Удержи моё сердце

Тёмный лес, словно сказочный злой великан, Возвышался и ветками бил по щекам. Страх мне сердце сжимал. И в пугающей тьме Я шагала вперёд. Я шагала к тебе. Растворился мой сон, лес в рассветную мглу Обратился. Но я с той тропы не сойду. И костёр разожгу, чтоб огонь не погас, Чтобы вновь осветил глубину твоих глаз.

      Сон был нервным и рваным. Катя бежала куда-то, пробиваясь сквозь цепляющиеся ветки кустов и деревьев. Куда она бежала? Зачем? Было темно и страшно, и бег всё больше походил на шаг, но она не могла остановиться. Что-то (или кто-то?) звало её из глубины леса, и Катя не могла противиться зову. Чувствовала, что там нужна её помощь. Так странно… Вдруг лес словно расступился перед ней, и впереди, на открывшейся её вниманию опушке, Катя увидела едва теплившийся огонёк костра, который почти прогорел, но всё ещё светил — удивительно ярко, словно тратил на это последние силы. Катя шагнула к костру и проснулась. Открыла глаза и увидела неясный силуэт в окне, пригляделась — Андрей. Сидит на подоконнике неподвижно, как будто спит… Катя еле слышно вздохнула. Значит, она так и уснула вчера с ним в обнимку. Он попросил обнять, и она почему-то успокоилась. Прижалась к нему, как раньше, когда хотелось держать его крепко-крепко и никуда не отпускать. Когда в его объятиях казалось, что весь остальной мир — иллюзия, что нет ни Киры, перед которой было всё-таки стыдно, ни родителей, к которым нужно было возвращаться, зная, что папа не ляжет спать, пока дочка не переступит порог дома. А потом звонила Кира, и в их маленькую вселенную врывался реальный мир. Катя грустно улыбнулась. Всё-таки воспоминания ещё причиняют боль. Но она как-нибудь справится, обязательно справится. Подумает об этом завтра. Кажется, одной прыткой леди это помогало, может, и ей поможет. Катя поднялась с кровати и подошла к окну. Окликнула Андрея. — Кать, нам нужно поговорить, — сказал он. И ей стало страшно. Что он надумал за то время, пока она спала? Катя подошла ближе. В матовой серости разлившегося по палате рассветного утра лицо Андрея казалось ещё бледнее, словно восковой слепок с того — доинструкционного — Андрея. И синева под глазами. Как будто он совсем не спал в эту ночь. Быть может, так и есть. — Кать… — Да, Андрюш. — Ты только меня не перебивай, хорошо? — он соскочил с окна, напомнив ей снова того Андрея, и схватил её за руку, и сразу же, чертыхнувшись, отпустил. — Кать, сядь на кровать, пожалуйста. Страх усиливался. Что ей скажет Андрей? Хотелось заткнуть уши и не слышать ничего. А ещё хотелось просто прижаться к нему, как вчера, обхватить руками, согреться и согреть в ответ… Но Катя понимала, что поговорить им действительно нужно. Разобрать по винтикам прошлые обиды, отсортировать важное и второстепенное, разобраться с чувством вины… — Кать, у тебя такой взгляд, словно ты… Ты боишься меня, Кать? — Что ты такое говоришь? — Катя резко поднялась с кровати. — Андрюша, я никогда тебя не боялась и сейчас не боюсь. Я могла ненавидеть тебя, но бояться… Нет, даже не думай о таком. Поверь, ты мне не страшен. Я страшусь этого разговора, потому что не знаю, что ты мне скажешь, — она взяла руку и прижала к своей щеке. — Я боюсь, что ты решил оставить меня ради меня же, как ты это уже делал. Я тебе верю, Андрей. Понимаешь? — Катя светло улыбнулась ему. — Верю тебе и знаю, что эти руки никогда не обидят меня. И не обманут. Потому что когда ты мне лгал, твои руки были честны. Так же, как были честными твои губы и глаза. И я это чувствовала, Андрюш. Просто не могла сама себе объяснить, что именно чувствую… Хотя в главном ты мне не солгал. Я была тебе дорога. — Но всё же, — он высвободил свою руку и отвернулся к окну, — я ведь могу тебя обидеть. Я столько раз обижал и разочаровывал близких мне людей, что, наверное, больше ни на что другое и не способен. — Андрюш… Андрей повернулся к Кате и покачал головой. — Кать, я долго думал… Я и правда хотел уйти. Мне казалось, так будет лучше для тебя: я уйду, а ты начнёшь жизнь заново. Когда-то я спрашивал твоего совета по многим поводам, а тут решил всё сам. За двоих. Но это же неправильно, верно? — он подошёл к ней, взял за руку и благоговейно прижался губами к запястью. — Кать, ты теперь знаешь меня со всех сторон. Ты видишь меня таким, какой я есть. Зрелище малоприятное, конечно, но… Ты почему-то здесь, рядом, хотя я совсем этого не заслужил. Кать, я хочу спросить… Ты дашь мне ещё один шанс? Позволишь быть с тобой рядом? Ты только не торопись с ответом, Катюш. Подумай, ладно? Катя, всхлипнув, обхватила его руками. — Кать, ты что… плачешь? Она отрицательно замотала головой, но тут же разрыдалась. Андрей растерялся. — Катенька… Кать, ну прости меня, пожалуйста. Кать… — гладил её по вздрагивающим плечам и понимал, что сделал что-то не то. Снова обидел её. — Я снова тебя обидел, да? — Н-нет, — сквозь слёзы сказала она, пытаясь успокоиться, — это я, д-дурочка, расплакалась, — она шмыгнула носом и прижалась щекой к его груди. — Я просто боялась, что ты скажешь другое и накрутила себя. Расплакалась от облегчения, понимаешь? — Катя отодвинулась и посмотрела ему в глаза. — Прости, я не хотела тебя пугать. Я так хотела стать твоей поддержкой, а теперь только и могу что хлюпать носом. — Ох, Катя, Катя… Разве мало ты меня поддерживала? Ты практически закрывала меня своими хрупкими плечами от всех трудностей. А я и рад был понавесить на тебя эти тяжести. Нет уж, теперь моя очередь быть опорой и поддержкой. Независимо от того, что ты решишь на мой счёт, я обещаю тебе, Катюш, помогать всем, чем смогу. Какая бы помощь тебе не потребовалась. Помни об этом, хорошо? А сейчас иди. Обход скоро, — он мягко отстранил Катю и погладил по щеке. — Но Андрей… — Иди, Кать, и подумай серьёзно, готова ли ты быть с таким, как я. Пусть это будет взвешенным решением. А я подожду, сколько нужно.И ещё: твоя мама вряд ли сможет меня простить. А я бы не хотел вставать между вами. Подумай, пожалуйста, и об этом тоже. А теперь иди. Катя шагнула к двери. Ничего больше ей сейчас не хотелось так, как остаться в с Андреем. Просто остаться и никуда не идти. Но ему это важно. Что ж, пусть будет так, как он хочет. А она уже всё для себя решила. И надеялась, что мама поймёт. — Кать, — окликнул её Андрей. Она развернулась. — Я люблю тебя. — Я тоже очень люблю вас, Андрей Палыч, — улыбнувшись, прошептала Катя. И вышла.