Golden sugar

Тем временем Чимин отослал все нужные отчеты, с лёгким сердцем отрубил комп, мысленно прощаясь на неделю и вышел к ним. — Я всё, моё счастье, иди ко мне! — протянул руки к сыну и малыш с довольной улыбкой перебрался на папины руки. Дорога к зоопарку заняла не больше 20 минут. Малыш Юкио был в предвкушении от сегодняшней прогулки. Конечно, они с папой и так очень часто ходят вдвоем куда-нибудь, ищут приключения или развлечения, но сегодня они не одни. Малыш никому этого не сказал, конечно. И не скажет, но сегодня… Будто у него есть папа и отец. Играет для себя в такую игру, которая так сильно захватывает. Встанет между ними, возьмет обоих за руки и… — А мне твоя машина нлавится больше папиной! — с заднего сидения заявил Юкио, оторвавшись от своих мечтаний. — Значит, в обычные дни кто-то будет ездить в коляске. — обижено буркнул Чимин, как взрослому. Ему «танк» нравится. В том и суть — мелкий омега на «катафалке» — чем не «стиль»? — Папа, я уже взлослый! Мне четыле! — пискнул Юкио, сложив ручки на груди. — Никаких колясок! Чимин втянул щеки и носом втянул воздух — должен был предвидеть такой исход. Что сын способен выдать значительные детали о себе. О них обоих. Закрыв глаза, улыбнулся, от души надеясь что Чон не услышал это заявление. — Четыре? — усмехнулся Чонгук, смотря на Чимина и отказываясь пропускать что-то мимо ушей. — Три! — пожал плечами Чимин. — Малыши всегда важничают и прибавляют себе годы. — Нет, четыле! У меня на Лождество день лождения! — фыркнул крошка-альфочка. — Я получаю двойные подалки! — Три, милый, ты что-то путаешь. «Ай-яй-яй, Чимин!» При простейшем подсчете, можно сделать неопровержимые выводы. Поэтому Чимин был дико зол на себя за свою слабость провести с ним и сыном немного времени. Чонгук наблюдал за этой сценой с хорошо скрываемым интересом. И выводы для себя уже сделал. Самое время заткнуться и не акцентировать на этом внимание… — Приехали — мягко улыбнулся Чон, обернувшись на Юкио, который от предвкушения даже подпрыгивает на месте: — Плиехали! Это холошо. — протянул довольным тоном, а затем отстегнулся сам, открыл дверь, опускаясь на землю и отряхиваясь под взглядом Чимина. — Сынок! Не спеши — я ведь тебя просил. — укоризненно покачал головой омега, а малыш вскинул носик: — Папа, я же не маленький! Сам точно смогу сплавиться! — Папа хочет чтобы ты был осторожен - ведь здесь высоко. — поднял мальчика на руки Чонгук, а Чимин благодарно улыбнулся. Но пусть не спешит радоваться, ведь любое слово Чон слышал и запоминал для себя. И каждое оставляло отпечаток на сердце мужчины, разбивая лед этих лет и заставляя таять его неумолимо. Как бы Чимин не жалел о том, что не переговорил с сыном заранее, теперь винить мог только себя. Лишь бы любимый не наделал глупостей из-за сделанных наспех выводов. Хорошая погода и радостный смех малыша растворял понемногу мрачные мысли и в конце - концов Пак выдохнул спокойно. А затем еще раз. Реакция сына на зверей отвлекала. Любознательный кроха задавал слишком много разных вопросов и выдвигал не меньше занимательных выводов, отчего Чимин и Чонгук призвали на помощь все свои знания и фантазию чтобы направить поток в нужное русло. Ближе к вечеру Юкио заявил, что нет ничего лучше, чем поедать мороженое в центре зоопарка в такой чудесный день и Чимин едва не шмыгнул носом, глядя на важного и довольного сына. Чон, казалось, был впечатлен не меньше. Связь между ними становилась сильнее. Чимин боялся этого и в глубине души хотел… Когда автомобиль Чонгука остановился прямиком у дома Пака, омега улыбнулся, благодаря за чудесный день и поспешил улизнуть как можно скорее с сыном на руках. Без сантиментов. Все разрешится, сейчас его должно волновать лишь то, чтобы не забыть ничего для их потрясающей поездки к морю.

