Golden sugar

Каких-то полчаса и они у новой высотки, которую недавно достроили в одном из элитных районов города — теперь Чонгук в этой среде. Так и должно было быть с самого начала. Он достоин таких апартаментов, смотрится среди роскоши так естественно. Рад за него. Чимин искренне рад. 11 этаж. Квартира даже слишком просторная для одного, хотя всего три комнаты. Так редко бывает здесь. Ночевал пару раз, но живет в основном у родителей. В доме Жана был лишь пару раз. Нет смысла пересиливать себя и зачем-то обитать на глазах у босса, который уже построил свою реальность на 20 лет вперед. Чонгук не хочет. Блять! Он не хочет играть в эти игры. Стоило двери закрыться, Чонгук вжал Чимина в стену коридора, едва не снося тонким телом полки, поцеловал его шейку, спускаясь по спине ниже, дразня. — Чонгук… Стонет любимое имя. Сколько раз он думал об этом. Сколько лет держался, не произнося даже про себя. Повернулся так, чтобы дотянуться до его губ, приоткрыв свои и со стоном впился в них снова: — Ты скучал? Цепляется за него руками, чтобы касаться, восполняя пробелы длиною в долгие месяцы: — Или твой красавец жених — недотрога? — Я не первый у него. — проговорил Чон, чтобы не спрашивал, не тратил на это время. Расстегивает его рубашку, целуя оголенные участки кожи — какой же он сладкий. Особенно сейчас, после того как стал папой чудесного малыша. Будто цветок стал аппетитной ягодкой. Такие ассоциации вызывает эта нежность под сильными руками альфы. — Ммм. — немного довольно, — Жаль. Чимин острит, чтобы не показать как больно — разумеется, у них было… и наверняка не раз. Тот парень красив, но именно мысль о том, что Гук с другим, заставляет звереть: — Значит, ты так скучал по мне — это льстит… — мурчит наглым тоном, но вопрос — надежда услышать, что Чон не забыл его — это жизненно важно сейчас. — Да… — толкнул его в спальню, продолжая раскидывать предметы одежды от прихожей, по гостиной и коридору. Пока оба не упали на кровать. Навис над ним, опуская ладонь на ягодицы и сжал их — точно останутся следы. — Я рад это слышать, Чонгук… — облизывается. Улыбка не та, что была когда-то. Наивная, смущенная. Здесь все иначе. Хищно, яростно — демонстрируя, что безумно желает его. Дернул ближе к себе, рванув его рубашку по плечам вниз и поцеловал ключицу, плечи, шею до яркой отметины — промурчал. Довольно громко. Потому что грёбанное воздержание дает о себе знать. Альфа провел пальцами по намокшему входу, размазывая смазку и лаская пульсирующую дырочку, затем приблизил головку и медленно вошёл в него, несдержанно и протяжно промычав. Да блять! Вот сейчас он получает удовольствие, сравнимое кайфом от наркоты. За столько лет не позволял никому даже касаться, чтобы сейчас взорваться от этого. Немного больно — очень узкий, но боль перекрывает то, как горячо, когда он внутри. Как стон облегчения и желания срывается с губ. Руки тянутся к его пальцам; чтобы сплестись, как тогда… В каждый их раз… Безумно любит. Чонгук до хруста сжал его пальцы, двинувшись быстрее и глубже, смотря на него, любуясь как напряжённо морщится, закусывает губу. Чимин облизнул блестящие губы, издав протяжный стон: — Еще… Дважды просить не надо. Чонгук разводит его ноги шире чтобы входить целиком ускоряя темп. Ладони гуляют по груди омеги, ласкают возбужденные соски, вызывая дополнительную порцию хриплых стонов: — Ещё, глубже, просто тебя, сейчас. — насаживается сам, потому что если остановится — почувствует настоящую боль внутри. Снова он здесь, с ним. В нем. Ведь это же правильно — почему тогда они не вместе. — Поцелуй… — Пак приоткрывает губы, чтобы окончательно слиться с ним и забыть к черту всю прошлую жизнь. Чонгук взял его под поясницей, вбивая член на всю длину, фиксируя движением вверх.