Golden sugar

Солнечный зайчик легонько коснулся персиковой щеки, заставив Чимина улыбнуться: «С тобой не нужно солнца» Хотя обожал когда светило так ярко, что невольно хотелось улыбаться. Разгар дня, но дышится так легко из — за молодых ветров, влетающих в открытые полностью окна. Чимин оставил машину у ворот небольшого дома и тихо вошёл внутрь. Свободно — дверь Чона всегда открыта для него. Тихими шагами и вот уже в его студии. Закрыв глаза, подкрался сзади и тихо прошептал: — Угадаешь? Мелодичный смех накрыл дыханием его шею — поцелуй Пака такой горячий и одновременно нежный, ни с кем не спутаешь. Наконец приобрёл новый фотоаппарат с несколькими режимами съёмки и сменными объективами. Тот, о котором мечтал уже полгода. Пришлось копить и вот наконец он у него. Альфа улыбнулся, ловя руками тонкую талию: — Мочи… …Название японского пончика из рисовой муки — так выглядят щёчки Чимина. Омега тихо засмеялся, потому что было забавно, когда он его так называет и поцеловал его щечку, обнимая со спины: — Мочи для Гуки. — Что у тебя здесь? — Смотри. — Чон прижался щекой к его макушке и указал на новенький фотоаппарат: — курьер привёз утром. Теперь фото будут просто отличными. — Они отличные потому, что ты умеешь найти нужный ракурс. Чимин рассмотрел камеру и встал перед Чонгуком, шутливо позируя: — Ммм, значит у нас фотосет? «Прицелился». Тут придется делать один кадр за другим, ловя эмоции любимого мальчика: — Значит да и ты будешь первым. — Звучит лестно. — подмигнул с намёком. — Улыбнись! — Чон искренне восхищался улыбкой Пака. Именно она их познакомила. В один прекрасный день Чонгук искал вдохновение и в объектив камеры попался парень, который смотрел на радугу после дождя и искренне улыбался. И Чон не устоял: «поймал на фото», подошел, познакомился. В ответ на это «улыбнись» Чимин просиял. Улыбнулся так, как улыбался только ему. Нежно, с любовью. Повернулся ещё, будто глядя вдаль, затем подошёл к стенду, на котором были рабочие фото, рассматривая: — Ты очень талантлив, стоит лишь навести объектив… — Полтора года только начало, дальше будет лучше. — Чонгук достал распечатанное фото Чимина, которое было сделано на прошлой неделе у моря. В уголке внизу было как обычно «by JK» повесил на стенде, потому было очень красиво на фоне заката. Волны, блеск уходящего солнца и бесконечная нежность Чимина. — Меня становится слишком много. — шутливо пихнул его в бок. — Каждый художник всегда выделяет свое вдохновение. — улыбнулся, повернувшись к нему и поцеловав в самый милый носик. — Ты художник, очень талантливый. И я уверен, что совсем скоро станешь знаменитостью, а я… — Серьезно сказал Чимин, обнимая его и рассматривая фотографии. — А я думаю стать моделью, финансы это не мое. — Когда станешь суперзвездой, по телеку будут показывать с чего начинал и, там будут все эти фотографии. — взял ладонями его лицо, мягко поцеловал в губы. — Не хочу думать об этом, мне хорошо здесь, с тобой… — Мальчик мягко ответил на поцелуй, прижавшись к нему — нежно-сильно, совмещая в себе ту гамму чувств, которую он заставляет его испытывать. — Эй, мочи. — улыбнулся в поцелуе. — Я говорил, что люблю тебя? — Тысячи раз. — С удовольствием Вспоминая как часто. — Не заметил. — вдохнул аромат волос. — Пойдём в кафе? — Пойдём! Буду свои любимые Куки. — подмигнул Чимин, Намекая на аромат шоколада, исходящий от него. Так напоминает запах печенья, уюта и счастья. И большего нет сил желать.

***

Вместе пешком прошлись до уютного кафе, которое располагалось неподалёку и сели за небольшим круглым столиком на веранде. Заказали два бабл-ти — с земляникой и шоколадом, и мороженое, поверх которого было шоколадное печенье и расположились на любимой веранде, уплетать обожаемые сладости. — Если я мочи, то ты куки. — прыснул Чимин, отпивая совсем немного. — Взрослые люди. — чуть усмехаясь, подмигнул ему Чон. — Сейчас ещё звучит, вот когда состаримся, будет смешно. — улыбнулся протягивая ему ложку с мороженым, омега облизнул ее, не сводя с него глаз: — Это будет не скоро, Чон. — Зато вместе. — внимательно посмотрел в глаза мальчика и слизал капельку с уголка губ. Чимин Вытер его пальцем, удивленно глядя на альфу: — Хочешь, чтобы навсегда? — Если ты не против. — приблизился к его лицу, почти касаясь губами. — Чон… — на выдохе прошептал омега и притянул за подбородок. — Я хочу, чтобы так и было… Чонгук довольно улыбнулся, крепко поцеловав в губы: — Весь в мороженом. — взяв немного на палец, слегка измазал кончик его носа.   — Такой забавный… — с этими словами взял фотоаппарат быстро щёлкнул под протестующий смех Пака. — Тщщ… — телефон завибрировал, а Чонгук довольно улыбнулся. — Клиент записался на завтра! — Клиент… У тебя свои клиенты — деловой какой. — прыснул, но явно видно что гордится им. — Ты ещё будешь мной гордиться. — тут же уверено произнёс альфа, набирая сообщение в ответ. — Уже, Куки. — захихикал и незаметно сел к нему ближе, покушаясь на новую порцию мороженого, но уже на любимых губах.

