете технических наук по специальности нанотехнологии. Увлечения: девушки, автомобили, разведение редких пород лошадей. Рост два метра и три сантиметра.       — Да, я его помню. Когда-то мы с ним побились об заклад, что за месяц я смогу перевести рейх на автономное снабжение по энергетике. Оказалось, что статистики просто умалчивали продажу на сторону громадного количества электроэнергии… Конечно, министра тогда разжаловали, а тех, кто считал цифры неправильно, повесили. Тогда кронпринц Иоганн сильно обижался на меня и говорил, что спор был нечестным; будто я всё знал.       — И последний — министр химической промышленности барон Зигмунд фон Баум. Закончил в 2024-м факультет естественных наук Венского университета. Увлечения: яхты, благотворительность и азартные игры. Рост два метра и два сантиметра.       — Да… А этот шесть лет назад мешал мне развернуть линию по отстраиванию наших заводов «Фольксваген». Его уговорили помочь мне на силу. Пришлось через Шваффе разрешать этот конфликт… Не давал ресурсов, оправдывая тем, что, якобы, все они ушли на фронт. Их немного, и на проверку каждого, по большому счёту, у нас времени хватит. А что известно по версии истории этого периода?       — В том то и дело, что на них практически ничего нет. После 2040-го года эти люди будто сквозь землю провалились. Их нигде нет. Нет ни одного известного документа, который мог быть ими подписан.       — Однако же и это интересно… И каков план?       — Они нужны нам здесь. У нас есть все возможности, чтобы удерживать их без каких-либо следов.       — И что это должно будет нам дать?       — Глупенький Эрик… — вздохнула Ильза. — Мы узнаем их желания, мысли, намерения и всё, что им может быть известно про Канцлера Эпохи. Они должны знать что-то о нём. Такой конверт, который ты нашел у Шваффе, имеется у каждого из них. Мы находили такие конверты в их личных вещах, которые доставали из купленной антикварной мебели. Я сама думала, что это может быть миф, но это правда.       — Значит, Шваффе тоже…?       — Нет. Он лишь жертва интриги. По крайней мере, это я прочла в его письме. А чьей интриги — это нам и предстоит узнать.