То, что я вижу в тебе

Папа с Хару, Акамару и Широ уезжали в свой заслуженный отпуск уже завтра, поэтому мне стало немного грустно, хоть я и понимала, что дома со мной останется Саки, Фуджимару и Кенмару. — Ну, что, сестрёнка, будешь по нам скучать? — лёжа на диване в зале, спросил Хару, поглаживая по спине, спящего на его животе Широ. Он был довольно маленьким, ниже Саки примерно в два раза, поэтому его удобно было носить на руках. — Говоришь так, будто вы на совсем уезжаете, — брат широко улыбнулся, сщурив глаза. Я знаю эту его улыбку, за ней никогда не стоит ничего хорошего, она означает лишь то, что он конкретно напакостил и ему от этого всего дико весело. Но вот я не вижу в этом ничего веселого, потому что нутром чую, что на этот раз его пакость каким либо боком коснётся меня. — Ты что-то натворил? — Натворил? Я? Хина, да ты же знаешь меня. Конечно да. — Ах ты! — я замахнулась и он тут же выставил руки перед собой, всё ещё продолжая улыбаться. — Что на этот раз? — он поджал губы и покачал головой. — Зачем же мне тебе рассказывать, если ты скоро сама всё поймёшь. Ладно, мне надо собрать вещи для Широ. — Стой! Я не договорила. Так они с папой и уехали. Хару умеет испортить настроение, а ещё меня называют несносной, ну, то есть, Шикадай называет. Знал бы он, что его прекрасный друг ещё тот подсиралово, может быть, не думал бы, что у нас в семье только я одна не вышла характером. Хотя, папа тоже не сахар в этом плане, но за него часто бывает просто стыдно. Вообще, обычно все девушки мечтают найти себе парня, а в будущем и мужа, похожего на их отца. Меня такая перспектива не устраивает, я, конечно, люблю папу, он и правда очень хороший, но единственное, что мне в нём не нравится, даже не то, что он постоянно хвастается тем, что чуть не стал Хокаге, хотя такого никогда и в помине не было, это фигня полная, за которую бывает стыдно, да и вообще за него всегда неловко, но это не то, что меня в нём раздражает. Главная его проблема в том, что он чертовски меня обожает, нет, я, конечно, понимаю, что все, ну, большинство родителей обожают своих детей, просто потому, что они их чёртовы дети, но мне всё равно это не нравится. Он говорит: «Моя Хинами такая молодец, вот я в её годы такого не умел, моя Хинами гений, моя Хинами самая лучшая на свете!», говорит это постоянно. Пусть даже так, но ведь это говорит не только он, так говорят все, даже те, кто меня видел от силы раза два в жизни. Это раздражает ещё больше, ведь такими людьми так легко манипулировать. Всё, что бы я не попросила у отца, он всегда давал мне, я всегда получала всё, что хотела, а так совсем не интересно. Меня не интересуют такие люди. Я бы никогда не стала встречаться с парнем, который возносит меня на пьедестал и соглашается со всем, что я говорю, и даже не старается сделать вид, что у него есть своё мнение на какой-либо счёт, а не только то, что я хочу от него услышать. Это, конечно, не значит, что я люблю тех людей, которым на меня наплевать. Я просто хочу, чтобы ко мне относился нормально, адекватно, не перегибая палку. Хочу, чтобы меня, наконец, поняли. Но, возможно, я сама делаю всё, чтобы никто никогда не смог меня понять. — Давай зайдём в Ичираку, — предложила я, когда мы с Джуро, наконец, смогли встретиться после его долгой миссии в стране Молнии. Он согласно кивнул, но затем начал показывать жестами, что на десерт он хочет мороженое, и спросил не против ли я поесть его в лавке на углу после Ичираку. — Конечно, сегодня твой день, дружище! — Джуро улыбнулся уголками губ, и мы пошли дальше по главной улице. Мы с Абураме Джуро дружим с самого детства, а после академии мы даже попали в одну команду, что было не удивительно. Хару, Джуро и я, чем не самая лучшая поисковая команда? Хотя, учитывая тот факт, что Джуро специализируется в медицинских техниках и разводить у себя во рту червей-целителей, или