***

Несколькими часами позже Чимин вошёл в дом, с удовольствием глядя на новую заставку — на ней он целует Чонгука, обхватив его рукой за шею. Домашний экран, а телефон запаролен — это подогревало и без того возбужденное и таинственное настроение юноши. Все слишком захватывает, одновременно заставляет относиться ко всему куда серьезнее. Будто уже совсем взрослый. Будто это начало новой, своей личной особенной части жизни. Выдохнул, чмокнув заставку и тихо прошёл в гостиную. Господин Пак Хоширо сидел за журнальным столиком, читал новости в планшете и попивал из фарфоровой чашки чай с мелиссой. Глава семьи ещё был на работе, поэтому омега посвятил время его ожидания на маленькие приятности. Услышав звук двери, отвлекся и поднял голову, глядя на своего сына:  — Привет, сынок. Где ты был? — Гулял, па. — лицо светилось от счастья, потому что они провели с Чоном прекрасный вечер. Только нежность и любовь, он чувствовал их. Чувствовал, что все всерьёз. — Что, снова этот мальчишка без будущего?. — фыркнул Хоширо, немножко высокомерно. — В отличие от меня, у него нет «удачного старта» в виде родителей. — нахмурился омега — ненавидел, когда отец или папа говорили о Чоне таким образом. — А дальше тем более ничего будет. — отложил планшет Хоши и поднялся. — Будь умничкой, прекращай с ним общаться, пока отец не узнал. — Пап. — вскинул голову, заговорил уже более серьезно. — Ты вышел за отца из-за денег? — сверкнул на него темно синими глазами Чимин, чувствуя как внутри все вскипает. — Я вышел за твоего отца, потому что так захотел твой дедушка и не жалею. — раскрыл руки господин Пак. — У меня хороший муж и такой замечательный сын. В награду за свое послушание я счастлив. — А я счастлив просто так. Потому что люблю Чонгука, почему вы не можете просто принять это как факт? Нам же не по 15, все серьезно. А деньги… — выдохнул, тряхнув челкой, — Не хотите помогать нам, справимся сами! — Решительно вскинул голову Чимин, чувствуя как пылают щеки. — Тише! Боже… — чуть вскинул брови, подходя к сыну и взял его за щеки. — Смотри не говори так при отце! Ты такой красивый у меня. Ты совсем молод и тебе кажется, что это серьёзно, но на одной любви далеко не поедешь. — Вспомни себя — был искренне счастлив? — не унимался Чимин. — Хочешь мне того же? Я буду или с ним, или ни с кем! И дело не в деньгах, пап. Я верю в него, а он очень талантлив! Пак погладил сына по щеке: — Я принял решение своих родителей и все в порядке. Ну что он даст тебе? Начнутся проблемы и ты не заметишь, как сдашь один свой золотой браслет, потом серёжки, лишь бы погасить долги. Отец в жизни не примет. Ты помнишь, как долго мы с тобой уговаривали его позволить тебе водить самому, а тут. -… Мне жалко тебя, па. Лишь о деньгах все мысли. Хоширо взял руки сына в свои ладони, оглаживая их по запястьям: — Чимин, тебе уже 23. Ты учишься, живёшь свободно, но понятия не имеешь, что твой отец уже давно задумался о твоём замужестве. Я знаю твой характер, я твой папа. Каждый вечер я убеждаю его, что сейчас другое время, что дети должны сами выбирать, но он так не считает. Понимаешь? Пока не поздно, прекращай общение с тем парнем, иначе будет хуже… — Но я люблю его, пап. — широко раскрыв глаза, искренне и с некоторой болью прошептал Чимин. — Мой мальчик. — обнял за голову прижимая к себе. — Вы птицы разного полёта, просто эти розовые очки не дают тебе увидеть это. — Думаешь, отец всегда был успешным? Нет ведь! — Чимин стремительно Отстранился — ну как он не понимает? — Смотри! — Показал на телефоне его работы, очень качественные и красивые. — Почему он вам не нравится только потому, что родился в простой семье? раз так, лучше бы и я тоже был обычным! Входная дверь открылась и глава семьи появился в гостиной. Господин Пак Вонхо вернулся домой. Как и всегда — уверенность, граничащая с некоторой суровостью и грубоватый низкий голос:   — Что за шум? Хоширо натянул улыбку и порхнул к мужу, целуя скулу: — Дорогой, добрый вечер. Чимин злится, что я звоню ему каждый час, когда он с друзьями. Стесняется. — Добрый вечер, отец и спокойной ночи. — поклонился Чим и ускользнул в свою спальню. Хоширо выдохнул и улыбнулся мужу снова, чтобы отвлечь его от излишних мыслей: — Как прошёл день? идем, расскажешь мне обо всем, а я заварю тебе чай…

