Испытание холодом и огнем

Энни почти бегом добралась до автобусной остановки. Сердце ее все еще так сильно колотилось, что она прижала правую руку к груди, боясь, что оно выпрыгнет. Разумеется, это очень детский страх. Но и Лаув все еще была самым настоящим ребенком. В левой руке она продолжала крепко сжимать маленький мешочек. Девочка пыталась отдышаться, но у нее ничего не получалось. Ей начало казаться, что что-то тянется за ней от оставленных позади развалин. Что-то, что готово сомкнуться и задушить ее, разрушить навсегда. С каждой секундой девочке все труднее было стоять на одном месте. Какое-то навязчивое чувство внутри нее говорило ей бежать, бежать, не останавливаясь, не оборачиваясь. Когда она уже была готова сорваться с места, чтобы быстрее убраться оттуда, впереди появились два больших желтых глаза подъезжающего грязно-красного автобуса. Его вид вселил в девочку уверенность в том, что будет все хорошо. Стоило ему остановиться и открыть двери в пустой салон, как девочка тут же забежала внутрь. Никто, кроме ее семьи, никогда не доезжал до этой последней остановки. Но автобус никогда не менял своего маршрута за последние несколько десятков лет. Ни разу с тех самых пор, как он в первый раз проехал по нему. Девочка быстро отдала водителю деньги и заняла одно из самых дальних в салоне мест у окна. В какой-то момент малышке показалось, что кто-то наблюдает за ней оттуда, и она резко отпрыгнула от него, сев на середину и закрыв глаза руками. Водитель подозрительно покосился на нее через зеркало заднего вида, но не сказал ни слова. Он прекрасно знал, что это за девочка и какие у нее проблемы. Но, как и многие жители города, водитель предпочитал замалчивать и игнорировать проблемы, а не решать их. Потому и сейчас он просто продолжил свой маршрут, развернув автобус обратно в сторону города. Стоило ему тронуться в сторону дома, как девочка начала медленно приходить в себя. Во рту у нее был гадкий соленый привкус, а по щекам текли слезы. Девочка плакала и даже не замечала этого, так ей было страшно. Кажется, даже когда пикси устроили пожар в школе, ей не было так страшно. Сильнее она боялась только того символа на стене разрушенного дома. Но она совсем не хотела думать о нем. Поняв, что плачет, Лаув вытерла слезы руками, и только сейчас вспомнила, что левой все еще сжимает в руках мешочек из старого дома. На ощупь он был мягкий и теплый, словно домашняя грелка. Но внутри не было горячей воды. Девочка чувствовала что-то твердое, когда пыталась прощупать, что там. Взглянув на водителя, Энни решила, что ничего страшного не случится, если она посмотрит одним глазком, что там. Она развязала тоненькую красную веревочку, связывающую мешочек, и высыпала его содержимое на соседнее сидение. Внутри оказались маленькие, не больше двух сантиметров, узкие каменные пластиночки, изрисованные неизвестными малышке рисунками. Девочка аккуратно дотронулась до одной из пластинок. Она оказалось гладкой и теплой. Видимо, именно из-за них нагревался мешочек из старого дома. Символы с камушков очень напоминали Энни рисунки на той стене. Чтобы в этом убедиться, она стала перебирать их одну за другой, складывая неподходящие обратно в мешочек, пока не увидела ту самую, что напомнила ей недоделанную елку. Этот рисунок ничем не отличался от всех остальных. В этот раз он не пылал огнем и не светился, не был горячее всех остальных пластинок. Лаув долго смотрела на него, словно пытаясь понять, почему рисунок в доме был таким страшным. Но она не могла этого понять. Девочка решила, что в этом точно замешано что-то необычное. А значит, такой ловец как она обязан во всем этом разобраться. В тот дом в ближайшее время девочка точно не решилась бы вернуться. А значит, эти рисунки – последний ее шанс решить эту загадку. Когда автобус в первый раз остановился, и в него кто-то