как он там их называет, поэтому не может говорить чуть ли не десять месяцев в году, так как только в начале зимы ему приходится размещать их в аквариуме, чтобы они не заснули и случайно не погибли у него в глотке, а так он носил бы их вечно, то не такая уж мы и поисковая команда. Джуро снова начал жестикулировать, и я заказала за него одну среднюю порцию рамена со свининой и зелёный чай, себе же я взяла фирменный рамен Наруто. — Джуро, Хару тебе что-нибудь говорил? — решила, наконец, спросить я, и он поднял на меня вопросительный взгляд. — Ну, он точно что-то сделал, и это что-то какими-то обзором касается меня, а так же это что-то, скорее всего, очень плохое. Так ты ничего не знаешь? — Джуро показал: «Нет, но, если бы знал, всё равно не сказал бы». Я разочаровано выдохнула. — Значит точно. Он что-то сделал, — но, не смотря на своё обещание, Джуро дал мне подсказку: «Он что-то сказал», уточнил он и отпил немного чая, который уже успели принести. — Сказал? Кому сказал? — Абураме покачал головой, что означало, что он больше ничего мне не скажет. — Какие же вы с ним засранцы. Оба! Джуро улыбнулся и снял свои солнцезащитные очки, так как наш заказ уже принесли. Он снимает их только тогда, когда ест что-нибудь горячее, так как смотреть в запотевшие очки Как-то не совсем удобно. — У тебя красивые глаза, показывай их мне почаще, — Джуро тут же поперхнулся и посмотрел на меня. Я решила перейти в тяжелую атаку. Он всегда ведётся на комплименты. Хотя, если честно, у него и правда красивые глаза. Зелёные, но не такого насыщенного цвета, как у нас с Хару, а скорее водянисто-зелёные, с поволокой. Он тут же отвлёкся от еды и начал активно жестикулировать, говоря: «Даже не пытайся, я на такое не поведусь. Вообще, какого чёрта ты так легко раскидываешься комплиментами, так не пойдёт, нет. Даже не пытайся». Я умоляюще посмотрела на него, но он стал жестикулировать ещё больше и интенсивнее и в какой-то момент я перестала его понимать, сдавшись. Мы закончили обедать и отправились в лавку за мороженым. Но, как только мы вышли я почувствовала знакомый запах в паре метрах от нас. Это был Шикадай, он прогуливался по улице с задумчивым видом, а в руке у него был бумажный пакет с продуктами. Я уже было хотела с ним поздороваться, но, как только он заметил меня, его глаза удивленно расширились, он быстро кивнул и тут же ринулся назад, и через секунду от него даже и следа не осталось. Я пару раз похлопала глазами, не понимая, что только что произошло. Да, он никогда особо не хотел со мной здороваться, но, чтобы намеренно избегать, ни разу. — Джуро, что это только что было? Ты это видел, он тупо убежал? Я настолько ужасная, что он теперь видеть меня не хочет? — Абураме покачал головой, но больше ничего не ответил, и отправился к ларьку, увлекая меня за собой. Домой я пришла довольно поздно, Саки уже спала на моей кровати, а Кенмару и Фуджимару на полу в гостиной. Я сняла сумку с плеча, бросила её в шкаф и упала на кровать рядом с Саки, она еле заметно шевельнулась, а затем положила на меня свою голову. А я всё продолжала думать о Шикадае. Какого чёрта? Он совсем уже переходит границы. Думает, что самый праведный, раз не общается со мной? Или общаться со мной это уже настолько противно, что и рукой помахать нельзя, а просто находиться со мной в радиусе ста метров опасно для жизни? Но, быть может, я просто себя накручиваю? Может, ему срочно надо было куда-то, а тут я? Наверно, так оно и есть. Всё хорошо, Хинами, не бесись. Так продолжалось и на следующий день, он полностью меня игнорировал, избегал, делал вид, что не слышит. Когда так прошла целая неделя, я не выдержала и, придя к нему домой, чтобы поиграть с дядей Шикамару в шоги, спросила у него напрямую. — Что-то не так? Скажи, если я что-то не то сделала, а не ходи молча, как кусок говна, я не обижусь, так лучше, чем тупо игнорировать. Я