***

Чимин поднялся к себе и плюхнулся на кровать, повторно наслаждаясь заставкой-секретом на телефоне. Море и Гуки. Каждый раз тоска по нему ощущалась острее, потому что понимал как любит, как его не хватает. Будто чувствовал что это не одностороннее проявление — любимый ощущает то же самое… Скорее бы им соединиться в одно и больше не разлучаться. Любовь друг к другу и уважение помогут справиться с трудностями, если они возникнут. Просто Чонгук для омеги дороже всего на этом свете. С ним жизнь похожа на счастье, а не на существование. В мелочах. Как аромат ночного ветра, как блестки на руках на праздник или летние солнечные лучи: — Чон… — прошептал с улыбкой, отправляя ему смс: «Я хочу тебя увидеть» Отправить. Примерно час спустя, омега услышал тихий хруст в окне. Будто кто-то кидает в него камушки. Чуть вздрогнул, присмотревшись — мало ли — пугающая ветка барабанит в окно, но нет. Распахнув его настежь, вылез так, что едва не падает и улыбнулся. — Мочи. — негромко раздалось прямо под окном. Чонгук улыбаясь смотрел на него и помахал, чтобы тот заметил. — Ты пришёл! — Хочешь пойти в очень красивое место? — поднёс ладони к губам Чон, чтобы было чуть громче. — Тише.. — чтобы родители не услышали — куда? — Чон улыбнулся таинственной улыбкой: — Спускайся, тогда увидишь — Высоко, Чон… — лестницы нет. — Заберись на дерево —рядом с окном были очень крепкие стволы высокого дерева — И я поймаю тебя, не бойся. Выдохнул и Кивнув, влез на дерево, удерживаясь из всех сил, но нога чуть соскользнула и Чим скорее сорвался, чем спрыгнул. Чон стремительно шагнул к нему и успел поймать лёгкого как пушинку Пака, прижал к себе и осторожно поставил на ноги поцеловав в щёчку:   — Идём Волнение отступало, давая место приятному возбуждению — возлюбленный рядом и Чимин готов идти с ним куда угодно, лишь просто держа его за руку: — Куда мы? — Смотреть на звездное небо, которое сегодня особенно потрясающее. Какая-то комета пролетает очень близко над землей, а мы будем наблюдать за ней вместе. Чимин засмеялся и кивнул, крепче сжимая руку любимого. Вскоре беглецы добрались до набережной. Взобрались на небольшую, старенькую яхту, а Чон довольно улыбнулся:  — Она принадлежит другу моего отца. Я часто выходил с ним в море, чтобы сделать множество снимков. Чимин смотрел на катерок так, будто перед ним был самый роскошный парусник — с неподдельным восхищением: — Мы поедем сейчас? В открытое море? — Ну, к сожалению далеко нам уплыть не удастся, но чуть дальше от берега мы будем — без никого. Хитро подмигнув, завёл старушку и через минут 15 берег уже был виден с далека. Чон остановил яхту, чтобы просто оставаться на плаву без движения. Вокруг уже не было домов и людей. Только открытое море впереди и звёздное небо:  — Теперь можно спокойно любоваться. — Обними меня и не отпускай. — попросил омега, а сердце сжалось от невероятности вида: мириады звёзд, бушующий океан и Чон у Руля — все бы отдал, лишь бы это никогда не заканчивалось. Альфа улыбнулся и взяв мягкий плед, накинул на них обоих и прижал его спиной к своей груди и поцеловал щечку омеги: — Тебе нравится? — Очень, любимый — Чимин, ты же знаешь, что браслетики из красной нити приносят удачу? А с этим удачи будет нескончаемое количество. — с этими словами альфа завязал ему на запястье браслет из красной нити со знаком бесконечности. — Гук… — обнял парня, целуя знак бесконечности. — Спасибо — Спасибо, что ты рядом, мочи… — с улыбкой произнес Чонгук. — Кстати, голодный? там внизу закуски, нужно покушать. — Ты приготовил для нас ужин? — не без удивления. — Это подобие ужина — Сандвичи, фрукты, свежий сок, мороженое, крекеры. — Это самый чудесный ужин! — заявил омежка и уселся за небольшой стол. Каюта и правда была небольшая, даже место, что служило кроватью, было выдвижным. Но это окупалось чистотой и аккуратностью, плюс ароматом соленого свежего ветра. Поэтому парни удобно расположились и приступили к закускам, смеясь и обмениваясь мнениями насчет приятного вечера и еды.  — Сок выжимал мой папа кстати. — усмехнулся Чон, поднося стакан к губам омеги, который тут же одобрительно закивал.  — Познакомишь меня с ним? Я должен знать кому сказать спасибо за мою судьбу. — Он очень хочет познакомиться с тобой. Приглашает на ужин. — протянул Чимину крекер, а мальчик тут же цапнул его, губами задевая пальцы парня: — Хочу ему понравиться — Уверен в этом. — жуя землянику. — Ты не можешь не нравиться. И значит ты согласен? — Конечно! Когда? — В пятницу? Как раз перед выходными. — Что мне надеть? — будто задумчиво, но от альфы не ускользнул лукавый блеск в синих глазах. — Ты в любом красивый. — и тут же подхватил его в этой же позе и сел на кровать так же держа его на коленях и продолжая впитывать вкус земляники в глубоком поцелуе. — Чон… — чуть оторвавшись — Я очень сильно тебя люблю. Не верь тому, кто станет возражать, слышишь? — Обнял так, будто отнимут, если отпустит. — Я верю только тебе, Чимин. — чуть улыбнулся целуя его шею. — Твоим рукам — так крепко он держится за него. — Очень