***

Спустя три дня после отъезда Чимина и Юкио, Чонгуку позвонил секретарь Жана и сказал, что мужчина ждёт его у себя в особняке. Альфа лишь бросил короткое «буду» и отключился. Ощущение будто Жан натягивает невидимые нити, из-за которых Чонгук вынужден двигаться навстречу. Движение пальцев кукловода и вот Чон сделал шаг, затем второй и третий. Топ — топ. Будто они играют. Только в игры для взрослых. С более крупными ставками. Хотя сейчас это все скорее напоминает контракт с демоном. Чонгук в деле, лишь бы это того стоило. Войдя в особняк, Гук заметил порхающего от удовольствия Ёсана и Жана — как и всегда, в своем кресле. — Чонгук! Наконец-то! — подбежал к нему шатен, обнимая с ходу. Едва не повисая на его шее. — Дядя рассказал мне! Я согласен! — Что именно? — совсем тихо проговорил альфа пытаясь обнять, но рука зависла в воздухе. Жан улыбнулся, глядя на него будто на ребёнка, которого необходимо направить в нужное русло:  — Я сказал, что ты просил его руки. Даю вам свое благословение. — Прекрасно, но я не… Дальнейшее утонуло и закружилось в золотистом звоне радостного писка Ёсана и вкусом мёда на губах альфы. Омега был счастлив, влюблен и преисполнен ожиданиями своего нового положения - а именно замужества. Юный принц «Сладкого королевства» рисует себе семейную жизнь такой же, как в мелодрамах. Не спрашивает совпадают ли их миры. Жан своим твердым «я сказал» заморозил пространство вокруг, а Чон застыл, надеясь ощутить земляничную дымку, которая развеет все вокруг, «расколдует» и направит истинными потоками. Чего ждал? Внутреннего толчка или реального действия? Не понял и сам. Чуда не случилось…

***

Неделя. Ровно 7 солнечных дней и лунных ночей на море и обоих - омегу и альфочку - было не узнать. Загоревшие, отдохнувшие и счастливые. Со следами от плавок, темным загаром, который подсвечивал яркие синие глаза папы и его малыша. С морем впечатлений о кухне, волнах и южных цветах, Чимин и Юкио вернулись в аэропорт. То и дело наперебой обсуждали пойманную на рифе рыбку, которую тут же отпустили, лишь сделав фото. Ныряние Чимина за жемчугом под руководством одного из опытнейших кубинских дайверов, то и дело строивших глаза хорошенькому омеге. И множество других развлечений. Воспоминания, от которых Пак сладко улыбнулся. Что верно, то верно — Чимин вздохнул легко, стоило морским волнам коснуться босых маленьких ступней омеги. Здесь все иначе. Воздух, атмосфера. Проблемы остаются позади, когда перед тобой расстилается океаническая гладь лазурного цвета. Позволяешь солнцу ласкать себя, наплевав на всеобщую любовь к бледности. Наслаждаешься тем, как медленно становишься «золотистым». Как внутри, так и снаружи. Таким стал Чимин. Лёгким, счастливым. Будто снова мальчишка, носился по кромке волны вместе с сыном в догонялки или за красивыми камушками, позволяя солнцу серебрить свои волосы. Позволяя себе снова дышать. Яркие впечатления не развеялись даже перед табло аэропорта. Даже когда телефон громко запищал в рюкзачке. Не успел омега изящным движением надеть солнцезащитные очки, как Юкио уже достал мобильник. Омега перевел взгляд на трубку, не переставая улыбаться. Это приглашение на помолвку наследника Жана. Кивнул и прочитал имена: — Жан Ёсан и… Щёлк! Солнце исчезло, как наверное и все в этом мире. Настроение омеги сменилось тучами и, наверное, ураганом. Цунами. Штормом. Что там по статистике самое сильное и разрушительное? — Чон Чонгук… — слетело тихое с губ Чимина. «Ты поднялся так высоко, а у Ёсана большая часть акций. Он влюблен в тебя. Ты сделаешь его счастливым и после свадьбы акции перейдут тебе. Не станешь же ты бросать весь свой труд?» Снова и снова Чонгук прокручивал в голове слова, которые в тот день сказал господин Жан. и Он прав. «И-он-блять-сука-прав!» Без денег, без положения — где окажется. Плевать что на обочине, сможет ли оттуда смотреть на происходящее вокруг так же, как и раньше. Сейчас будто в одной с Чимином вселенной. Да, не рядом. Может, даже ещё дальше чем был все эти годы. Но в одной реальности. На виду. Способный отогнать от него любого еблана, кто только приблизится. Наконец-то может защитить своего предателя. Только с этой вершины. Потому что все еще его…