зашел, девочка быстро закинула оставшиеся пластинки обратно в мешок и завязала его, надеясь, что узел не распадется. Она не была сильна в завязывании шнурков, несмотря на то, что многие дети в ее возрасте уже были профессионалами на этом поле и делали из веревочек самые разные бантики, которые, как казалось малышке, никогда не развязывались. Убирая мешочек в карман курточки, девочка услышала тихий горький вздох. Но никто вокруг нее не мог так вздохнуть. Энни решила, что ей просто показалось. Или она услышала кого-то, кто пока не собирался показываться. Ленивый автобус ехал медленно, изредка подбирая на остановках одиноких путников. Многие сейчас были на работе. Остальные не очень любили старый шатающийся автобус. Некоторые были уверены, что он только мешает, лишний раз загрязняет прекрасный чистый воздух Корверида. Причем против машин люди ничего не имели. Возможно, это потому, что они были только у каждой четвертой, а то и пятой семьи на весь городок. Еще люди ничего не говорили насчет поезда, что ранним утром забирал людей на работу в большой город, а вечером привозил их обратно. Но без него Корверид был бы совсем отрезан от остального мира, затонул бы среди гигантских деревьев и древних легенд, став частью истории. Смотря на дома, проплывающие за окном, девочка задумалась о городе, в котором ей довелось родиться. Их городок никогда не был особо богатым. Только две вещи помогали ему не прийти в абсолютное запустение: шахта, находящая в небольшом отдалении от города в северной его части, и редкие приезды туристов. Угольную шахту Энни видела только один раз в своей жизни. И ей там очень не понравилось. Она посетила её с классом во время школьной экскурсии, чтобы лучше познакомиться с историей городка. Все дети были восхищены этим днем и большой, уходящей вглубь земли шахтой. Внутрь школьников не пустили, но помещения на поверхности показали с радостью. Все веселились, смеялись и обсуждали увиденное, представляя, как много интересного кроется в глубинах шахты. Улыбчивые, хотя и усталые шахтеры с удовольствием рассказывали детям множество разных историй. Только Энни грустила, в отличие от остальных ребят. Лес вокруг шахты был вырублен, чтобы ничего не мешало машинам каждый день увозить весь добытый шахтерами уголь. И это место выглядело как огромный уродливый шрам. Девочка легко могла представить, какие там раньше росли большие и древние деревья, как среди них летали феи и ходили тролли, пробираясь к своим домам. Она могла представить всю боль зелиген, что охраняли этот лес, но не смогли предотвратить эту вырубку. Девочка не понимала, что их город был построен на такой же вырубке и только из-за огромных угольных запасов в этой шахте. Она не знала, как природные ресурсы помогли их городу выжить. Конечно, им это рассказывали на уроках, и даже не один раз, но девочка никогда не воспринимала эти слова всерьез. Сейчас у шахты дела идут все хуже, потому что угля добывают все меньше и меньше. На уроках окружающего мира у Энни и ее одноклассников пару раз спрашивали, что о том, что они думают о планах городка по вырубке лесов вместо добычи угля. Только Лаув была против из всего класса. Зато Энни очень нравились редкие туристы, приезжающие в город. Эти люди не знали о ней, не слышали никаких слухов, а потому всегда были милы. Девочке нравились их истории о других городах и даже странах. Нравилось то, что они так много знают о лесе, что окружал их городок. Энни было очень жаль, что жители Корвида не очень любили рассказывать о том, что раньше это место считалось проклятым. Ей очень нравились эти истории. Именно от туристов девочка однажды узнала, что, если немного пройти на восток от города, обязательно попадешь в каменный круг, в котором раньше собиралось несколько десятков ведьм. По крайней мере, если верить некоторым старым расплывчатым