сильно… — запуская руку под его майку и касаясь кончиками пальцев разгоряченной кожи. Чонгук провел ладонями по краям, задирая и касаясь оголенных лопаток: — Люблю Чимин чуть вздрогнул и тихо выдохнул, выгибаясь чтобы позволить снять с себя верх: — Хочу… так нужен мне… — почти шепотом, чуть хриплым от накатывающего возбуждения. Чонгук облизнул губы, снял с него мешающую ткань, следом отправил свою и снова поймал губы омежки, укладывая на постель:   — Ты такой нежный  — Потому что хочу быть твоей нежностью, смягчать твою силу… — дернул его ремень, стараясь как можно быстрее освободить его возбуждение. Большое, мощное, от которого Чимин каждый раз сходит с ума, желая соединиться с ним как можно скорее. Немыслимо терпеть и тонкая ручка дергает молнию вниз, скользнув в белье альфы, перехватив член и сжимая его. Пухлые губы громко выдыхают, а омега облизывается от возбуждения: — Скорее… я хочу его внутри… — начиная массировать, отчего альфа сжимает зубы и часто дышит. Тут же в ответ джинсовая ткань шортиков сползает вниз со стройных бедер Чимина, а Чон целует его коленку обжигая дыханием, медленно идёт выше до тазовых косточек, живота, рёбер, плеча, шеи. Пальцами по пульсирующей дырочке, что сейчас требует альфу без намека на скромность:   — Только ты. — Мы, любимый. — смотрит на него Внимательно, любуясь красивым лицом, откидывая пальцем челку с его лба. Раздвигает ножки шире, зная точно что сейчас любимый устроится между ними, поднимет повыше его за ягодицы и… — Такой мокрый… — хрипло прорычал Чонгук, впиваясь жарким поцелуем в губы Чимина и одним движением заполнил его внутри так, что Пак распахнул глаза и простонал в неразорванном поцелуе. Чимин застонал, приоткрывая маленький ротик и принял его, сжав сильные ладони в своих. Будто брачная ночь — физическое выражение эмоций и чувств. Больше, чем секс. Это соитие, два существа в одно и оба чувствуют это. Чон не спешил, хотел прочувствовать его сильнее, поэтому двигался плавно и нежно целовал обводя ладонью красивое тело, но Чимин нетерпеливо задвигал попкой, лаская губами мочку уха, язычком играясь с серебряным колечком: — Еще… я так хочу еще… не останавливайся, иначе я сойду с ума. Пак обнимает сильные плечи, сжимая крепче, старается не царапать, чтобы не портить любимую красоту, но доведенный до беспамятства, все же вонзает коготки в широкую спину, оставляя на бархате кожи четыре длинные алые полосы. Целует его шею, ключицы, смотрит в восхитительные тёмные глаза с обожанием: — Любимый… — но слова тонут в потоке стона-мольбы, чтобы не прекращал это, продолжал, заполнял. И постепенно плавные движения переходят на резкие рывки, а стоны обоих становятся все громче. — Моя нежность… — почти рычит в открытые влажные губы. — Мой смысл… — жадно цепляет его губы, чтобы дышать. Даже сейчас невозможно выразить эту нежность и бьющую через край любовь. Отдаётся ему сполна. Первый, единственный, самый нужный. Обнимает ногами, сжимает-отпускает — сжимает сильнее. Знает как сделать так, чтобы доставить ему удовольствие. Плавные движения бедрами, дыхание в шею, затем снова и снова протяжные стоны, а пальцы сплетаются с пальцами Чонгука до побеления и обоюдное «я тебя хочу» в унисон заполняет маленькую каюту. Полны удовольствия, а запах шоколада и земляники кружит голову. Глубокий поцелуй, полный страсти и желания, а пульсация даёт понять, что они на пределе. Глубокий вдох и очередной глухой стон. Толчки быстрые, громкие — с мягкими шлепками об округлые бедра омеги. Омега обнимает его так, буквально сливается в одно и снова и снова удерживает, чтобы не останавливался и смотрит в любимые глаза, призывая, позволяя: — Пожалуйста… — сам не понимает о чем молит. — Чимин… — слетает с уст прежде чем он изливается в него заполняя собой, движется размазывая, слишком сильно любит, чтобы отпускать его. — Да, так, родной! — вскрикнул, ощущая, как он заполняет его внутри, как стекает по бёдрам доказательство страсти, доверия. Улыбаясь, смотрит вниз — ни капли сожаления или чувства, что это ошибка. Так и надо — соединиться и больше не разлучаться. Никогда. — Люблю… — Поцелуй на губах, прижал его ближе, говоря о том, что готов ко всему, лишь бы он был рядом… Скатившись с хрупкого тела, привлек своего мальчика к себе, целуя губы: — Мой… — хрипло и немного собственнически. — Хер отпущу. — ущипнул за ягодицу, зная что не любит когда ругается даже так невинно. Пак чуть надул губы, но лишь поцеловал его в шею: — А я никуда и не уйду. — горделиво прыснул. — У тебя три минуты прийти в себя и… — провел рукой между влажными ягодицами.- я хочу еще… *** День летнего солнцестояния всегда обещает самую короткую ночь в году. Рассвело быстро. Даже слишком быстро. Солнечный луч ласкал белокурые волосы Чимина и скулу Чонгука, попадая прямиком в глаза и вызывая неудовольствие: — Черт… — недовольно выдохнул альфа и зарылся лицом в шею Чимина, который раскрыл сонные глаза. — Пора домой… — немного недовольно. — Хватятся — будет беда. — Потерпи. — проговорил Чонгук в его ушко. — Полгода и я заберу тебя…

