Удержи моё сердце

«Отчего ты сегодня бледна?» — Оттого, что я терпкой печалью Напоила его допьяна. Анна Ахматова

      Катя вошла, осторожно прикрыв за собой дверь. На мгновение её ослепило бившее сквозь оконные стёкла солнце. Словно дежавю. — Ма, ну я же просил, — бесцветно проговорил Андрей, даже не повернув головы. Нужно было что-то говорить, но как найти слова? Какие найти слова? Сказать, что она раскаивается? Что любит? Попросить прощения? Поверит ли он? Перед глазами вдруг возникает странная картина: освещённый солнцем кабинет президента, она сидит в кресле, а Андрей просит у неё прощения. И кто-то ему отвечает: «Почему все всегда думают, что попросив прощения, что-то изменят? Например, ты выстрелил в человека. И неважно, по какой причине ты это сделал, не важно, что ты раскаиваешься. Человека-то не вернуть. Он умер. Вот и все. И никакое раскаяние, мнимое или настоящее, здесь не поможет. Мертвецам безразличны чужие чувства.» И всё тонет в белёсом тумане, и постепенно растворяется. Такой холодный голос… Но никого, кроме них, в кабинете нет. Неужели… неужели это она говорит такое — Андрею? И Андрей в этом видении почти так же смотрит на неё, как смотрел сегодня — с тоской и болью. Нет, это не видение. Это воспоминание. Катя не знает, почему, но она уверена в этом. Неприятно это осознавать, но это она сказала те слова о том, что прощение не имеет смысла. Неужели она могла тогда действительно так думать? Что ещё она натворила за то время, которое растворилось в её памяти? Она чуть не убила его сегодня. Как же быстро она забыла о его боли и ударила… Теперь горько осознавать, что она его слушала, но не слышала. Усвоила только факты… Маргарита сказала ей, что у Андрея был то ли инфаркт, то ли сердечный приступ… Нужно было слушать внимательнее, а не трястись от волнения. А она всё прослушала. Но ведь проблемы с сердцем не появляются из ниоткуда, верно? Быть может, и это её вина… Катя медленно подходит к кровати и опускается на колени. Андрей так и не повернул головы, словно ему безразлично, кто там возле него бродит. Лицо такое бледное, что ещё немного — и сольётся с простынёй. «Смотри, Пушкарёва, это твоя работа». Если он не сможет простить, это будет справедливо. Она же, по-видимому, не смогла. Не случись та авария с потерей памяти, то и не заметила бы, не узнала, насколько может быть хрупким любимый мужчина, казавшийся когда-то скалой. Но и камень уязвим — ветер, вода, жара и холод подтачивают его, и он рано или поздно рассыпается в песок… — Андрюша, прости, — шепчет она еле слышно и целует его лежащую поверх одеяла руку. Он резко садится. — Катя?! Конечно, Андрей не ожидал её увидеть, но… как мучительно было видеть, как просветлевшее на мгновение лицо словно закрывается невидимой шторкой, а глаза тускнеют. Нет, он не простит. Катя поднялась с пола и попятилась к двери. Взялась за ручку, а в голове, словно эхо, прозвучала просьба Маргариты: «Спасите моего сына». Трусиха, какая же она трусиха. Когда-то писала в дневнике, что готова ради Андрея на всё, а тут… струсила. Нет, она не имеет права сдаваться. Если не ради себя, то ради Маргариты она должна помочь Андрею стать прежним. Он когда-то так любил жизнь… Катя развернулась. Андрей снова лёг и отвернулся. Словно ожидал, что она уйдёт. — Андрей, я… — Кать, не надо, — глухо перебил её он, даже не повернув головы. — Жалости не надо. — А я тебя и не жалею, — она взяла табурет и подвинула ближе к кровати. — Я тебя не жалею. Я тебя люблю. — Кать… — Андрей попытался сесть, но Катя отрицательно покачала головой. — Ложись, Андрюш. И слушай. И не перебивай, пожалуйста. — Не надо, Кать, — он сел и отвернулся от неё. — Я же понимаю, что это мама тебя позвала. Если бы я только успел выйти, чтобы ты не видела… Ты бы не пришла, Кать, верно? — Андрюш… Он не хочет слушать. Как когда-то не хотела слушать она. Всё возвращается? Может, и нет смысла пытаться? Катя сжимает ладонями виски и зажмуривается. Под закрытыми веками мелькают картинки, словно кадры киноплёнки, и временами голос Андрея заглушают другие голоса. — Не пришла бы. Но ты ни в чём не виновата, это я виноват. Я не должен был надеяться… ведь знал, чем всё кончится. И я не злюсь, потому что понимаю, что заслужил. Просто забылся и на миг позволил себе помечтать о нас с тобой. Поверил, что ещё есть шанс. Но это ничего… Время превращается в калейдоскоп слов, лиц и эмоций. Но она всё же выплывает на поверхность реальности. Выплывает на голос Андрея. — Знаешь, Кать, я даже рад, что ты пришла. Приятно осознавать, что ты меня хотя бы не ненавидишь. После того, что я рассказал… после того, что сделал… ты говоришь, что любишь. Но ты просто забыла, Кать, а когда вспомнишь, то и не посмотришь в мою сторону. Я это знаю. И я смирился. Сейчас ты жалеешь меня, но потом… Не нужно, Кать. Поверь, я справлюсь. Я… Если мама тебе что-то там наговорила, то ты ей не верь. Я, конечно… -…от расстройства наговорил ему всякого, но на самом деле так не думал. Правда. Скажи ему об этом, пусть не волнуется. Все у меня будет хорошо. И у тебя непременно всё будет хорошо, — хрипло и монотонно проговорила Катя, вставая со стула. — Будь счастлива, Кать. Прощай. — Кать… Она покачала головой и, шатаясь, подошла к окну. Как она теперь посмотрит ему в глаза? Андрей считает себя виноватым. И при этом ни единого плохого слова в её адрес. После того, как она… топтала его день за днём… И, сама не зная, убивала. Точечными ударами по болевым точкам. Отомстила, да? МО-ЛО-ДЕЦ. Голова болела и кружилась. Но она боялась, что если уйдёт сейчас, то больше такого шанса поговорить с Андреем у неё не будет. Он вполне может и сбежать из больницы и… — Ты что-то придумал, да? — выпалила она, развернувшись к Андрею. — Ты ведь тогда не так просто уехал. А я, дура, не поверила Малиновскому… Придумал способ отвести от меня подозрения? А как я буду жить без тебя, ты придумал? Неужели ты так и не… — в глазах стремительно нарастала темнота, и Катя, сделав наугад несколько шагов, потеряла сознание на руках вовремя поймавшего её Андрея.