То, что я вижу в тебе

Наверно, я был самым настоящим дураком, когда принялся действовать именно по такой тактике. В итоге, я, конечно, добился своего. Узнал, что всё, что мне сказал Харума было правдой. Но ситуация от этого лучше не стала. Я облажался по крупному. После того, как Хинами выбежала из моего дома, родители тут же поднялись ко мне в комнату и начали расспрашивать о том, что произошло. Я не смог ответить ничего вразумительного и просто попросил их выйти. На следующий день я чувствовал себя ещё хуже. Поверить в то, что она на самом деле была влюблена в меня всё это время было трудно, но это правда. Какая-то хреновая правда. Теперь я совсем не знаю, как мне вести себя с ней. Всё не может так просто взять и стать как прежде. Хоть и прежде наши отношения оставляли желать лучшего, но это было хоть что-то. Я мог позволить себе чувствовать к ней неприязнь или вообще ничего не чувствовать, но теперь я этого не могу. Это было бы грубо с моей стороны. Я не понимаю, что мне теперь делать. Почему именно я? Она могла выбрать кого угодно. Кого-нибудь посимпатичнее, кого-нибудь, кто уже в неё влюблён. Что такого особенного во мне? Я никогда и подумать не мог, что кто-то может чувствовать ко мне что-то такое, а особенно она. — Эй, Шикадай, ты в порядке? Ходишь сегодня целый день, как в воду опущенный, — сказал Иноджин, когда мы зашли в «Бургер Молнии». — А? Да, так ничего, — отмахнулся я. — Точно? Ты, конечно, всю неделю был каким-то странным, но сегодня что-то определенно не так, — не унимался он, но я не мог ему ничего рассказать, учитывая тот факт, что Иноджин сам до сих пор влюблен в Хинами. Нет, ну просто представьте себе наш разговор. «О, да так, вот в меня Хинами, оказывается, была влюблена. Вчера я хотел в этом убедиться, а она разревелась, когда поняла, что я обо всём знаю и убежала. Можешь подсказать, что теперь делать?». Нет это уже перебор. — Всё в порядке, — снова отмахнулся я, и Яманака, наконец, решил, что допытывать меня нет смысла. За целый день я ни разу её не встретил. Скорее всего, она сидит дома, либо же просто уходит, когда чувствует мой запах. Удобно ей. Так можно избегать человека, не попадаясь ему на глаза, а потом просто говорить, что как-то не удалось встретиться. Я вернулся домой, отвязался от расспросов мамы, проигнорировал тревожный взгляд отца, и отправился в свою комнату. Всё это из-за чёртового Харумы. Вот зачем он мне об этом сказал? Зачем я вообще решил ему поверить? И так, Шикадай. Возьми себя в руки и подумай здраво обо всей этой ситуации. Инузука Хинами давно влюблена в меня, даже несмотря на наши постоянные перепалки и моё открытое отвращение к ней. Хотя, можно ли назвать это отвращением? Да, она мне не нравилась, я говорил всё, что думал о ней без капли лжи, потому что я не люблю врать, но отвращение ли это? Зачем, а главное — почему, я так себя вёл? Почему старательно пытался высказать ей своё недовольство? Да, отчасти из-за того, что мне действительно не нравилось её отношение к другим людям, к моим друзьям, не нравилось то, что она всегда набивала себе цену. Или мне просто так казалось? Почему я всегда, абсолютно всегда, обращал на неё внимание, даже когда особого повода для этого не было? Когда всё это началось? Стрелки прикроватных часов сошлись под цифрой двенадцать, и в моей голове тут же всплыло воспоминание. Полночь. Она стоит в белом летнем платье прямо напротив меня, смотря сверху вниз. Её пёс дышит мне прямо в лицо, а затем смачно облизывает, виляя серым хвостом. Это ещё не Саки. — Хатсу! Я же говорила, чтобы ты не облизывал всех подряд, — строго говорит Хинами, грозя своему псу пальцем. — Прости. У меня есть салфетки, — она тут же достаёт их из своей маленькой сумочки и протягивает мне. Её виноватый тон немного удивляет. — Да, ничего, — говорю я, но салфетки беру. Она еле заметно улыбается и присаживается рядом со мной. — Всё в порядке? — вдруг просто спрашивает она, глядя на высокое ночное небо. — Ты о чём? — О вас с Боруто. Вы ведь опять поссорились, — скорее, утверждает она. В её словах чистое желание хоть как-то мне помочь, но я молчу. — Всё будет хорошо. Вы ведь друзья, — заверяет Хинами. Я снова ничего не отвечаю, но мысленно соглашаюсь с ней, а она улыбается и встаёт с места. — Ладно. Спокойной ночи, — говорит она и, забрав Хатсу, уходит домой. — Спокойной ночи. Я ещё долго смотрю ей в след, и мне кажется, будто она воздушная, совсем нереальная, сотканная из ночной дымки, я вспоминаю то, как её глаза смотрели на меня. Мягко и успокаивающе. И я впервые понимаю насколько она красива. Я запомнил этот момент так отчетливо, будто всё происходило ещё вчера, но не только потому, что она была особенно красива в ту ночь, а потому, что утром её команду отправили на задание, и Хатсу погиб. Я запомнил и то, что после она не выходила из дома несколько недель, а если и выходила, то ни с кем не разговаривала. Не зная как помочь ей, я просто ничего не делал. Она мне и тогда не особо нравилась, поэтому я не думал, что стоит к ней лезть. Мы не были близки, она много кого держала на расстоянии, ведь уже тогда Хинами была совершенной. Но на этот раз её совершенство никуда не годилось. Она потеряла друга, напарника, члена семьи. Хатсу был для неё всем. После его гибели она стала относиться ко всем остальным ещё более пренебрежительно и грубо. Я не мог винить её тогда. Но именно тогда всё стало намного хуже. Я стал обращать на неё внимание гораздо чаще прежнего. Я видел в её глазах боль, а каждое её слово ненависти, адресованное какому-либо человеку, было на самом деле адресовано ей самой. Она винила себя. Я слышал это, чувствовал. Затем, когда, примерно через два месяца, ей подарили Саки, она с головой ушла в её воспитание, ещё больше отстраняясь от других людей, которые тем не менее восхищались, теперь уже, силой её духа. Наши отношения из никаких перешли в отвратительные, точнее, это я их перевёл. Она, может, считала по-другому, потому что, даже несмотря на моё открытое ей недовольство, Хинами всегда пыталась мне помочь. Я понял это только сейчас, лёжа на кровати, вспоминая все разы когда она буквально спасала меня. Например тот, что произошёл примерно через год после гибели Хатсу. Нас с Хинами и Саки отправили на задание. Свободных джонинов тогда не было, и нам пришлось доставлять кое-какие важные документы в страну Молнии. Хоть отношения с пятью странами Альянса у нас были отличными, но это не исключало того, что другие страны могли нас ненавидеть. Именно по этой причине на нас напала банда неизвестных шиноби. Их было слишком много. Мы разделились. В то время я не особо умел пользоваться техниками стихии ветра, они всегда отнимали у меня слишком много чакры, поэтому через какое-то время я выдохся, и, несмотря на кучу планов, которые придумал, я уже нечего не мог сделать. Хинами появилась внезапно, сначала откинув меня в сторону, а затем разорвав нескольких шиноби на куски. Они точно не ожидали такого поворота событий, поэтому среагировали не сразу, за что и поплатились. Хинами вызвала столп огня, который настиг их мгновенно. На этом наша битва закончилась. Я был спасён и даже благодарен ей за её жестокость. Она хорошо разбиралась в клановых техниках, техниках стихии огня и обладала совершенным обонянием. Хинами и правда была сильным шиноби ещё тогда. Я мог положиться на неё на миссиях, полностью ей доверять, но стоило нам только вернуться в деревню, как она снова становилась грубиянкой, и я снова не мог её терпеть. Наверно, это просто вошло у меня в привычку, ведь в последние время она стала намного спокойнее и дружелюбнее, хоть и совершенно жестоко разбивала сердца парням. Теперь я знаю, что одной из причин этого был я сам. Возможно, я ошибаюсь во всём. Она ведь никому ничего не должна. Да, она делает это жестоко, но не должна же она соглашаться на их чувства лишь потому, что не хочет их обидеть. А я? Каков будет мой ответ? Смогу ли я сказать ей всё честно? А что именно я ей скажу? Я ещё сам не понял чего хочу. Что чувствую к ней? Ничего? Нет. Что-то определенно есть, потому что я бы не думал об этом, если бы ничего не было. Ведь так? Я не хочу об этом думать.