Наклонился ближе, трётся о его торс ловя приоткрытые губы, целуя так же крепко, как целовал только своего мальчика. Тогда. — Такой мокрый. А кислород сменился земляникой. Как после этого отрицать? Если доказательство здесь: — Я ведь хочу… — легко и просто, не скрывая от него желаний. — Твой запах стал другим… Стонет с закрытыми глазами, вскидывая бедра на глубокие терзающие толчки:  — Горький шоколад… — Да, мне было горько. — усмехнулся Чонгук, делая движения резкими, глубокими. Любит? Безумно. Потому не сдерживается, пронзает и мучает до громких влажных шлепков. До развратных звуков — трахает, имеет. Потому что это свое. Всегда им было. — Прости меня. — искренне и без дрожи в голосе. ведь это не их сражение. Тогда. Почему он должен снова предавать? — Продолжай стонать. — поцеловал его шею. «Прости что предал, Чонгук» Так? Да нахуй. Не хочет слышать ничего, кроме его дыхания. Нет, кроме его громких криков-стонов. и сучьего «ещё…» Послушно. Чимин принимает его жарко, дышит прямо ему на ухо, успевая прикусывать мочку и всхлипывать от возбуждения. Облизывается, держит и царапает его спину от того, как акт любви превратился с акт мести. Омега всегда был нежным, но сегодня не может сдерживаться. Мечется под этим давлением из стороны в сторону, задыхается и просит ещё, глубже. Вонзая коготки в широкие плечи, обнимает сильные терзающие бедра ногами и прогибается сильнее: — Чонгук. Быстро. До шлепков и покрасневших ягодиц. Насадил максимально глубоко, но успев вовремя, вышел, кончив обильно на низ живота, размазывая головкой оставляя тонкую нить спермы. Высший уровень наслаждения, несравнимого ни с чем. Пак отпустил не сразу, почти закричал в его ухо. Зарылся носом в волосы, вдыхая горький шоколад, чуть приправленный земляникой. В который раз опустил ладонь на его щеку, а губы сомкнулись на его в мокром поцелуе. Ответил на него — не мог иначе. Вот он здесь — любимый, родной, отец его сына. Целая вселенная для Чимина. Как отпустить? Альфа прикусил нижнюю губу и скатился с него, но не отстранился. Просто нужно привести дыхание в норму. Ощущение словно был мёртв и вдруг ожил и первом чувством оказалось удовольствие. Бесконечное. Чимин ощущал то же самое — пока альфа не пришёл в себя от оргазма, прижался к нему, Положил голову на его грудь — подписал себе сам приговор. Просто почти 5 лет — слишком долго. Будто внутри война прошла, а мира не было. Теперь белый флаг — сдаются оба. Чон опустил ладонь на его лопатки. Мыслей не было. И сожаления тем более. Просто с ним хорошо. Просто особенно, как не было до и после тоже. Сердце уверено что «своё», а судьба не согласна. Чимин хотел столько спросить, столько сказать — не посмел открыть рта. Потому что боялся спугнуть это. Видит — сейчас Чон прежний. Готов свернуть себе шею за то, что сделал ему так больно. Оправдывая лишь тем, что так правда было надо. Его самодурному отцу. — Если бы не твоё «нельзя» - я бы принял любого тебя. Даже с малышом. — О чём ты? — вскинул бровь омега и посмотрел на него. — Нам же нельзя быть вместе. — Нельзя. Потому что у тебя жених. — Потому что ты выбрал не меня. — вскипает альфа. Сейчас выглядят подростками, что бесит. — Чон! — внимательно смотрит на него — неужели поверил? Неужели не чувствует как сильно бьется сердце. — Давай ты сегодня будешь только молчать? — Дело не в том… — рассказать или промолчать? Что же? — Я… как захочешь. Покорно, снова хочется подчиниться ему и не разрушать все. Альфа кивнул и снова поцеловал его, медленно опуская ложась на бок и прижимаясь к худенькому омеге, закинул его ногу себе на бедро, чтобы продолжить прилив возбуждения. А Чимин? Отдался ему снова. В глубине души уже давно решил, что право на обладание принадлежит только ему. Первый, последний — единственный. Бесконечность. Ещё 3 раза за ночь и счастливый и удовлетворённый омега уснул в его объятиях. Один вопрос слегка мучал — неужели Чон не почувствовал, что Чимин не был ни с кем, кроме него? По реакции и ощущениям? Только они… Мокрые простыни липнут к коже, а это лучшее подтверждение, что все действительно произошло с ними. Было заметно, что Чимин чувствовал некий дискомфорт поначалу. Его сладкая узость… Словно давно ничего не было. Снова загадки. Слишком много тайн, поэтому Чон решил в тайне от него узнать всю правду. Интуиция ревела об этом, а Гук не собирался ей отказывать.