записям, в которых косвенно упоминается именно этот самый лес. Энни слышала, что раньше в это место мог попасть любой человек. А потом на эти земли пришли христиане со своими порядками, а ведьм объявили пособниками дьявола и начали за ними охоту. Тогда они спрятались где-то в этом лесу, и служители церкви потеряли их след среди древних деревьев. Один человек рассказал девочке, что сами духи помогли ведьмам спрятаться от воды и огня. Больше о них до создания Корвида никто ничего не слышал. Когда шахта открылась, и город начал строиться неподалеку от нее, люди услышали разные песнопения на незнакомом им языке, увидели странные тени, скользящие по их домам. Они вызвали священников и долго с ними искали нечистых в округе леса, но нашли только таинственный каменный круг, к которому все побоялись подойти. Священнослужители объявили это место проклятым и запретили даже упоминать о нем. Но сейчас, в двадцать первом веке, эта информация как-то просочилась в вездесущую интернет-паутину, привлекая путешественников и искателей разной чертовщины. В любом случае, Энни слышала от мамы, что все больше людей вынуждено ездить в далекий для маленькой девочки большой город, чтобы заработать деньги. За этими внезапными мыслями Энни не сразу заметила, как началась метель. Люди стали напряженно всматриваться в окна, за которыми ничего не было видно, кроме снега, быстро пролетающего мимо. Водитель включил дворники, но они не справлялись с внезапной метелью. «Началось», – услышала девочка чей-то довольный голос и начала вертеть головой в поисках того, кто это сказал. Но вокруг все молчали. Девочке показалось, что кто-то нашептал это ей прямо в ухо. Но рядом никого не было. – Это так странно, – спустя какое-то время услышала Энни разговор двух людей, сидящих на несколько сидений впереди нее. Их голоса не были похожи на тот, что она услышала до этого. Тот голос был довольным и очень приятным, как показалось Энни, хотя и немного хриплым, словно от долгого молчания. Эти же два голоса были совсем другими. – Сегодня ничего не говорили о том, что может начаться метель. Было же так тепло. Природа не может так быстро поменяться, – они говорили тихо, но девочка могла их услышать. Голос первого был громким и басистым. Потому его шепот было хорошо слышно даже в задней части автобуса. – Я наоборот слышал, что в ближайшее время снег начнет таять от аномально теплой погоды… – на какое-то время они замолчали, всматриваясь в окно. – Хотя, скорее всего, наши горе синоптики опять где-то ошиблись, вот и все, – мужчина попытался улыбнуться, но вышло у него это несколько натянуто. Его голос был более тихим и резким, как будто кто-то затачивал ножи на кухне. – Но у меня Марта прекрасно сама определяет погоду. Она тоже говорила, что в ближайшее время никакой метели не будет – Ой, да много твоя Марта понимает, – один мужчина отмахнулся от другого, заставив того обиженно замолчать и демонстративно отвернуться от окна. Больше они ни о чем не говорили. Весь автобус погрузился в напряженную тишину, прерываемую только завыванием ветра на улице. В палатах золотого дворца повисло молчание. Никто не знал, что сказать насчет разбушевавшихся духов природы. Многие уже пытались успокоить их с того момента, как началась эта метель. Но все потерпели неудачу. Даже Тор с его могучим молотом сидел, словно в воду опущенный, и тоскливо подкидывал свое оружие в воздух, ловя его на лету. По его взгляду Браги понимал, что тому не терпится разбить чью-то башку за свою неудачу. И бог очень не хотел бы попасть ему под горячую руку. Собрание, между тем, продолжалось. И Всеотец ожидал какого-то внятного ответа на свой вопрос, но никто не мог его дать. – Неужели вы ничего не смогли узнать? Они не отвечают вам? – боги продолжали молчать. Даже Фрея, которая обычно говорила больше всех на этих собраниях, держала