Golden sugar

Юкио влетел в гостиную, подал папе его телефон. Заставка, которую он поставил тогда при последней встрече с Чоном, как и всегда, красовалась на экране. Так горячо любимая обоими набережная и Гук обнимает Чима со спины за талию, а омега фотографировал на фронталку. Так… Наивно, по-детски нежно. И так искренне. — Не описать, как было хорошо тогда… — улыбнулся Чонгук, рассматривая личико счастливого Чимина. Те моменты были по-своему яркими, первыми — с них всё началось. — А что было? — спросил малыш, надув от любопытства губки. — Мы с папой тогда только полюбили друг друга. — поцеловал сына в кончик носика Чон, улыбаясь ему. — Плавда? — хихикнул малыш, глядя на обоих. — Почему папа не лассказывал? — Чтобы однажды мы могли вместе тебе рассказать, тигрёнок. — погладил его по волосам Чонгук. — А эту фотографию сможешь сохранить только ты, как и эту ниточку. — с нежностью провёл пальцем по браслетику с многообещающим знаком бесконечности. — Папа говолил — та-лис-ман. — припоминая название, захихикал Юкио. — Правильно. — погладил сына по волосам Чонгук, обнимая омегу за талию. — Пока ты будешь его носить, мы с папой всегда будем рядом с тобой. — Вместе? — глаза мальчика заблестели как бенгальские огни на Рождество. — Плавда, пап? — смотрит на Чимина, сложив просительно ручки. — Да, сыночек. Навсегда. — кивнул Чимин и синхронно с Гуком поцеловал сына в щёчку, а получилось упоительно нежно — смеющийся малыш и родители с двух сторон.

***

Всё когда-то бывает впервые. Как и сейчас. Впервые вместе уложили малыша спать. Даже не заставляли его ложиться. Просто разговаривали. Обо всём на свете. От вопросов о том, «почему небо голубое, но иногда все-же красное», до «а ласскажите как вы познакомились». Юкио слушал ласковые голоса родителей, чувствуя как его маленькое детское сердечко окутывает всепоглощающая теплота. Так бывает только когда лежишь между родителями, а их руки сплетены на подушке, над твоей головой. Ты защищён, тебе спокойно и хорошо. Ты чувствуешь счастье. — Я люблю тебя, Гуки. — одними губами произнёс Чими. — Я безумно люблю тебя. — И я люблю, Мочи. — поглаживая тонкую ручку пальцем по запястью. Чёрт, он скучал. Только в этой бесконечной нежности понимает что разлука с ним — будто десяток веков искупления. Которые выдержал и не посмеет больше повторять. — Будем похожи на твоих родителей… — мечтательно промурчал омега. — Такими же искренними, любящими. Счастливыми. Без лишней мишуры, без игры для кого-то. Со светлыми буднями и яркими выходными. Как когда-то хотели. — Папа плакал больше часа, когда увидел его. — поцеловал сына в висок Чон. — Господин Дольсе… — с нежностью произнёс. — Что угодно готов отдать, лишь бы он простил меня! — воскликнул Пак, с болью в голосе, ведь в их глазах он поступил крайне мерзко. — Узнав, что ты оставил нашего сына, хоть меня и не было рядом, он забыл обо всем. — хотя омега и до этого не говорил ничего плохого. Скорее переживал за обоих. — Разве могло быть иначе? — улыбнулся омега, указав на спящую копию Чона. — Наш маленький тигрёнок, как я мог бы выжить без него? — Не могу оторвать от тебя глаз. — прошептал Чонгук, привлекая за талию к себе, как можно ближе. — Я не сон, любимый. Я здесь. Всегда буду. — Чимин… — на выдохе. — Дай мне месяц на то, чтобы всё исправить. — за это время они не увидятся, омеге придется побыть одному, а главное — довериться. Всецело. — Ты правда хочешь быть со мной не только из-за сына? — Больше всего на свете, любовь моя. — Я буду ждать, любимый. Если вдруг смогу помочь — только скажи. — Ты уже это делаешь.. — в его губы. По которым скучал. Болел. И выживал снова. Нужно все исправить, вернуть в своё русло и Чон уже продумал все на несколько ходов вперёд.