***

Чимин проснулся раньше, подняв душ, приготовил нехитрый завтрак, попивая чай, когда Чон зашёл на кухню. Ничего не сказал. Уже позвонил домой, сообщив, что задержался на работе. Сегодня заедет чтобы переодеться, потом сдать отчёт и свобода! Почти неделя с сыном — то, что им так необходима. В свою очередь альфа не собирался дразнить, издеваться и тревожить раны. Оба хотели, оба получили. Они оба почти свободны. Сонно поморгал глазами и налил себе кофе из кофемашинки — нужно взбодриться после бесконечно сладкой бессонной ночи. Чимин расставил тарелки одной рукой, второй ответил на смс от сына — писал Хоширо, но со слов Юкио. И фото малышей — котёнка и сына. Вот, теперь ему есть о ком заботиться. Альфа опустился напротив, налив немного сливок в кофе. Пак улыбался смотря в телефон, но кто он, чтобы спрашивать почему? Записал голосовое: — Я тоже очень сильно тебя люблю и я скоро приеду, радость. Следом: — Сегодня и поедем в отпуск, родной. Вухууу! Повернулся к Чонгуку, откладывая телефон: — Попробуй панкейки — Юкио их просто обожает, уплетает с земляничным варением, а вот мёд не жалует! — рассказывает о его же сыне — с ума сойти. — Я тоже не очень люблю. — слишком резкий для него и вкус и запах. Отрезал кончик макнув в шоколад и попробовал:  — Ты научился готовить. — Сын просил разнообразия ещё с момента беременности. — Перед сессией особенно.. — вспоминая, как мог есть рыбу вместе с грушами. — Понравилось? — Вкусно. — глядя на омегу, Чонгук облизал губы от шоколада. Проследил это движение и помимо воли, вытер уголок рта пальцем, после облизнув его — неосознанно. Честно — честно. — Спасибо. И сколько сейчас Юкио? Чимин сглотнул и быстро подсчитывая в уме, исправил почти 4 на 3. — Три года. — Взрослый… — как-то нежно выдохнул Чонгук. Омега посмотрел на него — Юкио с возрастом и правда становится похожим на него — волосы, носик, упрямый подбородок. Только глаза, точнее их цвет, как Чимина. Синие, глубокие и контрастирующие со смоляными волосами. — Единственный ребёнок, который такой дружелюбный. Обычно они только к родителям тянутся в таком возрасте. — Да, я хочу быть ему другом. Воспитать так, чтобы он не был вынужден бояться меня или делать наперекор себе. — Папа говорит с детьми нужно разговаривать в любом возрасте. — Я разговаривал, даже читал ему. Ты представляешь, он уже пробует сам! Ляпнул. Потому что для 3х лет это рано. — Не рановато? Разве пока ему не лучше больше играть, хотя его родителям виднее. — вышло чуть лукаво. Чимин лишь пожал плечами: — «его родители» здесь. Мы ничего не запрещаем, пусть поймёт чего хочет. «Ещё лучше, Чимин» — Здесь? — Чонгук вдруг застыл с вилкой в руке. — Ну я о себе «Лучше бы ты молчал, Чимин» Если мужчина и сделал какие-то выводы, то промолчал. Продолжили уже в тишине. И закончив с завтраком, быстро собрались и Гук довёз Чимина до его машины, которую вчера бросили у офиса. Пак посмотрел на него — что между ними? Страсть? Была А вот чувства… Чимин едва сдерживается, чтобы снова не прижаться к нему, но вот Чонгук. Кажется, потерял интерес. Меланхолия прошла и их пути, наверное, разойдутся. Клишированно, как в мелодраме. От этого еще тяжелее. — Вы едете в отпуск? — заглушив двигатель, спросил альфа. — Юкио хочет увидеть море. — Понятно. Увидимся, как вернёшься. — не спрашивает, а просто ставит перед фактом. — Да. — глухо ответил. А так хотелось, чтобы он поехал с ними — но на каком основании? Вышел из машины, улыбнувшись на прощание и пошёл к своему. Тут же набирая номер, чтобы поговорить с сыном. Чон медленно свернул направляясь в другой офис. Зашел в кабинет, собираясь заняться делами, но… — Господин Жан? Мужчина улыбнулся: — Рад видеть, Чонгук. — немного хрипло. Тот сдержал удивление и прошёл за стол: — Вы на сколько? Альфа сжал трость и решительно улыбнулся: — До вашей с Ёсаном помолвки. Взгляд глаза в глаза и, кажется, Жан пока был сильнее.