***

Помолвка должна будет пройти в широком кругу — среди близких и хорошо знакомых людей. В зале для банкетов компании. Через две недели. Сегодня приглашения были доставлены ровно в полдень всем будущим гостям, включая, Пак Чимина… Снова. Болезненное чувство. Decadence. Чимин уже во второй раз забыл как дышать. Издёвка судьбы? Наверное. Готов был кричать от боли и бессилия. То же чувствовал тогда Чонгук. На берегу, в день когда Чимин «выстрелил» в него своими словами. Разве теперь платит не за это? Да. Только с единственной разницей — в тот чёртов день Пак спасал его от смерти. Чимин с головой ушёл только в работу. На дому, разумеется. Чтобы не пересекаться с ним. Специально или случайно. Нельзя никак — сойдет с ума и в лучшем случае, как той ночью. Но так нельзя — нужно отпустить его. Раз помолвка назначена, значит Чон Чонгук дал свое одобрение. И правильно. «Беги, Чимин. Убегать ты умеешь.» Утро. Душ. Очки. Ноут. Всё остальное внимание только сыну, папа заметил что что - то не то, но лезть не посмел…

***

Роскошный зал был украшен цветами. Живая музыка и вся обстановка наполнена изыском, а Ёсан выглядел просто отлично. Но вот Чонгук… Обмен кольцами словно расстрел. «Ты клянешься любить его?» «Да-да» — блуждая взглядом по залу, чтобы найти единственный оттенок — море в глазах. Сегодня оно штормило. Лазурь сменилась темной пеленой. Надевал кольцо на палец другого, принося клятвы не ему. — «Зачем?» — «Так надо.» — «Кому?» Не ответит. Не ему и не им обоим. Ёсан счастлив, Жан рад. А Мочи… Вернул бумерангом ту боль на берегу моря. У Пака блестят глаза и это видит только Чон. Остальные хлопают и свистят — праздник же. Так? А Чонгук видит эти хрустальные капли, что падают прямиком на его открытую рану на сердце. «Чимин, не смотри. Блять, умоляю. Отвернись к черту и дай мне сгореть здесь. Сдохнуть.» Но Чимин смотрит. Глазами — океанами топит Чонгука, не давая дышать. Уйти бы, но остается. Упрямо выкручивая километры нервов из него, попутно распиная себя здесь же. Театр теней прошлого или Ярмарка боли? «Ты мне скажи…» Чимин поставил бокал на стол и развернулся к выходу. Чонгук было направился за ним, но омега одним лишь взглядом построил стену между ними. «Не ходи за мной.» Каким красноречивым может быть взгляд… И альфа мысленно опустился на краю этой бездны… Пак вышел — баш на баш. Они квиты. Чимин не рассказал ему о сыне, а Чонгук женится — честный обмен.

***

Спустя пару часов скитаний на собственном «празднике жизни» к Чону подошёл его помощник и передал конверт. Сердце заколотилось независимо от содержимого. Нет сил ждать. Это самое важное сейчас — мир застыл в ожидании ответов. И оставив Ёсана, Чонгук незаметно для всех ушёл в свободную комнату. Тёмная комната — будто клише в фильме. Не хватает сверкающих молний или дождя. В знак переворота в душе. В знак того, что сейчас будет буря. Альфа 5 минут держал конверт, а сердце билось как сумасшедшее. Внутри результаты ДНК-теста между ним и Юкио. Незаметно забрал пластиковую ложечку, которой мальчик ел мороженое тогда, в зоопарке. Все эти совпадения не давали покоя. Дата рождения, об отце ребёнок даже понятия не имеет, а слова Чимина были вообще о другом. И почти приговор — Юкио 4 года, а не 3, как утверждал Чимин. «Бум-бум!» Сердце. Тяжело вздохнул и наконец открыв конверт. Наспех пробежался глазами по строчкам. Захотелось кричать и уничтожить все вокруг. В день проклятой ненужной помолвки Чонгук узнал самое важное в своей жизни… «Предполагаемые отец и сын. Вероятность родства: 99,98%»

