Golden sugar

Папа Хоширо навестил Чимина, рассказав о том, в какой ярости был отец. Как отреагировал на появление Чона. Злоба, возможно и зависть. А главное — осознание собственной «недальновидности» и того, что всё пошло не по плану. Вопреки его манипуляциям, все разрешилось для Чона как нельзя лучше. И потому Чимин только отмахнулся: — Он давно перестал быть для меня отцом, пап. Лишился сына, внука. Мне жаль его очень и очень сильно. Тебя наша семья будет рада видеть в любое время дня и ночи, но господин Пак выбрал свою дорогу. После этого, Чимин подхватил сына и поехал к офису, встречать любимого мужчину. На сердце было легко и радостно, потому что все беды растворились и каждый получил по заслугам. Чонгук вышел из здания и увидел как к нему бежит самый сладкий малыш на свете, а за ним идёт, лучезарно улыбаясь тот, кто всегда защитит его. Их обоих. Улыбнувшись, Чонгук подхватил сына:  — Тигрёнок, ты приехал! — Тигрёнок не давал мне работать спокойно! — усмехнулся Чимин, целуя губы альфы. — Да, сын? — подмигнул мальчику, который от смущения надул губки. — Пласти, па. Плосто папочка без меня тоже глустит. — развёл руками Юкио, показывая что его действия оправданы. — Без тебя совсем невозможно. — поцеловал сына Чонгук, обнимая омегу за талию.  — Ты помог папе собрать вещи? Мальчик, довольный собой, кивнул:  — Тогда мы можем ехать, сынок. Чимин вскинул бровь, постукивая пальцем по нижней губе: — Я буду успевать добраться на работу за полчаса? — Не больше двадцати минут, Мочи. — чмокнул его губы и, подкидывая сына, посадил его в машину, затем открыв для омеги дверь. Минут 15 и семья подъехала к красивому двухэтажному дому. Море цветов, отчего над садом витает ощутимая дымка, погружая его в атмосферу покоя и сладкой неги. Жасминовые кусты у дома, а под окнами спальни Юкио — сирень. Стоит только открыть окна и она буквально проникнет в комнату. От этого малышу уже не терпелось скорее попасть внутрь. А сам Чимин был в не меньшем восторге от увиденного — то, что нужно их семье. Маленькое «поместье», в котором не будет ни бурь, ни гроз. Омега сможет поддержать уют в их маленьком мире, а большего Чону не надо. Внутри просторно, а Юкио сможет резвиться, играя здесь или в саду. Дорожки из желтого кирпича — дедушка Дольсе явно приложил руку к тому, чтобы атмосфера стала поистине сказочной!  — Папа, я уже тут был! — радостно проговорил Юкио, показывая на небольшую песочницу у задней стены дома, рядом с малиновыми кустами. — Как здесь красиво… — восхищённо прошептал Чимин, глядя на улыбающегося Чонгука, который привлек его к себе, любуясь светящимся от счастья омегой. Его омегой. — Там есть качельки! — радостно закричал Юкио, указывая на задний двор. — Па, можно? — Беги, сынок. — кивнул Чими, глядя как сын припустил в сторону грушевых деревьев.  — Хочу кое-что тебе показать. — шепнул Чимину на ухо Гук, пока Юкио бегал из комнаты в комнату, вслух рассуждая что здесь будет. Взяв за руку, проводил к одной комнате на первом этаже и выдохнул тихое:  — Открой.

