Удержи моё сердце

Взлетают вороны, кружатся над пепелищем. Такой ценой досталась мне эта мудрость? И видимо, чтоб стать светлее и чище, Нам нужно пройти по горящим углям. Упавшие в воду мосты однажды Исполнят неосуществимое. Под пеплом опять прорастают цветы И Солнце встаёт над руинами… Fleur

      Уже много позже Катя будет корить себя за то, что растерялась и забыла о том, чему ее учил отец. Андрей упал в проёме двери, и она на мгновение замерла испуганно, словно не веря своим глазам, потом бросилась к нему. Всё, сказанное им до этого, было отброшено и забыто. Разве в этот момент было что-то важнее его? Катя, рыдая, гладила его по лицу и звала на помощь. Слава Богу, помощь подоспела быстро. Перед глазами замелькали люди в белых халатах, Андрея положили на каталку, и Катя, как привязанная, пошла следом. А дальше… дальше врачи просто забрали Андрея и не позволили ей остаться с ним. И Катя осталась стоять у лифта, не зная, что делать дальше. В голове всё перемешалось. Вот она слушает то, что говорит Андрей, и не верит. Просто не может поверить, что он мог так поступить. ЕЁ Андрей не мог быть таким… подлым. Но это он сейчас перед ней. Его глаза, его губы, которые, оказывается, всегда лгали ей, его руки, так искусно сыгравшие нежность и трепет… его так знакомые ей жесты. И он ещё смеет говорить о любви. Лжец. Волна ярости появляется словно из ниоткуда и сметает всё на своём пути: и любовь, и жалость к нему, запутавшемуся и не нашедшему иного пути… Внутри будто что-то взрывается, и Кате так хочется сейчас сделать ему больнее, намного больнее, чем он сделал ей. И она бросает в Андрея то, что попалось под руку — подушку. Ненависть раскрывает свою звериную пасть и рычит, дёргает её, Катю, заставляет говорить страшные слова… слова, которые могут стать последними из всех, что она когда-либо говорила Андрею. Катя медленно побрела к палате. В ушах, словно эхо, крутилось «у него больное сердце… больное сердце… сердце…» Кто-то ей это однажды говорил, Катя была уверена в этом, но не могла вспомнить, кто. Да и какой смысл сейчас в воспоминаниях? Андрей, вот, ей всё рассказал — и что? Она ничего не вспомнила, только возненавидела его, но… любить меньше не стала. И если он умрёт, то как ей потом жить? Катя отчаянно замотала головой, стоя возле двери в палату. Нет, Андрей не умрёт. Он же… он просто не имеет права умирать! Задыхаясь, рванула ворот халата, отчего пуговицы посыпались на пол, и рукой нащупала дверную ручку. Хотелось что-то делать, куда-то бежать… Но — что? Открыла дверь и застыла. Перед глазами так живо встало лицо Андрея, когда он рванулся к ней — с таким лицом не лгут. Ему было плохо, она ведь чувствовала это. А потом его рассказ затмил всё… — Вам плохо? — спросил чей-то участливый голос, и она покачала головой. — Нет, всё… в порядке. — Может, нужно кого-то позвать? — не унимался голос. — Позвать? — еле слышно прошептала Катя. Как же она не додумалась? Андрей там совсем один. Ему нужен кто-то близкий. Павел Олегович, кажется, сейчас в Москве. Да, нужно ему позвонить. И Андрей не будет один. Время тянулось, словно резиновое. После звонка Павлу Олеговичу прошло уже несколько часов, а Катя так ничего и не знала об Андрее. НИ-ЧЕ-ГО. Дома никто не брал трубку, и это пугало. До Малиновского тоже было не дозвониться. Тишина. Катя забралась на подоконник и прижалась щекой к стеклу. Солнце, пробиваясь сквозь тучи, скользнуло по закрытым векам. Всеобщее молчание не давало покоя. Как будто случилось самое страшное, а ей не говорят. Наверное, потому что это она во всём виновата. Не смогла выслушать, не смогла поверить… Дверь распахнулась, и в палату решительным шагом вошла Маргарита Рудольфовна. Катя ошеломлённо сползла с подоконника. Вот и всё. Отошла от окна, и в глазах замелькали чёрные точки. Схватилась ослабевшими пальцами за спинку кровати и вдруг ощутила, как её аккуратно берут под руку и ведут. — Катя, только не теряйте сознание, хорошо? — мягко проговорила Марго, поднося к её губам стакан воды. — Выпейте. — Андрей? — жалобно пискнула Катя и вцепилась рукой в стакан. — С Андрюшей всё в порядке. — успокоила её Жданова. — Ох, дети, и что мне с вами делать? И так по-доброму это прозвучало, что Катя как-то сразу успокоилась. Стало легче. — Катя, я же могу вас так называть? — Катя кивнула. — Я хочу вас спросить. Вы любите моего сына? — Люблю, — Катя серьёзно посмотрела на Маргариту. — И это я виновата… — Стоп, — перебила её Жданова. — Сейчас не имеет значения, кто виноват или не виноват. Вы любите моего сына, и я точно уверена, что Андрюша любит вас. Только это и важно. И вы должны помочь ему. Только вас Андрей и послушает, вы нужны ему. Понимаете? Андрюша… попросил меня не расстраиваться и сказал, что… — Маргарита расплакалась, — сказал, что… устал жить. И у меня не получается уговорить его... Помогите мне, Катя. Если вы его действительно любите, спасите его. — Проводите меня к нему, пожалуйста, — попросила Катя.