язык за зубами. Один устало вздохнул и оперся руками на стол, за которым сидели боги. – А что говорят Альвы? Они же должны быть ближе всех нас к природе? И какое мнение у Ванов? – Всеотец посмотрел на божественных близнецов, ожидая них ответа. – Альвы слишком туманны, – ответила ему Фрея, накручивая на палец прядь своих светлых волос. – Они говорят, что нам надо готовиться и ждать. А чего ждать, и к чему готовиться – не говорят. «Сами скоро поймете». Так они мне заявили! – возмущенно передразнила их богиня. Один перевел взгляд на ее брата. – Ваны ничего не знают, кроме того, что это явно не просто так. Они чувствуют, что все духи выходят из-под нашего контроля, становясь совсем неуправляемыми. Тут двери в зал резко открылись, с грохотом ударившись о золотые стены. В зал вошла Скади, стряхивая с меха снег, как ни в чем не бывало, прямо на полы Вальхаллы. Браги хотелось напомнить ей об уважении, которое она обязана проявлять к богам и их чертогу, но он смог сдержаться, в который раз напоминая себе, что эта великанша, как ни крути, теперь тоже богиня. Бог поэзии совершенно ей не доверял. Но остальные относились к ней более чем благосклонно. Они уверены, что раз Скади утолила свое желание мести, то она для них больше не угроза. Браги знал много похожих историй, которые кончались плохо. Скади выглядела серьезной и довольной, из чего бог поэзии сделал вывод, что она что-то узнала. И так подумал не только он. – Скади, что говорят великаны? – задал свой вопрос Один, опередив всех остальных. – Много чего говорят, – растягивая слова, начала отвечать Скади. – Говорят, что скоро свадьба у Тьялла. А еще, что скоро останется мало рыбы в реке, – великанша уже поняла, что только она владеет нужной богам информацией. А потому откровенно издевалась над ними, растягивая удовольствие. Браги видел, с какой силой Тор сжал свой молот и край стола. На последнем осталась глубокая вмятина, но бог молний этого даже не заметил. Браги знал, что и сын Одина тоже не очень любит наглую великаншу. На ее месте, он бы очень не хотел встретиться с Тором где-то в Йотунхеймских пустошах. Заметив, как сильно она испытывает судьбу, Скади усмехнулась и начала рассказывать: – А еще на север тянется вереница воинов в полном боевом облачении. Туда идут все. Как дети, так и старики. Они готовятся к войне. На этих словах Тор вскочил, чуть не перевернув стол, и направил на нее свой молот: – Если они намерены объявить нам войну, то пусть рискнут! Я давно готов каждого из них превратить в пыль! – он подошел к ней и угрожающе поднял свой молот. Скади лишь заинтересованно приподняла бровь, как бы спрашивая: «А рискнешь ли ты пойти против воли отца и законов гостеприимства?» – Отвечай, когда они будут тут? – Хватит! – воскликнул Всеотец и ударил руками по столу. Все боги и богини вздрогнули от неожиданности. – Тор, немедленно сядь на место! Нехотя Тор подчинился прямому приказу отца. – Скади, что они задумали? Просвети нас. Великанша криво усмехнулась. – А как ты думаешь, бог? Они знают, что близок Рагнарёк. В зале снова повисло молчание. Скади медленно прошла к столу и уселась на свободное место рядом с Ньёрдом, своим мужем, на которого она даже не посмотрела. Браги в этот раз не смог сдержать восклицания – Но этого не может быть! – крикнул бог, как бы озвучивая мысли каждого из присутствующих. – Почему же? – Скади улыбнулась, хотя с ней это случалось очень редко. В последний раз она улыбалась несколько тысячелетий назад, еще до того, как ее обманом выдали за бога рыбаков. – Потому что… – бог поэзии хотел сказать, что конца света не может быть, потому что Локи находится в плену. Но промолчал из-за внезапной мысли, которая пронзила его, словно стрела. – Тор, – произнес Всеотец, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Отправляйся к нему. Нам необходимо знать наверняка.