***

Чимин написал заявление на перевод в филиал на один раза в неделю, а так — дома. Всерьёз готовился к переезду, на этот раз навсегда. Иначе в третий раз он просто не выдержит. Игра в гляделки в тот день — они же не подростки. Что дальше? Ждать пока возненавидят друг друга? Глупее не придумать. Сюжет для плохого кино. Хватит. Выросли. «Навсегда» Из пучины мыслей вырвал звонок в дверь. Бесконечный. К счастью, Юкио не спал и внезапный визит этого «Некто» не разбудил кроху, который играл в своей комнате, пока папа строил новые мосты и жег прошлое. Выдохнув, Чимин все же пошёл открывать чтобы послать «пришельца» к чертям. В чёрной футболке, чуть свободной — чёрный с того момента — его любимый цвет. Лицо не выражало ничего. Нужно лишь резко развернуть восвояси того, кого там принесло. Открыл было рот, рванув дверь, как тут же замер.  — Где он? Рычание Чонгука не напугало омегу, который лишь закрыл дверь, прошёл в гостиную: — В комнате, не пугай его. — Бояться надо далеко не ему! — рявкнул готовый придушить тощую фигурку альфа. — Вернись к мужу - мы квиты. — само спокойствие, а внутри яд. Отравленный мочи. — Замолчи! Как ты посмел! — Я хотел рассказать в ту ночь. — когда сказал «просто замолчи» и Пак подчинился его желанию. Чонгук был вне себя от ярости, а омеге лучше бы держаться подальше, чтобы не вылететь в окно. Буквально. — Так я должен был узнать?! — резким движением достал из кармана пиджака результат. — Так узнать о сыне! — яростно, что готов его разорвать. Не сдержался — кинул в него бумажку, которую омега отбил назад. — У тебя ещё будет сын, Чон! От твоего омеги! — не кричит, но это и не нужно. Яд — ничто иное, как боль. — Я узнал о твоей помолвке из приглашения, значит и ты переживешь. — Ты блять молчал! До того, как это случилось. Ты блять просто молчал. — ледяным тоном, так же делая попытку сдержать боль. Упасть перед ним — проклинать и молиться на него одного. — Что бы это изменило? Остался со мной из жалости? Забрал его? Чимин смотрит. На него. С такой же болью, будто сейчас просто не выдержит сердце. Оба чувствуют это, почему сейчас все так? — Я наказал себя тем, что пошёл на поводу у отца, за что расплачиваюсь по сей день. А вот ты… это твой выбор. — не сводя с него штормящего океана — взгляда. Чонгук выпрямился — губы скривились в ухмылке, а в глазах озеро ни разу не пролитых слез: — Заберу. Заберу за то, что ты заставил меня жить не зная, что передо мной моя кровь! — Ты отплатил своей помолвкой - сполна. — позволил. Все же позволил слезам скатиться по золотистым щекам. Думал станет легче. В который раз ошибся: — Твоя кровь ещё будет перед тобой, только от другого человека… — злобно вытер рукой слёзы. — Ты плохо слышишь?! У меня есть сын! Ты скрыл его от меня! — тряхнул головой Чонгук и решительно пошёл по ступенькам наверх, прямиком в детскую спальню:  — Юкио! — Не отдам сына. Он — моя жизнь. Я выжил только потому, что ждал его! — пискнул Чимин, летящий за ним по пятам. Чуть опередив, загородил собой дверь, пытаясь удержать альфу: — Чон, не пугай его. Пожалуйста, только спокойно… — Уйди. живо уйди! — Чон, просто не пугай… он ещё такой маленький… Чимин вытер слёзы снова, чтобы сын не видел тогда, когда мужчина отодвинул его и вошёл в просторную комнату. Малыш сидел на мягком детском коврике и играл, что-то напевая себе под нос. Чонгук подлетел к нему, очень крепко обняв. Глаза блестели, но слёз нет. Это крохотное тепло — бесценно. Совсем слабый запах печенек. Родной сын. Маленький, умный и бесконечно добрый. И как сразу не догадался? Был слишком ошарашен