***

У ворот Пак скользнул к Чону и поцеловал его, обнимая и прижимаясь поближе, ощутив, как Чонгука оторвал его от земли, прижимая сильно-сильно: — Единственный. — в его ушко — биение сердца это доказательство. — До пятницы, мочи. — вдохнул его аромат и крепко поцеловав, неохотно оторвался от него. — До пятницы, Куки. — усмехнулся на эти слова Чимин и чмокнул его в щечку.

***

Как и обещал, Чимин приехал в пятницу. Чонгук встретил его у калитки и провел в дом. Небольшой дворик, наполненный красивыми цветами. Папа Дольсе флорист. В гараже пикап господина Чонде. Родители выглядели хорошо и было видно, что искренне любят друг друга. Папа встретил Чимин с большой радостью и улыбкой: — Так вот как выглядит мальчик, о котором без устали говорит мой сын — с искренностью. — Пап! — Чонгук всячески путался остановить подколы папы, но бесполезно. Чимин посмотрев на него, крепче сжал руку любимого: — Так вот как выглядят те, кому я так давно хочу сказать спасибо за Чонгука. — искренне улыбнулся, немного смущенно. Но все же не мог не сказать ему этого. — Какой потрясающий мальчик. — с теплотой произнёс Дольсе и приобняв провел домой. — Милый, не смущай ребят. — улыбнулся глава семьи — Чон Соджун.  — Верно, идёмте, пока не остыло Все зашли в дом, в котором уже был накрыт стол. Свежая рыбка, что приготовлена на мангале во дворе — главное блюдо. Отец Чонгу сам поймал её, так как для его опытных рук это не составило никакого труда. Лимонад со льдом, а на десерт шоколадный пудинг, от которого Чимин пришел в невероятный восторг. — Спасибо вам огромное! — Сложив приборы, проговорил Чимин. — Мне так важно было познакомиться с вами… — улыбнулся и лишь крепче Сжал руку Чонгука. — Взаимно, милый, нам тоже было очень приятно. Я очень доволен выбором сына. — ласково произнёс Дольсе  — Папа, ты не сдержал обещания не смущать никого. — улыбнулся Чон и взял руку Чимина. — Идём во двор Мальчик поклонился родителям, вышел следом. — Надеюсь поток вопросов и комплиментов тебя не напугал. — альфа улыбнулся сплетая пальцы с пальчиками Чимина. — Ни капельки! — встал перед ним, обняв за талию. — Вот бы и мои родители были такими же… — намекая на искренние чувства, а не на «так надо». — Ладно тебе. — завёл его прядь за ушко. — Зато мои в восторге от тебя, как я и говорил. Чимин прижался крепче — ни за что не откажется от него: — И они мне понравились. Так хочу, чтобы в будущем, мы устраивали для них такие обеды. Я даже научусь готовить! — с жаром проговорил омега. — У тебя все получится, если папа не наготовит заранее. — с улыбкой поцеловал Пака. — Напишешь, как доедешь, хорошо? Ответил на поцелуй, а затем побежал к машине. Перед тем, как сесть в нее, остановился, крикнув: — Я люблю Чон Чонгука! — Я люблю Пак Чимина! — крикнул в ответ улыбаясь и проводив его взглядом, вошел в дом. — Родной, ты видел? Наш мальчик вырос. — послышался голос Дольсе из окна кухни. — Перестаньте. — усмехнулся Чон, обнимая папу, что тут же довольно засмеялся.