***

Открыл дверь в комнату, в которой… все фотографии Чонгука и Чимина, что раньше хранились в «JK». Совместные и по отдельности. Каждая сделана Чонгуком. Чимин на берегу моря в широкополой летней шляпке. Чимин с морской звездой в ладони. Вместе в саду дома родителей Чона. Вместе… Несмотря на всю боль тогда, Чонгук сохранил каждую и поместил все в эту комнату, которую дальше будет наполнять новыми, не менее счастливыми моментами и уже с их сыном. — Ты хранил их… — на выдохе прошептал Чимин, поглаживая его лицо на одной из фотографий. — Каждую. — наблюдая за ним, кивнул Гук. — Как же я люблю тебя. Вспоминаю маленькую яхту твоего отца, твою студию, твои глаза, когда ты был так увлечён всем этим. Прости меня. — обнял его, вплетая ладонь в волосы уже взрослого мужчины, которым стал тот мечтательный любимый мальчишка. Надёжного. Сильного. И бесконечно его — Чимина. — Без тебя все потеряло смысл, даже я сам, Мочи. Но теперь мне есть ради чего жить. — Чонгук и Чимин, Чимин и Чонгук. — вспомнил свою «считалочку». — Чонгук, Чимин, Юкио. Улыбнулся, целуя со всей любовью, которая не пройдёт даже спустя бесконечность. Потому что это они. Потому что вечности не хватит, чтобы любить эту сладость. С которой обрёл, наконец, счастье. — Пригласи к нам родителей. — произнёс Пак, с особой теплотой произнося это слово. — Моя очередь угощать их вкусной рыбкой. — И твоего папу. — Он будет счастлив. Вздохнул. Как бы там ни было, но он помогал как мог. Ни разу не упрекнув, переносил все невзгоды с ними. Стал щитом для Чимина и Юкио. Спасающим от льда тёплым южным ветром. Был тем папой, которым Чими всегда будет стремиться стать для своего малыша. Настоящим. — Ты стал моей семьёй в тот самый момент, когда я увидел весь мир в твоих глазах — с первого кадра, Мочи. — притянул было его к себе Чонгук, опуская поцелуй на губы, как маленький западный ветерок влетел в полную воспоминаний комнату. — И яяя! — захихикал Юкио, обняв родителей за ноги. Гук подхватил сына на руки, обнимая его, целуя маленький носик, взъерошивая волосы на его макушке и дыша шоколадной печенюшкой: — Вы оба — моя вселенная. До бесконечности. — нарисовал пальцем в ладошке сына.

***

На следующий день вся семья была в сборе. Красный папин «вольво» скромно припарковался у дома, а сам омега осторожно вошёл в дом, когда Чимин крепко обнял его, ведя внутрь за руку. Зацеловал. Благодаря за все годы поддержки и стойкости. Хоширо был чрезвычайно растроган порывам сына, который не прекращал обнимать и горячо повторяя слова благодарности. Снова и снова. Следом приехали родители Чона. Смущенный Чимин поклонился, на что папа Чон стиснул его в объятиях, поцеловав в макушку: — Я так горжусь тобой, сыночек! — прошептал Дольсе обнимая омежку. — Так хотел попросить прощения у вас за всю ту боль и огорчения. — в ответ Чимин обнял его сильнее, сдерживая слёзы. — Ты сделал все правильно, ради защиты любимых. — уверенно сказал омега, пожимая маленькие ладони. — Ты умница. — Спасибо, господин Чон. — Хватит пускать сопли! — улыбнулся Чонгук, проходя мимо них с сыном на руках. — Что ты понимаешь! — цокнул Дольсе, хлопнув сына по лопаткам. — Гуки! — Показал ему язык Чимин. — Не подслушивай! Хоширо перевёл в их доме весь вечер, уже не удивляясь тому, как сильно заблуждался его муж. Родители Чонгука оказались достойнейшими людьми — воспитанными, мудрыми и очень добрыми. Без тени лжи или фальши. Так ведут себя люди, когда по-настоящему живут. Когда счастливы просто быть собой и быть друг с другом. Не напоказ. Здесь и сейчас. И это то, чего возможно, Хоширо не хватало в его браке. И в глубине души, взрослый омега был рад, что увидел истину для себя сегодня. Которая, очевидно, приведёт его к переменам… А Чимин? Чимин был просто очень счастлив. Рядом с любимым человеком, с их маленьким сыном, который будто совместил в себе всё лучшее от обоих родителей. Пак, точнее сказать уже Чон Чимин обнимал малыша, а Чонгук с любовью смотрел на них, держа за талию того, с кем точно знал, что проживёт всю жизнь без остатка.