***

Прошло несколько дней, Харума уже очень скоро вернётся, тогда-то я и прикончу его, несмотря на то, что это будет очень сложно. Хинами я так и не встретил, хоть и отчаянно пытался. Мне стало даже как-то не по себе, ведь раньше она часто приходила ко мне домой играть в шоги с моим отцом или поболтать с моей мамой, иногда мы просто встречались на улице, обмениваясь парой слов, и даже если мы долго друг друга не видели, это не означало, что мы разосрались в край. Даже тогда всё было как-то спокойнее, а сейчас мне её не хватает. Её надменного тона, вечных придирок ко мне, и того, как она взмахивала волосами, когда куда-то обиженно уходила. Теперь я понял, что не могу спокойно жить без её назойливого присутствия в моей жизни. Это весьма предсказуемо, ведь все эти дни я просто не прекращая думал о её любви ко мне, о ней в целом. Возможно, я просто себя накручиваю. С каких пор я стал так много думать о таких вещах? Шикадай, я тебя не узнаю! Тем не менее, я должен во всём разобраться, сделать хоть что-то в конце концов. — Джуро! — увидев знакомое лицо в толпе, крикнул я. Парень тут же остановился и огляделся по сторонам. — Я здесь! — пробравшись к нему, сказал я. Джуро легко улыбнулся и кивнул мне в знак приветствия. — Гуляешь? — Абураме кивнул. — Один? — он ещё раз согласно кивнул. — Это хорошо. У меня есть к тебе просьба, — на этот раз Джуро вопросительно вскинул брови, немного удивившись. Я не так часто прошу его о чём-то. — Ты не мог бы попросить Хинами встретиться со мной сегодня? — я видел как его удивление росло всё больше с каждым моим словом. Он помахал руками, видимо, пытаясь что-то мне сказать, но я не понимал язык жестов. Джуро вспомнил об этом только через несколько секунд, а затем выдохнул и просто кивнул. — Правда скажешь? — он кивнул ещё раз. — Тогда сегодня в восемь в парке у реки, там где стоит деревянная беседка. — Я видел, что Джуро было очень любопытно, но расспросить меня он не мог, поэтому снова кивнул и помахал мне рукой на прощание. Надеюсь, она придёт. Но что я ей скажу? Я так ничего и не решил за всё это время, надеясь на то, что когда увижу её снова, смогу всё понять и решить. Это так глупо. Какой из тебя гений, Шикадай, если ты даже с этим справиться не можешь? Какой же я всё-таки дурак.