Удержи моё сердце

Узреть бесконечное небо, держа в руках лотос, не сталь, не остро гранёный кристалл, а нежность — однажды отведав, дышать без неё перестал.

      Андрей уже и не надеялся, что когда-нибудь снова сможет её касаться. А сейчас… Катя рядом, и хочется больше никогда её не отпускать. И страшно, что она всё вспомнит и прогонит его. Когда ехал утром в больницу, думал, что всё расскажет ей, чтобы ничего больше не скрывать, но… ощущая, как доверчиво Катя прижалась к нему, он понимал, что сейчас рассказать не сможет. Она же прогонит его и станет вновь той, холодной и непробиваемой, к которой не подступиться. А ему останется только одно — ковылять по обочине её жизни, насколько хватит сил. «Трус», — обвинил его внутренний голос, и Андрей с ним согласился. Да, он боится. Ну и пусть. Ему хотя бы ещё один день рядом с этой Катей, а потом… он как-нибудь справится. Размечтался. Забыл о Катиной маме? Она же не подпустит его к Кате и на пушечный выстрел. Даже странно, что она до сих пор не рассказала дочери о том, что он сделал. Быть может, Кате нельзя волноваться и… — Кать, — обеспокоенно сказал он куда-то в ее макушку, потом нехотя отстранился, — тебе, наверное, лежать нужно… Ты ложись, а я тут рядом посижу. Катя послушно легла, накрывшись одеялом, а Андрей сел рядом с кроватью, облокотившись о стену, протянул руку и переплёл пальцы с её пальцами. Сидел и смотрел на неё. Не хотелось ничего говорить, и Катя словно почувствовала это его желание и тоже молча смотрела на него, изредка хмуря брови. Наверное, выглядит он так себе. Он, конечно, с утра побрился, но не особо уделял внимание своему отражению в зеркале. В принципе, Андрей никогда не зацикливался на своей внешности. Считал, что просто повезло с генами, и нет смысла гордиться тем, что дала природа. Но женское внимание было, конечно, приятно. Интересно, Катю тоже сначала привлекла его внешность? Хотя разве это теперь важно — с чего началось? Малиновский бы, наверно, сказал, что Андрей полюбил Катю вопреки внешности. И был бы неправ. Он сам когда-то был так чудовищно неправ насчёт Кати. Да, она по современным меркам, где миром моды, да и миром вообще, правят худые девушки модельного типа — не была абсолютной красавицей, хотя красота — понятие субъективное… Катя была… просто женщиной. Тёплой. Светлой. Женщиной, с которой можно было быть кем угодно и каким угодно, но главное — быть самим собой. Катя просто была его женщиной. Словно для него созданной, такой, о какой он когда-то мечтал. А когда встретил, не понял, что это она и есть. Не разглядел. Но теперь-то уже поздно об этом сожалеть. Все произошло так, как произошло, и прошлого не изменить. Катя уснула. Андрей смотрел на неё спящую и понимал, что ему нужно идти. Рано или поздно придут родители Кати и прогонят его. Но, казалось, даже для того, чтобы подняться, не было сил. Так бы сидел и сидел возле Кати круглые сутки. Андрей прикрыл глаза, как ему показалось, всего на мгновение… и проснулся от того, что ощутил, как кто-то трясёт его за плечо. Он удивлённо воззрился на склонившегося над ним Валерия Сергеевича, потом вспомнил: Катя, больница… Посмотрел на Катю: она спала. — Валерий Сергеич, я… — Андрей взволнованно провёл по волосам и поднялся с пола. — Извините, я сам не заметил, как задремал… — Пойдём-ка, Андрей Палыч, поговорим. «Неужели он узнал?» — подумал Андрей, но всё же послушно вышел из палаты. Пушкарёв привёл его в холл травматологического отделения. Если б кто сейчас спросил его, о чём они тогда говорили, Андрей бы точно не смог вспомнить. Помнилось всё отрывками. Как удивился тому, что Пушкарёв всё знает и при этом не стремится его, Жданова, убить. Как Валерий Сергеевич уверенно заявил, что Андрей должен всё рассказать Кате, иначе, вспомнив, она не простит… «Пушкарёвское упрямство» — так назвал свой и Катин характер Валерий Сергеевич. Значит, у него, Андрея, нет больше времени… Дождаться пробуждения Кати и… признаться ей во всём. А потом? Разве есть смысл планировать это «потом»? Всё будет зависеть только от Кати. Но можно попытаться доказать ей, что, несмотря на всё, что Андрей натворил, он любит Катю и… Да, только надежда у него и осталась. Подошёл к двери палаты и осторожно открыл дверь. Катя что-то пробормотала и пошевелилась в кровати. Вошёл, понимая, что времени у него почти не осталось. «Ты же хотел быть честным? Так не трусь.» Нет смысла продумывать разговор. Как ни крути, ему нет оправдания, но есть возможность, что Катя сможет простить. А он? Простил бы он сам себя? Или Катю? Смог бы он простить, если бы это Катя поступила так, как он? Нашёл бы в себе силы? Смог бы переступить через предательство? «Кать, а ты сможешь переступить?» Сел возле Катиной кровати и сжал виски ладонями. Елена Александровна так больше и не пришла, видимо, Валерий Сергеевич смог её уговорить поехать домой. Кто бы уговорил Катю ему поверить… Подтянул колени к груди и прикрыл глаза. Скорее бы Катя проснулась и решила его судьбу. — Андрюш… — услышал он и поднял взгляд. Катя сонно улыбалась. — Кать… нам нужно поговорить. Вот и всё.