***

Чимин вернулся домой. Привел себя в порядок и переодевшись, решил закончить отчеты дома. Хоширо остался с ними — господин Пак все равно был в отъезде, а оставлять папу одного, после всего того, что он сделал для них с сыном, Чимин не мог. Подготовив документы, оставалось только заехать в офис и поставить печать. Пообещал сыну провести день с ним, поэтому одевшись с ним почти в одинаковое — голубые джинсы и ярко-синие футболки - сын обожал когда папа так делал. Надев на голову мальчика шапочку, а себе бандану, отправился в офис. И сразу после, можно будет ехать гулять и заказать билеты на самолет. Пока омега подписывал стопку бумаг, малыш возил по полу машинку на управлении. Но аккуратно и без лишнего шума, чтобы не мешать. И когда Чон принёс Паку документы на рассмотрение, увидел именно эту картину — кроху, погруженного в свои игры:  — Чимин, слушай.. — замер увидев мальчика, — Юкио! — Пливет! — просиял альфочка, подбегая к нему. — Сын! — только и успел прошептать Чимин. Порой его ничего не останавливает. Чон подхватил мальчика, чуть подбросив в воздух:  — Как у тебя дела? — Ваааа! — запищал, но без визгов. — Халашо! — едва не уронив пультик, чтобы не упасть, обнял Чона за шею. — У тебя новая машинка? — улыбнулся держа его на руках. — Ты уже водишь? — Да! мне папа лазлешает! — с гордостью заявил Юкио, ёрзая, чтобы удобнее сесть на нем. Чимин не знает как реагировать — они же ничего не делают, так? Но тяга сына к отцу это нечто, не поддающееся объяснению. — Ну — ка давай попробуем! — сидя на корточках, усадил мальчика на колено и поверх его пальчиков начал управлять машинкой, с виртуозностью гонщика вводя ее в крутые повороты и виражи. — Папа, сматли! — захихикал Юкио. — Чон… — прервался, повернувшись к альфе. — А как мне тебя называть? — Господин Чон, сын! — немного строго вмешался Чимин. — Просто Чонгук. — улыбнулся, смотря на мальчика. — Гуки. — заболтал ножками, хихикая над собственной идеей. — Мой котик — Куки, а ты Гуки. — Сын! Это невежливо! — уже серьезно фыркнул Чимин. — Видишь как здорово звучит! — Чон перевёл взгляд на Чимина сжав губы, намекая на то чтобы не ворчал. — Я не учил тебя непочтительности перед… старшими! — посмотрел на ребёнка, замечая как они все-таки похожи… — Раз я не против, все хорошо. — Ну если не против только. — сдался омега сдунув чёлку. — Пойдешь с нами гулять? — посмотрел на альфу Юкио и улыбнулся. — Вы едете далеко, малыш. — проговорил Чонгук и погладил мальчика по щёчке. — вернёшься и сходим погулять. — Мы плосто гулять, а едем завтла! — Юкио! — спустив очки на кончик носа, пискнул Чимин. — Господин Чон сказал, что в другой раз! — Сегодня я могу. — довольно улыбнулся Чонгук, игнорируя «мышь». — Улаа! Папочка! — Посмотрел на Чимина, который лишь беспомощном вернул очки на глаза — а что сказать? Нет никаких объективных причин почему нет. — Хочешь в парк? — ласково спросил Чон, смотря на малыша. — В какой? — захихикал Юкио, в свою очередь с интересом, трогает его пиджак, поправляя, чтобы ровно было. — Можем в тот, где есть животные, большой аквариум с рыбками. — Это же зоопалк? — Зоопарк. — кивнул рассматривая милую моську. — Буду смолеть тиглав? Гук вскинул бровь и посмотрел на часы:  — Если доедем быстро, то успеем и тигров. Чимин выдохнул и закатил глаза: — Сыночек, надевай шапочку, я уже всё. Поднимается, собирая бумаги, но… вспоминая вчерашний вечер… К горлу подкатывают неожиданные и самые запретные мысли. Поймал взгляд Чона, чуть покраснел. Кажется, он понял о чем думает Пак. В свою очередь Гук отпустил мальчика, чтобы Чимин его одел. Заметил этот блеск в глазах и чуть улыбнулся, подмигнув, чтобы «щекастость» смутился сильнее. Омега фыркнул на его улыбку и надел шапочку. Мальчик снова подошёл к альфе, взяв себя за ушки на шапке: — Смотли, я тоже тиглёнок! — Бери свою машинку, тигренок! Я сейчас. — с этими словами Чимин взял документы, чтобы отнести их на стол Рю, вышел из кабинета. — Грозный тигр? — засмеялся Чонгук, подхатил мальчика будто - бы рыча. — Нет, маленький тигл. Глозный это деда! — серьезно, потому что слышал как папа с дедушкой его так называют. — Только я его не видел никогда. Чонгук свёл брови и заглянул в лицо мальчика:  — Не видел дедушку? — стараясь улыбаться, чтобы не пугать. — Дедушку Хоши видел, а другого - нет. — Задумчиво выпучил губки. — Юкио, а как твоего отца зовут? — поправляя на нем шапочку. Малыш задумался, удивленно посмотрел на него, не понимая о ком он. Не нашёл что сказать и покачал головой. — Ладно, забудь. Пойдём к тиграм? — подмигнул альфа скрывая тревогу, что образовалась внутри. Ответом было радостное рычание.