опять что-то не то кому-то не тому сказала? Или я стала настолько мерзкой, что ты даже посмотреть на меня не можешь? — войдя к нему в комнату, спросила я. Шикадай лежал на своей кровати и не мог выговорить и слова, то открывая рот, то закрывая его, кажется, он даже побледнел. — Что? Нечего сказать? — Нет… то есть. Ты всё не так поняла. — Что именно? — Всё, — я вскинула брови, не понимая о чём он. Что я могла понять неправильно? Хотя, я могла понять неправильно всё, что угодно. — Послушай, ты не настолько мерзкая, чтобы с тобой не общаться, но я… — Что? Что случилось? — продолжала напирать я, а затем он вдруг переменился в лице, стал какими-то сосредоточенным. — Погоди, — он выставил перед собой руку. — Ты можешь мне объяснить, почему я тебя волную? Почему каждый раз, когда я тобой недоволен, ты пытаешься выяснить причину. Почему тебе не плевать на моё мнение? Почему ты так сильно бесишься из-за этого? — это оказалось слишком резко. Почему? Почему же? Ответ был известен мне давно, но каждый раз, когда я уже готова была это признать, я начинала бояться ещё больше, потому что я — сама Инузука Хинами — просто напросто боюсь быть отвергнутой. — Почему ты спрашиваешь? — мой голос предательски дрогнул, и он это заметил. — Потому что хочу знать, — он не сводил с меня глаз. Теперь я оказалась под напором. А что, правильно говорят, что лучшая защита — это нападение. Вот он и напал. — Я не знаю, что сказать. — Тогда почему, если ты не знаешь, я должен терпеть это: все твои претензии и эти тупые ссоры, ведь ты даже не можешь объяснить причину? — Это всё равно не ответ на мой вопрос! Я спросила: «Почему ты меня избегаешь?». Что? Так сложно ответить? — я уже начала срываться на крик. — И вообще, мы ругаемся только из-за тебя, потому что тебе вечно надо смотреть на меня, как на говно, а мне это не нравится! — Тогда не веди себя, как говно, вот я и не буду смотреть! — он тоже начал говорить чуть громче обычного. — Какого чёрта ты вообще на меня тогда смотришь, раз тебе нет до меня дела? — Кто сказал, что мне нет дела до тебя? — Если бы было дело, не стал бы избегать, а сказал бы, что тебе не нравится на этот раз. Ты вечно так делаешь, не говоришь со мной, тебе даже лень со мной просто поздороваться, нормально ведешь себя только при родителях, а так, вообще ничего, вечно из тебя нужно всё выуживать, сам бы ни за что в жизни не сказал, а знаешь почему? Потому что ты долбанный трус! — Правда? Кто из нас трус ещё подумать нужно, — почему? Почему он это говорит? Почему он начал спрашивать? Почему ему резко стало интересно? Почему он меня избегал? Почему это я вдруг стала трусихой? Я ещё секунду переваривала весь наш разговор и его поведение, а затем до меня, наконец, дошло. — Хару? — я сделала глубокий вдох. — Он тебе рассказал, да? Шикадай ничего не ответил, но я и так уже всё поняла. Мне хотелось расплакаться прямо здесь, поэтому я уже хотела выбежать из его комнаты, но он остановил меня, схватив за запястье. Я не могла видеть его лица, потому что боялась повернуться к нему. — Отпусти. — Нет. — Что? Решил надо мной поиздеваться? Сама Хинами в тебя влюбилась! Что, хотел, чтобы я тебе в этом лично призналась? — Нет! Да о чём ты вообще? Я просто… просто не знал, как на всё это реагировать. Вот я и… прости. Я не знал, я и подумать не мог, — его тон смягчился, голос стал таким же растерянным, как и в начале нашего разговора. Будто теперь он, наконец, всё осознал. — Не извиняйся. От этого мне ещё хуже, будто ты уже меня отшил, — я всё же разревелась. — Хина… — Молчи, ничего не говори. Лучше не надо, — я вырвалась из его хватки и быстро выбежала из комнаты. Внизу на меня удивленно уставились его родители, которые, видимо, только пришли домой. Я проигнорировала все их вопросы, быстро поклонилась, забрала свои сандали и выбежала на улицу. В очередную партию с дядей Шикамару я так и не сыграла.