встречей с Чимином. И тем, что чувства не просто живы. Они стали в сотни раз сильнее. Будто 4D измерение. Совсем новый угол реальности:  — Юкио. — совсем тихо. Удивлённый мальчик перевёл взгляд на застывшего Чимина, а потом чуть погладил по плечу альфу: — Пливет, Чонгук. — Привет, малыш. — чуть улыбнулся Чон, водя ладонью по его макушке к щёчке. Только сейчас общие черты стали заметны. Только глаза — они как у его любви. Глубокие, синие. Чистые, как редкие сапфиры. Драгоценнее всего на свете. — Ты плишёл иглать со мной? — улыбнулся альфочка, протягивая ему динозаврика. — Папочка, можно мы ещё поиглаем? Малыш посмотрел на Пака, который присел рядом и кивнул, взял второго из его рук, собираясь им играть. — Да. мне очень хотелось побыть с тобой и поиграть. — взял игрушку Гук, смотря только на мальчика. Чимина же хотелось задушить. — Ты будешь папой динозавлика. — хихикнул Юкио, глядя на альфу. — А ты тоже, па. — улыбнулся омеге, доставая ещё одного, поменьше. — А это малыш? — указал на маленького Чон. — А это яяя! — захихикал Юкио, обнимая Чимина. — М, ты сыночек. — Меня папа так зовёт всегда! — закивал, с нежностью глядя на Чимина. — И ещё снежинкой, знаешь почему? — Потому что ты родился на Рождество? — голос чуть просел. Хрипловато, как у волка, что пробежал сотни миль ради заветной цели. И вот они здесь… — Даа! Папа говорит, что я - маленькая снежинка, погасившая большой вулкан. — Чимин рассказывал в образе сказки сыну все, что его беспокоило. — В Рождество, снег идёт очень красиво. Твой день рождения особенный, ты знаешь, малыш? — взял за ручку мальчика, придвинул его к себе поцеловав в лобик, снова и снова втягивая родной аромат печенюшек. Совсем легкий, мягкий. Аромат родного ребенка. — Плидешь ко мне на день лождения? — обнял его Юкио, принимаясь гладить по волосам, чтобы не грустил. — Обязательно, Юкио. — не удержался, снова поцеловал ладошку. Малыш расплылся в довольной улыбке, а Чимин чуть коснулся его щечки: — Пора спать, милый. — Я с ним побуду. — безаппеляционно сказал Гук. Так, что Чимин не рискнул спорить или возразить. Лишь кивнул, оставляя их вдвоём. Чон сам переодел мальчика в пижамку. Затем лёг с ним на кровать. Малыш рассказывал разные детские истории своим тоненьким голосом, а альфа лежал обнимая его и вдыхая запах с макушки. Самое сильное тепло исходило от этого комочка. Бесконечная нежность и любовь — их сын ведь и не мог быть другим. Воспитанным, добрым и любознательным. Умненьким не по годам — видно что Чимин очень сильно его любит. «Ты не можешь иначе, Мочи. А ведь я всё ещё пиздец зол на тебя.» Постепенно слова стали тянуться, а через полчаса мальчик крепко уснул. Минут 20 Чон просто лежал и слушал тихое сопение. Затем укрыв хорошенько одеялом, поцеловал его в висок и тихо вышел прикрыв дверь наполовину. Чимин сидел в гостиной почти в полутьме, лишь слабый свет был включён. Он понимал Чона, его злость. Но сильнее всего чувствовал свою боль. Помолвка, дальше свадьба — навсегда. Как и должно быть. Должно было так же стать легче, однозначно. Но лишь сильнее все запуталось. Для них обоих. Чонгук медленно спустился, встречаясь взглядом со своим океаном, который встал, чтобы проводить его, хоть так хотелось… Чего? Задержать? Нельзя. Он — чужой. Кольцо на пальце — ошейник. Разве нет? В данном случае именно так. — Ты же понимаешь, что больше тебе не спрятать его? — Ты можешь видеться с ним. — пожал плечами омега. — Из города - никуда. — стараясь как можно спокойнее, но слова похожи на бадминтон. Будто Чон подаёт, а Пак отбивает. Односложно. Будто