***

Утром Чонгук крепко поцеловав сына и самого Чимина и уехал по хорошо известному адресу, чтобы наконец избавиться от этих оков под названием «деньги» Красивый готический особняк. Готов лишиться всего, но не семьи. Всё обдумал? Даже не пришлось. Деньги никогда не были на первом месте и Чон не держался за них. Да, важно. Но есть много способов заработать их, не надевая на себя поводок и не натягивая его на своей шее каждый раз при удобном для чужих игр случае. Ёсан сидел в гостиной, неспешно потягивая из хрустального бокала вино. Больше от обиды, чем для удовольствия. Чонгук поправил галстук, осматривая дом, будто прощаясь и прошёл в гостиную, усаживаясь в кресло рядом с омегой:  — Привет. Парень грустно ухмыльнулся, отпивая ещё немного:  — За что ты так со мной, Чонгук? Что во мне не так, что ты не пришёл даже на ужин? Мы должны скоро пожениться, а тебя нет со мной. Нравится делать больно? Чон сплёл пальцы рук, смотря прямо на него:  — Дело не в тебе, Ёсан и никогда не было в тебе. Это всё я. Заметив удивлённое выражение лица шатена, продолжил тем же спокойным тоном:  — Я всегда любил только одного человека. Мы были счастливы, но к сожалению нас раскинули по разным сторонам. — чуть улыбнулся, а Ёсан сжал ножку бокала.  — Даже уехав в Пусан, я продолжал его любить. Дело не в тебе, я никого не замечал, потому что он внутри меня. Был, будет. Навсегда. Ёсан удивлённо сжал губы, но видно что удивление и обида сменились чем-то более глубоким. Пониманием:  — Так давно? Чон кивнул, внутри радуясь, что парень слышит его. Слушает: — Я хотел его вернуть. Надеялся на то, что мы сможем быть вместе, а потом узнал, что у меня есть сын. — Правда? Чонгук сел ближе, глядя в тёмные умные глаза:  — Тот кого я люблю, подарил мне сына. Знаю — твой дядя рассчитывает, что мы поженимся, ты передашь акции мне и мы заживём новой жизнью, но я не хочу. Ни их, ни этой «новой жизни». Я хочу мою семью. То, что у меня отобрали и что я снова обрёл сквозь все эти испытания. Господин Жан возможно после такого отберёт у меня всё это, но я готов. Ёсан покачал головой:  — Так нельзя. Это твои идеи двигали нас вперёд. Несправедливо! Чонгук улыбнулся ему, прикрыв глаза:  — Но я приму это. Только бы быть с ними. Прости, Ёсан. Я желаю тебе счастья. Чон поднялся, собираясь уходить, а шатен посмотрел на красивое кольцо на своём пальце. У Гука его уже не было и это укрепило внутреннее решение омеги:  — Чонгук, подожди…

***

Время текло ровно. Задуманные планы осуществились как нельзя лучше и оба были благодарны друг другу. За искреннюю помощь. Как взрослый человек, Ёсан осознавал с каждым днём всё лучше, что мешать нет смысла. Личного счастья так не обрести, но внутри себя верил — если поможет сейчас Чонгуку, то сделает огромный шаг на пути к своей судьбе. Как и достоин. Перед тем, как проститься навсегда, отдал одну маленькую вещь Чону и улыбнувшись, не потянулся чтобы поцеловать его. Подал руку, для поцелуя. И снова последнего. Немного жаль, но спасибо что не успел полюбить его сильно. И осознание этого ещё один большой шаг.