***

Поставив машину в гараж, Чимин вошёл в дом, бросив ключи в прихожей, поправил красную ниточку с бесконечностью и пошёл наверх. Намеревался принять душ и засесть за уроки, чувствуя себя как никогда энергичным и бодрым. Но твердый голос отца стремительно развеял чувство легкости: — Чимин! Мальчик повернулся к нему и Поклонился: — Привет Хоширо подошёл к сыну и взял его за руку с грустью смотря на сына — то же волнение передалось и Чимину, но он старался сохранять остатки хорошего настроения, стараясь улыбнуться. Однако тревога сжимала горло омеги все сильнее: — Привет, Па… — С кем ты проводишь время, Чимин? — твёрдо начал отец. — С другом. — тут же ответил омега, стараясь отвести удар, спустить на тормозах его реакцию. — Друзья целуются, сынок? — тон альфы стал твёрже. Будто зимняя стужа в лицо мальчика. — О чем ты? — Нахмурился. — Я проезжал в центре и видел тебя в кафе с каким-то парнем. Чон Чонгук, правильно? — Да, а что такого? — чуть выпятил нижнюю губу, Смотрит на родителей по очереди в надежде увидеть хоть отблеск понимания, но… — Папа — флорист, отец — механик, а сам… — мужчина усмехнулся — фотограф. И с этим человеком мой сын проводит время? — Дедушка был инженером! — намекая на его отца — А ты всегда был богат, отец? Мальчик почувствовал некую неприязнь — откуда такие предрассудки! Что плохого в юноше, который старается и добьется всего сам? Разве богатство и власть — обязательные условия счастья? Бред. Особенно, когда есть любовь. И есть желание подняться выше: — Я знаком с ними! они чудеснейшие люди! — с уважением — Смеешь мне дерзить?! — мужчина встал с дивана и подошел ближе к сыну.  — Дорогой… — повернулся к мужу Хоширо, прикрывая сына.  — Ты посмел сблизиться с ними, хотя такие люди не ровня нам?! — господин Пак как гора надвигался на сына и мужа. — Тебе. я ещё никто пока, к деньгам отношения не имею — только учусь, не заработал и воны. — ровная осанка, гордый взгляд. Чонгук стоит того, чтобы за него бороться. — Твоих рук дело? — перевёл взгляд на мужа, который потупился. — Ты воспитал в нем эту глупость?! Мне с тебя спрашивать что допустил, что твой сын гуляет с зарабатывающим гроши? — сжал предплечье мужа до боли так, что омега пискнул. — Не трогай папу! — взвизгнул омега, тут же схватил его за руку, отталкивая от его плеча. — Мы поднимемся! Вижу, без твоей помощи, но вместе! — Синие глаза сверкают, а взгляд решителен. — Он больше с ним не увидится. — шипя от боли произнёс Хоши. — Конечно нет, не допущу! — крикнул мужчина. — Ты избавишься от него, иначе я отниму у них единственное, что есть — крохотный дом. А я могу! — смотря на сына — Прямо сейчас отправлю людей и студийке этого щенка конец! Сгорит дотла! А если он там, тем лучше! Попадет и сам! Ты слышал?! — гневно посмотрел на Чимина, который ошарашенно поднял брови. — Отец… — не веря ушам. — Пап… — перевел взгляд на Хоширо. — Если вы хотите мне добра, то позвольте быть вместе. Дайте год и будете гордиться нами. — Ты не расслышал?! — прорычал мужчина — Немедленно! — замахнулся так, что Чимин закрыл глаза. — Иначе вылетишь замуж уже завтра… Хоширо поймал руку мужа и покачал головой, глядя в яростно блестевшие глаза:   — Он понял тебя, понял. — с грустью посмотрел на сына, который отрешенно отошел назад и прижал ладони к губам. — Нет, нет, нет! — крикнул Чимин, а слезы побежали по щекам. — пап, не надо… один шанс, я люблю его. Он мой смысл! Он мой… — чувствуя, как слезы потоком заструились по щекам. — Замолчи! не дорос до любви! — закричал господин Пак, но Хоши удержал его за грудь: — Чимин иди к себе! Я обещаю тебе, что он больше не встретится с ним! Клянусь! Омега вылетел из гостиной, и лишь спустя некоторое время услышал как отец затих, поддаваясь на уговоры мужа. Омега упал на кровать, зарылся лицом в подушку, тело сотрясал плач: — Чонгук… — сжимая руками ткань, поднося браслет к губам — я не откажусь от тебя… никогда, любимый. Никогда… Через минут 20 когда крики затихли, Хоширо зашёл к сыну и сев на краю погладил по плечу:   — Если ты хоть немного любишь меня, если уважаешь, умоляю забудь этого мальчика. — Может ты расскажешь мне как, пап? Когда он в моих лёгких, в мыслях, в сердце? научи как отказаться от себя… — Пройдёт. — сдерживая слезы, прижался губами к его плечу. — пройдет, сын — Не пройдёт… — медленно повернул к нему лицо. — Я принадлежу ему — таким тоном, что это может означать только одно  — Никто этого не изменит! — Чимин… — с болью произнёс прижав к себе своего ребёнка и чувствуя всю его боль. — Пап, он же не серьезно, да? Остынет? — Снова дав волю слезам. — Чон познакомил меня с родителями — шепчет сквозь слезы — Он любит меня, он очень старается. И я верю, что все получится. — Забудь его, сынок — вытирает его слезы — Отец никогда не позволит и навредит если не послушаешься и выдаст замуж. — всхлипнул — А твоих мучений в браке я не перенесу. Поэтому ты бросишь его — Я не смогу без него… — плачет тихо, но тело дрожит. — Разве смысл только в капиталах? У них отличный дом, а я во всем буду помогать ему, пап — слезы предательских катятся по лицу — Помоги мне… без него меня нет. — Тише, тише… — гладил его по голове, но слезы предательски скатились. Сердце болело от вида своего мальчика. — Должно пройти.

