Family thing

Было тепло, пожалуй, даже жарко и очень уютно. Тимоти потянулся, просыпаясь, легонько погладил Арми по спине и широко улыбнулся. Ему не приснилось, ну надо же. Летом Арми, а иногда и Оливер, часто приходили в его сны. Порой они были обжигающе-горячими, совершенно порнографическими. Порой нежными, хрупкими, бесплотными. Но и те, и другие оставляли после себя горчащее послевкусие, от которого хотелось плакать. А сегодня — Тимоти старательно облизал губы — сегодня было солёно. Мечты были горькими на вкус, а реальность оказалась соленой. Тимоти фыркнул и тут же обеспокоенно посмотрел на Арми — не разбудил ли. Тот спал на животе, одной рукой обнимая подушку, другой прижимая к себе Тимоти. Судя по ровному, глубокому дыханию и расслабленному выражению лица, просыпаться он не собирался. Такой совместный сон был для них в новинку — в Италии у них был режим, Лука, Элизабет. В лучшем случае у одного из них звонил будильник, чаще же кто-то из них уходил к себе где-то в середине ночи. Так что Тимоти решил воспользоваться редкой возможностью. Поерзал, устраиваясь поудобнее и улыбнувшись тому, что Арми, почувствовав его шевеление, инстинктивно обнял его крепче, прижимая к себе, и уснул тем мягким, неглубоким, но сладким сном, который случается под утро, когда уже не хочется спать, но слишком тепло и уютно, чтобы просыпаться. *** Во второй раз Тимоти открыл глаза, когда в окно уже било не по-зимнему яркое лос-анжелесское солнце. Арми по-прежнему спал, даже не сменив позу. Морщинки разгладились, он выглядел отдохнувшим и помолодевшим. Удовлетворившись увиденным, Тимоти начал осторожно выбираться из-под тяжелой расслабленной руки, придавившей его к кровати. Арми замычал недовольно, сгреб его в охапку и резко открыл глаза. — Тимми, — он перевернулся так, что Тимоти оказался лежащим на спине, а Арми нависал над ним, пристально разглядывая. Тимоти почувствовал себя кроликом, который не может пошевелиться под взглядом удава. Только у его удава взгляд был теплым, восторженным и голодным. — Тимми, — Арми бережно гладил его лицо и шею этими чертовыми огромными руками, которые, казалось, могли охватить его целиком и всегда на раз сводили Тимоти с ума. — Арми, — беспомощно прошептал он, как будто прося о чем-то. Сегодняшние ласки были нежными и медленными, томными, почти такими, как в Италии, когда целовались Элио и Оливер. С той лишь разницей, что там за поцелуем следовала команда “снято!”, а здесь… здесь был еще один, за ним третий. Тимоти уже задыхался, Арми смотрел, как и вчера, потемневшим, жадным взглядом, его руки были везде, нежность сменилось страстью, желание быть как можно ближе затопило все тело. И Тимоти почувствовал, что опять уплывает, не в силах осознать, в полной мере ощутить происходящее. Он был настолько внутри, настолько погружен в водоворот собственных эмоций и реакций, что отдельные действия — свои или чужие — мозг фиксировать отказывался. Константой оставался только Арми, казалось, только его взгляд удерживает Тимоти на этом свете. А смотрел Арми, не отрываясь, замечая малейшую реакцию Тимми на каждое движение, каждую ласку. Стон, резкий вдох, широко распахнувшиеся глаза, закушенная губа — все служило пищей для внутренних демонов Хаммера, которые от голода грозились разорвать его изнутри. Арми не думал о себе, стремясь доставить Тимми максимальное удовольствие. Не в последнюю очередь потому, что непосредственная реакция Тимми, его поплывший взгляд, хриплые стоны, судорожные попытки быть еще ближе, прижаться теснее были эффективнее, чем самые изысканные ласки. Арми казалось, что Тимми мистическим образом, самим собой стимулировал центры удовольствия прямо у него в голове. Кроме того, Арми ревниво хотел убедиться, что по-прежнему способен заставить Тимми потерять голову, полностью отдаться процессу, а значит, и самому Арми. Эти собственнические замашки заставляли его морщиться и стыдиться самого себя, но поделать он с ними ничего не мог. Тимми выгнулся в его руках и обессиленно упал на кровать. — Арми, Арми, Арми… — Шшш, я здесь, малыш, — он крепко обнял Тимми, ласково гладя по спине. Тимоти медленно приходил в себя, начиная адекватно и в полной мере воспринимать внешний мир: горячие мокрые простыни, запах пота и секса, бережные прикосновения Арми, его возбуждение… Хм… — А ты? — Я подожду, пока ты отдохнешь, — на губах Арми играла такая довольная улыбка, что Тимоти передумал смущаться. — Ты настолько невероятный, что, боюсь, мне потребуется время. — По счастью, тебе все двадцать… — Двадцать один! — Двадцать, так что слишком долго мне ждать не придется, — Арми наклонился и поцеловал его, сначала неторопливо и нежно, но постепенно все с большей страстью, и Тимоти осознал, что он более чем готов ко второму заходу.

