Удержи моё сердце

Чувство вины сведёт тебя с ума, если ты ему это позволишь. ©Сэм Винчестер Жить с чувством вины — всё равно что сидеть за рулём машины, которая едет только задним ходом. ©Джоди Пиколт

— Андрей Палыч, присядьте, — Елена Александровна мягко подтолкнула его к столу. — На вас лица нет. Странно: когда стоял под дулом пистолета, совершенно не испытывал страха, а сейчас мучило непреодолимое желание сбежать от этого тёплого и словно всё понимающего взгляда. — Почему вы так добры ко мне? — глухо спросил Андрей, опустив голову. Не мог найти в себе сил посмотреть в глаза Катиной маме, да и не пытался: по сути, он не имел никакого права находиться в этом доме. — А вы хотите, чтобы я вас ненавидела? — Нет, — подумав, ответил Андрей. — Наверное, нет. Хотя я заслужил… — Андрей Палыч… — вздохнула Пушкарёва, устраиваясь за столом напротив Жданова. — Я понимаю и вижу, что вы вините себя… как и Катя. — Катя? — он вскинул на женщину недоумённый взгляд. — Катя, — кивнула Елена. — Винит себя за то, что спровоцировала ваш сердечный приступ. — Но ведь она ни в чём не виновата! — запальчиво выкрикнул Андрей. — Она… — Тише, Андрей Палыч, Катюшу с Валерой разбудите. — Елена Санна, ведь это же я во всём виноват. Если бы не я… — Если бы, если бы, — проворчала Пушкарёва, наливая воду в чайник. — Какой смысл ворошить прошлое теперь, когда Катя вас простила? Если ковырять рану, то она никогда не затянется. Понимаете? Андрей молчал. То, что говорила Елена Александровна, казалось правильным, но… как ему забыть о своей подлости и лжи, как перешагнуть через боль причинённую Кате и её семье? — Вы варенье будете? — Что? — Варенье. С чаем. Будете? Жданов пожал плечами. — Андрей Палыч, — Пушкарёва поставила на стол розетку с вареньем и села, не спуская взгляда со Жданова, — я понимаю, что вам сейчас не просто вот так взять и отпустить прошлое. Но это нужно сделать. Вы сейчас барахтаетесь в чувстве вины, как в паутине, считая, что так вам и надо, но вместе с вами в этой же паутине находится и Катюша, которая точно так же винит себя. — Елена Александровна… — Постойте, дайте, я договорю. Пожалуйста, выслушайте меня, хорошо? — Андрей кивнул. — Вы можете всю жизнь корить себя за содеянное и ковыряться в прошлых прегрешениях, но это не сделает вас счастливым, поверьте. Вы всё поняли, вы раскаялись — это главное. Вы усвоили этот урок. Не нужно растрачивать драгоценное время на самобичевание. Катя вас любит. Вы любите Катю. Вот что самое важное. Простите себя, за всё простите. И отпустите это тяжёлое бремя. Оно давит на вас. На ваше общее с Катей будущее… и на настоящее тоже. Всё в ваших руках, Андрей Палыч. — Андрей. — Что? — Называйте меня, пожалуйста, Андреем, — Андрей отвернулся, пряча заблестевшие глаза. — И на ты. Мне… мне это было бы очень приятно. — Хорошо, Андрей, — улыбнулась Елена Александровна. — Чаю? …Спал спокойно и крепко — впервые за последние полгода. Просто провалился в сон и открыл глаза только поздним утром. Открыл глаза и с ужасом уставился в пустоту рядом: Кати не было. Неужели приснилось? Катино прощение, разговор с Валерием Сергеевичем, ночное чаепитие с Еленой Александровной… Рывком поднялся с постели и… рассмеялся, уткнувшись взглядом в портрет чудаковатого профессора. Ничего ему не приснилось. Всё реально. Он дома у Кати. В её спальне с уже знакомым ему старым шкафом, в котором когда-то прятался от Валерия Сергеевича. И нет этого ужасного чувства одиночества, преследующего его последние несколько недель. За дверью слышен голос Елены Александровны, звонко свистит закипающий чайник… А Катя просто уехала на встречу в «Ллойд Моррис» по просьбе отца, как вчера и говорила. А он, дурак, испугался. Не успел глаза продрать, как уже нарисовал себе свой самый страшный кошмар: мир без Кати. Натянув джинсы с футболкой, сложил диван и замер на пороге, глядя на сидящего за кухонным столом Зорькина. Не думал, что у Елены Александровны получится заманить сюда Николая, но она как-то смогла это сделать, как и обещала вчера. Разговор с Катиной мамой помог ему понять, что он всё-таки имеет право на прощение… но не сможет простить себя, пока не вернёт Кате друга. — Здравствуйте, Николай. — Понятно, — скривился Коля, поднимаясь из-за стола. — Уже и Елену Санну обаял. Со всех сторон обложил, да? Думаешь, ты такой умный? Только вот я не поддамся, понятно?! — со стуком двинул ногой табурет под стол и с горечью добавил: — А от вас, Елена Санна, не ожидал… — Николай, давайте поговорим… — Андрей, скрестив на груди руки, встал в проёме двери. — Ради Кати. Пожалуйста… — Уйди, — процедил Зорькин. — Нам с тобой не о чем говорить, понял?! — Хорошо, — миролюбиво улыбнулся Жданов и отступил назад. — До свидания, господин Зорькин. — Иди ты…! — выругался Коля и хлопнул дверью. — Пора перенести переговоры на свежий воздух, — сказал Елене Александровне Жданов, натягивая пальто. — Андрей, только без драки, пожалуйста. — Ну что вы, Елена Санна! Махать кулаками в таком важном деле… я же не идиот. Мы просто поговорим. «Ты-то, может, и не станешь кулаками махать, а вот Коля…» — подумала Пушкарёва и сняла пальто с вешалки. Ещё вчера просьба Андрея казалась ей хорошей идеей, но сейчас она засомневалась. Всё-таки Андрей нездоров… и этот разговор может ему повредить. К сожалению, повернуть время вспять было невозможно, поэтому Елена Александровна тяжело вздохнула и закрыла входную дверь за собой. Она просто обязана проследить, чтобы со Ждановым ничего не случилось. И вмешаться, если что.