***

Чонгук сидел на кухне смотря на вид из окна и пил чай, который папа готовит лучше кого-либо и не заметил что улыбается своим мыслям. Дольсе сел напротив, подвинув поближе маленькую пиалочку со сгущеным молоком, погружая в нее кофейную ложку: — Задумался?  — Да так. — кивнул альфа, притягивая к себе чашку.  — Думаешь об этом мальчике? — сын кивнул — он и правда милый, но почему ты не подарил ему подарок? — зачерпнул ложкой сгущенку, с удовольствием облизнул ее. — Подарю, пап. — искренне улыбнулся смотря в родные глаза. — И сразу в гости — приготовлю земляничные пирожные…

***

Спустя два дня Чон ждал Чимина на набережной в поднятом настроении. Сегодня он вручит ему тот заветный подарок… День, два, вечность. Господин Пак не отошёл. Более того, поставил условие — сегодня Чимин сам скажет о разрыве, иначе люди Паков — его наемники — подстроят несчастный случай для одного из членов его семьи. В доказательство, мастерскую господина Чона, посетила проверка, оштрафовав его за отсутствие какого-то документа и все это на глазах Чимина, которого отец привёз к их дому, заставив смотреть. «Следующим будет Чонгук» — такими были слова отца. Точнее, приговор. И разве смеет Чимин сравнивать боль кровоточащего сердца с безопасностью любимого человека? Того, кого он называет своей жизнью, своей душой? Нет. Бесповоротно и окончательно — Пак Чимин принял свое решение.