***

Когда они, наконец, выползли из постели, на улице был полдень. Арми ушел в свой душ, а Тимоти, наскоро ополоснувшись в гостевом, спустился вниз. Все вопросы и сомнения, которые он так виртуозно проигнорировал вчера, вернулись и стали гораздо настойчивее. На кухне никого не оказалось, и он пошел бродить по дому, знакомясь с жилищем Арми, гадая, какую из вещей выбрал Хаммер, какую Элизабет, а какую вовсе посоветовал дизайнер. Вдруг кто-то чуть не сбил его с ног, выбежав прямо на него из бокового коридора. — Ты такой же соня, как папа! — обвиняюще воскликнула Харпер. — Пойдем скорее, будем играть в пиратов! Так и застала их Лиз, вернувшаяся домой через пару часов: спящий в своей переносной колыбельке Форд был гордо назначен коком, Харпер была штурманом, Тимоти старпомом, а капитаном — сидящий в кресле и полностью погруженный в планшет Арми. — Вы хоть завтракали? — Привет, Лиз! Мы пираты, нам не до таких мелочей. Кроме того, наш кок устал и прилег отдохнуть, — смеющийся Тимоти махнул рукой в сторону колыбельки. “Я была права как никогда, — подумала Элизабет, — оба отдохнувшие, расслабившиеся, довольные”. — Арми! — А? — Хаммер вздрогнул и поднял взгляд от планшета. — Я могу простить Харпер — она заигралась. Но ты? Обеденное время, а наш гость еще не завтракал. Бегом на кухню. Арми с сожалением отложил планшет и поплелся следом за остальными. Мысленно он был еще в сценарии, который только что прорабатывал. Эта сцена никак не укладывалась у него в голове с момента первого чтения, и он уже решил, что поговорит о ней с режиссером. Но сегодня она наконец сложилась, и он боялся упустить вдохновение. К счастью, за поздний завтраком беседу поддерживали Лиз и Тимоти, обсудившие общих знакомых, последние модные тенденции и новые фильмы. Арми включился, когда Тимоти рассказывал про свои последние съемки. — Ого, ты к нам вернулся? — беззлобно подколола его Лиз. Она видела, что сегодняшняя задумчивость Арми кардинально отличается от вчерашней, поэтому не беспокоилась. — У меня в голове наконец эта сцена встала на свое место. Помнишь, я говорил? — Лиз кивнула. — Я никак не мог понять в одном месте, почему мой персонаж так странно и нелогично себя ведет, — объяснил он Тимоти. — И вот только что все сложилось! — Арми улыбнулся. — Слушай, круто! Мне иногда требуется перечитать уйму дополнительных материалов, чтобы понять свою мотивацию или других. — Ты просто еще маленький! — Сам-то... За веселой перепалкой они закончили завтрак, и Харпер увела Арми в игровую — он давно обещал ей собрать железную дорогу, и сегодня не было никаких причин ей отказать.