К чему привела наша ненависть?

Гермиона шла по тёмному коридору, проклиная Малфоя в этот момент. Нередко его раздражающая самодовольная рожа, на самом же деле, прекрасное невозмутимое лицо, бесили, но каждый раз, как она возвращалась к тем событиям, которые произошли здесь в прошлый раз, ей становилось не по себе. Она боялась вновь услышать тот голос, который, казалось, способен выворотить все твои внутренности наружу, если так вообще можно сказать. Он сказал, что ему нужно отъехать по важным делам. Интересно, что это за дела такие. Она была более чем уверена, что Блейз тоже имеет отношение к этим важным делам, ведь не без причины же он так бестактно прервал их. Они не обсуждали и не вспоминали о произошедшем. Гермиону это раздражало не меньше, чем сбивало с толку. В последнее время она была отстранённой и закрытой, все принимали и понимали это, но с недавних пор ей стало лучше. Она смогла признаться себе в том, что ей стало легче. Немного, но все же. И все это заметили. Гарри, Джинни, Луна с Невиллом. Они стали чуть больше времени проводить вместе, ребята говорили о том, как они рады, что она понемногу начала выбираться из этого состояния, что начала приходить в себя и что наконец-то была с ними. В самом прямом смысле. Однако мысли об отмщении по ночам не давали покоя, кошмары тоже. Но Драко разом пресёк всё это. Именно он сказал Макгонагалл о том, что ей необходимо зелье сна без сновидений по древнему особому рецепту его семьи. Он контролировал принимала ли она его или нет. Пускай он старался делать это не заметно, и если бы не Минерва,то она никогда бы об этом не узнала. Но зачем-то же он это всё делал. Не просто так. Ведь это... похоже на заботу... Зелье действительно помогало. Оно отличалось от школьного. Не затуманивало разум, на утро голова была ясной, и оно казалось совершенно безвредным. Она хотела выведать у него рецепт, но ещё просто не успела. В любом случае, врать себе Гермиона не могла,она точно знала, кто стоит за улучшением её самочувствия и настроения. Странно ведь получается. Бывший враг - единственный оказался способным помочь ей встать на ноги и не сойти с ума. Размышляя об этом и петляя по узким проходам подземелий, девушка не заметила преграды у себя на пути и врезалась в кого-то. Подняв глаза, она увидела Нотта. —Нотт, ты здесь какими судьбами? Отбой уже был. —О, искал встречи с тобой, наша деловая староста, - Тео хитро ухмыльнулся, отчего Гермионе стало не по себе. Своей растерянности она, конечно же, не выдала. —Прекрати паясничать и отправляйся к себе. Ты не на втором курсе и прекрасно знаешь порядки. —Мерлин, не узнаю нашу маленькую зазнайку Грейнджер. Даже баллы снимать не будешь, да ты сегодня само милосердие? - он подошёл ещё ближе. Гермиона подвинулась в сторону, попытавшись его обойти. —Нотт, ты достаточно взрослый, чтобы понять, что если ты не уйдёшь, то я это сделаю. Так что не усложняй мне жизнь и просто иди к себе. —Грейнджер, неужели ты недостаточно умная, чтобы понять, что я здесь не просто так. Ну же, принцесса, мне кажется, ты прекрасно знаешь куда именно я шёл, а точнее к кому. Он подошёл ещё ближе и практически вжал её в стену. —Не строй из себя святую невинность. Давай развлечёмся. Ну же, тебя не возбуждает опасность быть кем-то замеченным? Ты же не такая хорошая девочка, Грейнджер, зачем притворяться. Ладно, могу тебя заверить, что здесь никого нет. Он подошёл ещё ближе и почти прижался к ней всем телом. Она почувствовала резкий запах огневиски и невыносимую тяжесть. —Нотт, ты пьян. Черт возьми, не вынуждай меня. Иди найди себе другое развлечение, а лучше проспись. Гермиона не понимала насколько он был серьёзен, но что-то подсказывало ей, что он не прислушается к её советам. Она резко оттолкнула его от себя, достала палочку и почти успела парализовать его, но слизеринец был быстрее, выше и сильнее. Он просто выбил палочку из её рук. Она упала на холодный пол. —Ну же, Грейнджер, не глупи. Ты не всесильная, ты прошла войну, но я почти уверен, что тебя ещё никто не насиловал. Не сопротивляйся, а, будет приятнее, если ты просто смиришься со своими положением. Гермиона не знала, что делать. Она впала в ступор, услышав слово «насиловать». С ней и вправду раньше такого никогда не случалось. Она не могла даже вскрикнуть, позвать на помощь. Ей было страшно. Впервые за долгое время ей было по-настоящему страшно, потому что она не знала, что делать. Мозг беспрерывно работал, пытаясь просчитать все пути отступления, но ничего полезного не приходило на ум. Теодор навалился на неё всем телом, начал трогать за волосы и шею, лезть под юбку, при этом пытаясь её поцеловать. Гермиона отбивалась и брыкалась как могла, но он был сильнее неё. Выше, тяжелее, ничего не получалось. С каждым прикосновением она чувствовала, как становилась грязной, слёзы подступали, она не знала как вырваться. —Отпусти меня, блять, отвали!!! Гермиона толкнула его изо всех сил, затем ударила кулаком по самому болезненному месту и попытались проскочить мимо него, но он дёрнул её за волосы, вернув обратно к стене. —Ах ты маленькая дрянь! Звук пощёчины. След его огромной руки на её лице и разбитая губа. Гермиона наконец полностью пришла в себя и закричала. Он закрыл ей рот, стал более грубым и резким. Теперь он не пытался её поцеловать, а просто рвал на ней одежду, со всей силой, хватая её за бедра и раздвигая ей ноги. Гермиона захлёбываясь слезами, отбивалась изо всех сил, было нестерпимо больно, паршиво и обидно. Ей было противно от каждого его прикосновения, хотелось вырвать, а потом содрать с себя кожу, на которой остались его следы. Осев на пол, она молилась о том, чтобы этот кошмар закончился, отползая от него настолько далеко, насколько это было возможно, пытаясь дотянуться до палочки, но он хватал её за ноги, притягивал к себе, буквально волок по полу. Это было настоящей схваткой,в которой она постепенно и явно проигрывала, но Гермиона не могла сдаться, она должна была дать отпор. Осталось совсем чуть-чуть, у неё почти получилось, но его тяжелое тело пригвоздило её к полу, он сжал её руки, казалось сильнее, чем любые оковы, из последних сил Гермиона пыталась вырваться. К сожалению, она не могла. Надежда исчезла. Неужели её действительно изнасилует Теодор Нотт. Этот мерзкий, отвратительный бывший пожиратель смерти, гнусный заносчивый слизеринец. Хотелось потерять сознание, провалиться под землю, исчезнуть в конце концов, но кроме непрекращающегося потока слёз и слабых вскриков ничего не получалось.