сетка между ними. Нет. Натянутая струна. — Всё? — тон ледяной, можно сделать издевательским и всю ночь скулить в подушку. Так у них было всегда — наказывая его, бьет по себе. — Мне плевать на эту помолвку! Если бы ты не держал язык за зубами, Мочи! — Но ты помолвлен. И если бы Юкио не оказался твоим… Чимин глотает спазм в горле, но выходит плохо. Потому решается на еще одно «ножевое»: — Лучше бы я не встречал тебя снова… — прикусил губу, чтобы не позволить слезам скатиться. Не сейчас. Надо разрезать эту нить. Чонгук отшатнулся от него, как от удара. Как-то слишком сильно эти слова ударили по больному. «Мочи… Ты… Блять, не неси хуйню.» — Тогда я научился дышать через раз, но сейчас… Я жду твоей свадьбы, как дня своей смерти. — омега развернулся к нему спиной, чтобы на сей раз просто не сойти с ума. И во сто крат стало больнее — на грани — когда Чонгук прижался к нему сзади обводя талию ладонями и выдыхая на ушко: — Я не хочу… — Потому что узнал о сыне… До этого тебя все устраивало, если бы не малыш. Поэтому я не сказал — мне не нужно, чтобы ты чувствовал себя связанным. — Сын никак не связан с этим. не смей так говорить… — рычание в нежное ушко. Губами обводя колечко, чуть целуя кожу под ним и медленно спускаясь по тонкой шейке и плечу, а руками обвивая его бедра. Только этот омега может так терзать и спасать одновременно. А нежная загорелая кожа срывает нахуй крышу: — Ты видел как я относился к нему, ещё не зная что это мой малыш. Голос становится хриплым, а пальцы задирают ткань черной широкой футболки, поглаживая омегу по промежности так, что он откидывает голову на плечо Чонгука, но упрямые губы шепчут: — Это не помешало тебе надеть кольцо на палец Ёсана. — почти стонет. — С сыном ты можешь видеться, теперь уходи. — иначе я сойду с ума. — Что же ты делаешь… — закрыл глаза альфа, шепча в его губы, которые с готовностью раскрываются для поцелуя. — Отпускаю тебя… «Солью по щекам» Чонгук провёл ладонью по щекам, ловя мокрые дорожки и чуть углубил поцелуй:  — Ты любишь меня? — Я оставил тебя, ты променял меня - мы квиты… — качая бедрами из--за гуляющей по низу живота ладони. Слишком… Альфа резко развернул его к себе, перехватив плечи и наваждение оборвалось:  — Любишь? — Уходи… — Хоть раз можешь перестать прогонять? Тогда! Сейчас! — Ты выбрал его. Осознанно. — потому что он все-таки согласился на брак. — Поэтому я отпускаю. Препятствовать встречам с Юкио я не стану. Отстранился от мужчины, чтобы снова не вдыхать обожаемый горький шоколад. Чонгук же провел ладонью по его скуле снова — притягивая к себе: — Ты хочешь, чтобы я остался? — Пожалуйста, не мучай меня — ты не мой. — Хватит душить меня! Каждый шаг к тебе, ты отходишь на два! Приблизился к нему, обвивая тонкую талию руками и смял солёные мягкие губы: — Мочи… Чимин застонал, чуть потёрся о его пах — лишь бы продлить этот контакт между ними. Сквозь горечь — сладость сильнее. Поднял его руку, на которой блеснуло кольцо: — Поэтому… — в родные губы. — Если прекращу это все, ты протянешь мне руку? — поглаживая ягодицы, вжимая его в себя, чтобы слиться воедино. — Чтобы опять сломать твою жизнь? — дёрнулся, чтобы отпустил. — Моя жизнь в тебе и в моем сыне. Отвечай мне, Мочи! Отвечай же! — Чон… — на последней силе воле. — Чимин! — почти крикнул. — Ты выбрал… — как на повторе, будто пластинка. — Его… — вжался в стену и тихо всхлипнул, нервы на пределе. Лишь бы не напугать сына. Закрыл лицо руками, услышав как мужчина впечатал кулак в стену, рыкнув «Будь всё это проклято!» Мгновение и кроме шоколадного ветра в коридоре никого…