***

Чонгук стоял, рассматривая море — сегодня бушует, но сейчас приедет мочи и все наладится. Он снова засмеется, скажет как сильно любит и поцелует так, что альфа забудет обо всем на свете. При мысли о пухлых нежных губах улыбнулся и снова взглянул на подарок… Чимин остановил машину рядом с ним, осмотрелся — люди отца, разумеется, последовали за ним. Но не открыто. Как чертовы крысы, которые готовы наброситься, получив условный сигнал. Пак вышел из машины, стараясь не выплюнуть лёгкие, что сводило от адской боли, подошёл к альфе, стараясь не смотреть в его глаза. Чон улыбнулся шире, когда увидел своего омегу и рванул к нему, поцеловав щечку: — Мочи, привет. Чимин сжался, чтобы не вдыхать, не ответить на поцелуй, иначе сердце разорвётся: — Кук… Чонгук, нам нужно поговорить. — Что такое? — посмотрел на него и мягко провел кончиками пальце по щекам-сладостям— Ты заболел? — Я… (не говори, не говори, не смей врать. Но заметил одного из «головорезов», который достал пистолет, едва заметно улыбнулся. Чимин побледнел) — В порядке, не трогай (умоляю, иначе погибнешь. Они не заберут тебя) — Пожалуйста — губы дрожат, дрожь бьет тело. — Ты чего? — наклонился рассматривая его лицо. — Эй, Чимин! — чуть коснулся пальцами подбородка. Омега повернулся так, чтобы дуло было направлено на его спину, закрыв собой: — Я уезжаю учиться, отец расписал для меня все перспективы предыдущей карьеры и даже через 4 месяца устроит на практику (пожалуйста, только не верь мне. Я люблю тебя…) Чонгук замер, но сохранил прежнюю улыбку: — Ого… малыш, это же прекрасно и я поддержу тебя! — взял его за руку, привлекая к себе как можно ближе, целуя лоб омеги, который кусал губы, ненавидя себя сильнее всего на свете. Который не смог — перехватил руку кончиками пальцев — последний раз: — У меня не будет времени на это (пожалуйста, не верь в это) — На это… Улыбка все-таки сошла с лица, а хорошее настроение окончательно испарилось. — Я нужен отцу, у нас большие планы (у него, пока пистолет направлен на тебя. ) — Забудь меня — самые страшные слова в его жизни. Альфа отшатнулся, будто от пощечины и прикусил губу: — Если дело в расстоянии, то оно не пугает! — сжал его руку, а сердце начало колоть. Наверное, так оно рвется на кусочки, трещит по швам, перестает биться. — Нет. Дело в нас. Мне пора повзрослеть — чувства ушли на второй план (Не верь, умоляю, помни что я сказал… Тогда, ночью, на той яхте. В твоих руках навсегда. И твоя нить на моем запястье, Чонгук — смысл моей жизни, я люблю тебя. Просто так надо. — Я люблю тебя… — прошептал Чонгук. просто как есть. А внутри все начало бушевать, как и море. Стихия почувствовала настроение боли, будто вторя чувствам, разыгрывая на фоне личную драму. — Отпусти и уходи. — закрыл глаза омега. Развернулся к нему спиной, чтобы поскорее убежать туда, где сможет вырвать своё сердце прочь, чтобы не ныло так, будто его пронзает нож. — Чимин… — голос стал тише. — Не уходи — Забудь и я тоже забуду (но твоя фотография всегда будет со мной, куда бы я не пошёл. Твоя нить, твой запах и… после тебя никого) — Не сдерживая себя больше, рванул к машине, стремительно удаляясь прочь, слушая громкий вой раненого зверя и не осознавая, что эти звуки — собственные крики. — Мочи… Чон стоял, смотрел вперёд, но не на море, а в пустоту и видел лишь осколки своего сердца, а на его месте дыра полная боли. Глаза наполнились влагой, но предательски не выходила, до боли щипала глаза, доставляя порцию новых мучений. Добивая. Достал из кармана маленькую коробочку и посмотрел на содержимое. Маленькое золотое колечко в виде знака бесконечности, покрытое мелкими камнями. Долго копил на него, брал любые заказы, лишь бы были деньги, чтобы сделать любимому первый серьёзный подарок. Даже у родителей не брал, хотя те предлагали добавить. Нет. Сам. А теперь кому? Его любимый только что ушёл. Теперь вещица скорее жжет собственную руку, чем украшает тонкий палец. Бросил коробочку на землю, а нежное колечко полетело в бушующие волны… Очередной рывок по газам — ведь даже не Поцеловал его на прощание. Ведь понимает — это навсегда… Любимый голос, родные глаза и губы — как ему забыть это? Не сможет. Слезы катились по щекам, а верные «псы» следовали по пятам. Пак ворвался в дом, взлетев по лестнице и, захлопнув дверь, сполз по стене вниз… Комнату заполнил один звенящий крик… Спустя вечность, Чимин лежал на полу своей комнаты, прижимая к себе то единственное ценное, что имел — телефон с его фотографией на экране. «Чонгук, Гуки, Чонгук…» Шептал как в бреду. Целовал экран до тех пор, пока не погрузился в беспамятство…

***

Чонгук не мог поверить, что любимый омега бросил его. Вот так просто? Невозможно. Дни тянулись, а ответа не было. На звонки, смс, ночные визиты. Даже папа Дольсе заметил горе сына, но не получал ответов на вопросы и лишь молча уходил снова и снова. От разговоров, от дверей спальни сына. Пожалуй, больше сотни раз. А Чонгук ждал его. Спустя неделю, в студии, альфа рассматривал на стенде фото лишь одного человека, когда входная дверь в студию открылась.  — Закрыто — не оборачиваясь. — Я ненадолго. Парень повернулся и увидел мужчину — не нужно быть проницательным, чтобы понять как надменно его лицо: — Я — отец Чимина. — Господин Пак? — удивленно вскинул бровь, глядя как мужчина осматривал помещение. — Дела идут не очень? — с ухмылкой посмотрел на парня. — Не сравнить с вашими. Улыбка Пака стала похожей на оскал. Затем он повернулся к парню и кинул:   — Именно. Теперь ты понял, почему мой сын закончил ваше общение? Чон чуть улыбнулся: — Общение? Он любит меня. Высокий и грубый мужчина покачал головой: — Глупый ребёнок, перестань так думать. Мы воспитывали его другим, ты ему не пара —смешок. — А что со мной? вы состоите из крови, а я нет? Пак подошёл к стенду с фото, осматривая пристально и с некоторой неприязнью:  — Наша кровь другая… — сорвал фото сына, все до единого. — Чимин смеётся над тем, что был с тобой. Сейчас он построит карьеру. Я познакомил его с хорошим парнем и ему хорошо, спокойно теперь. А ты… — медленно повернулся к парню. — прошлое. Прощай, прошлое. И сжав скомканные снимки в руках, вышел хлопнув дверью.

***

Чонгук не осознавал как долго приходил в себя. Не мог Чимин выбрать кого-то ради денег, но где он тогда? Эти вопросы не получали ответов и лишь разрастались, разрушая душу Чона. Час за часом — много часов… Лишь поздно ночью вернулся домой и застал на кухне взволнованных родителей и не глядя на них, хрипло произнес:   — Пап, отец, я хочу уехать…