Сборник драбблов по БНХА

Аизава загорал в тенёчке под раскидистым деревом, недалеко от основной пляжной тусовки. Пляжи Лас Анджелеса кишели людьми всех сортов. Кто-то купался, кто-то загорал на лежаках, разукрашеных в цвета гордости в честь праздника. Кто-то играл в волейбол или просто пил. Шота относился к последним. В его походном морозильнике стыли банки “короны”, погребённые подо льдом. Так, потягивая свою вторую банку, стремительно теплеющую на жаре, он меланхолично рассматривал играющих в волейбол студентов в паре метрах от него. Студенты громко что-то кричали, отбивая мяч, смеялись и кидались песком. Девушки в купальниках-ленточках, парни в пляжных шортах и бриджах на голую грудь — по всем пунктам, приятное зрелище. Оборо, развалившийся рядом с ним, что-то строчил в телефоне. Его длинные белые волосы рассыпались по плечам и груди, а огромные радужные очки скрывали небесно-голубые глаза. Ямада укатил покорять море уже минут пять назад как, и надо бы пойти его поискать, если скоро не появится в поле видимости… — Шота! — позвал Оборо, привлекая его внимание самым действенным в жару способом — приложив холодную банку к горячей коже спины. Вздрогнув от холода и зашипев, Аизава обернулся, чтобы грязно выругаться, но тут же в голову больно что-то прилетело. Пиво пролилось на руку. Волейбольный мяч! Твою ж мать! Оборо заржал и предусмотрительно отполз в сторону, уворачиваясь от затрещины друга. — Бля… — протянул мужчина, потирая ушибленую голову и надевая слетевшие солнечные очки. Чёрные. У Шоты не было никакого желания надевать “цвета” на сегодняшнюю вылазку. — Извините! — раздался низкий голос с остаточными нотками смеха. Шота поднял голову. Над ним навис один из студентов. — Вас не зашибло? Аизава чуть приспустил очки, осматривая его. Фиолетовые волосы липли ко лбу, а по широкой светлой груди стекали струйки пота, очерчивая кубики преса и оседая на широкой резинке коротких свободных пляжных шорт в цвет радуги. — Вроде нет, — заключил мужчина и протянул ему мяч. От него не укрылся короткий, но заинтересованый взгляд студента, скользнувший по его голой груди, задерживаясь на проколотых сосках и скользнул ниже, к светлым бриджам, а потом снова наверх к небритому лицу и волосам, собранным в высокий хвост. Что-то голодное загорелось в его глубоких фиолетовых глазах. У Шоты даже дыхание перехватило. — Извините ещё раз, — обворожительно улыбнулся он, поправляя очки на своей голове. — Киришима совсем не умеет подавать. — Да не переживай, ему не впервой! — радостно влез Оборо. — О, вы часто играете? — не понял парень, изучая теперь уже Оборо. На него было сложно /не/ смотреть. Кожа цвета карамели и красивые сильные руки, которые могут держать тебя на весу нечеловечески долго — Шота знает — и мягкие длинные волосы, в которые так приятно зарываться и дёргать, запрокидывая чужую голову и открывая шею с выступающими кадыком… Да, судя по глазам парня — он пропал. — Если вам нечего делать, можете присоединиться, — студент снова перевёл взгляд на Шоту. — Сыграем? — его голос стал заметно севшим. И вопрос, казалось, совсем не о волейболе. — Пять на пять? Аизава пожал плечами. С такими шортами он мог бы и один на один сыграть. — Идём? — он обернулся к Оборо. — О чём речь! — его друг тут же радостно подскочил, оказавшись на голову выше студента. И хищно ему улыбнулся. — Я Оборо! — Хитоши, — представился парень, отшатываясь слегка, а потом зачем-то наклонился и подал руку Шоте. Аизава принял. У него была сильная хватка. И приятная тёплая ладонь. — Он забавный, — тихо сказал Оборо, когда парень отошёл чуть вперёд, торопясь к друзьям. — Он голодный, — фыркнул Шота, не сводя взгляда с красивой округлой задницы нового знакомого, которую едва ли скрывали короткие пляженые шорты. — И мы тоже, — улыбка его друга стала хищной.