***

Вечером того же дня, Жан сидел в своем кресле в кабинете и сурово смотрел на стоящего перед его столом Чонгука. Глаза альфы метали молнии, но тон был ледяным:  — Ты расторг помолвку? Чон уверенно кивнул. Совершенно спокойно. После стольких дней больше не чувствовал себя на привязи. Сломал эти цепи. Вырос. Сейчас они на равных. Оттого голос ровный и убедительный:  — Я сказал Ёсану правду. Он не заслуживает того, чтобы его чувства были обмануты. Громкий стук — мужчина ударил тростью по полу:  — Как ты посмел?! Чонгук улыбнулся:  — Не хочу становиться вами. — Я отниму у тебя всё, что сам доверил! Ты вылетишь отсюда! Альфа выдержал его взгляд и улыбнулся:  — Я ждал этого и был готов, но… — неторопливо сел в кресло. — Ёсан отдал мне свои акции. Жан шокированно уставился на альфу и побледнел, тут же нахмурившись:  — Что?! Без брака это невозможно! Но Чонгук лишь протянул документы:  — Отдал по собственной воле. Ёсан никогда не хотел вести бизнес, его интересовало другое. — омега рассказал это Чону в их последнюю встречу. Его тошнит от всех этих бумаг и деловых встреч. Ему достаточно для счастья открыть кафе и работать в удовольствие. — Вы вырастили его, но за это потребовали быть послушным лишь вам, что невозможно. То же самое было и со мной. Вы дали мне много, но взамен захотели, чтобы я стал рабом. Но даже не будучи богатым, я никогда им не был. Сейчас акции Ёсана, плюс мои — это значительный перевес. Но я не стану отбирать ваши акции, а взамен вы оставите меня и Ёсана в покое. Жан побледнел ещё сильнее, затем побагровел. Ярость захлёстывала его с головы до ног. Он ведь всё просчитал! Как так вышло, что мальчишка без роду и племени, без особого навыка и подготовки в этой сфере, провернул подобный финт. Это омерзительно хлестко. И главное — по закону: — Где он? — выдавил мужчина, готовый рвать и метать. Разнести все к чертям, хотя вряд ли способен шевелиться от пронзившего его гнева. Чонгук достал коробочку и открыв её, поставил её на стол перед ним. Внутри два кольца. Тех, которым не суждено было стать обручальными.  — Он уехал в Америку, жить свободно. Теперь и моя очередь. Встав, поклонился ему в последний раз и улыбнулся, чувствуя грохот невидимых цепей о деревянный паркет этой просторной комнаты.  — Прощайте, господин Жан. И с этими словами Чон вышел за дверь, уверенный в том, что Жан тоже это слышал.

***

За месяц, что тянулся для омеги мучительно, Чимин терпеливо ждал Чонгука, не отвлекая его от дел. Жизнь текла как прежде — работа 4 раза в неделю в офисе, тренировки сына в бассейне и бесконечные прогулки. Развивашки для малыша, игры с баррикадами из конструктора и подушек. А самое главное — бесконечные «а когда отец плиедет?» «Скоро, сынок. Давай вычеркнем на календаре ещё один день?» Гук вернётся и все расскажет. Снова обнимет и никогда больше не уйдет. 30 дней. 16 дней. 5, 4, 3… А пока длинные столбики отчётов, с которыми он покончит через пару часов и вечерняя прогулка в парке. Перед сном.

***

Тридцать первый день подходил к концу, время близилось к 11, а сердце Чимина билось под стрелки часов, пока в дверь квартиры наконец не постучали. Слетел вниз, надеясь изо всех сил, что это он. Когда дверь открылась, на пороге и правда стоял Чонгук. Подняв взгляд на Пака, радостно заявил:  — Я хочу, чтобы ты и наш сын, жили со мной. Чим не нашёл что ответить — всё банально. Он тоже хотел. Безумно. Притянул его к себе за руку, улыбаясь: — Сын будет в восторге. Альфа сделал шаг внутрь из коридора и подхватил омегу на руки, крепко обняв и поцеловал губы:  — Всё закончилось, Мочи. — Но как? — подтянулся повыше, чтобы поцеловать его в скулу, в подбородок. — Теперь есть только ты. — вжал его в себя, целуя наспех пухлые, идеальной формы, губы. — И наш сын, Гуки. — притягивает его к себе, увлекая на диван, прошептал Чимин. — Где Юкио? — Спит в нашей постели. — Прекрасно… — выдохнул в его затылок Чонгук и стянул с него майку, откидывая её в сторону и прикусил округлое нежное плечико: — Сегодня он заснул раньше. — Бассейн забрал много сил. — улыбнулся Пак, выправляя рубашку из брюк, расправляясь с пуговицами и резко дёргая ее с широких плеч. Чонгук опустил его на диван, скользя поцелуями по груди ниже, цепляя сосок. Довольно облизнул клыки, когда омега прогнулся и нетерпеливо застонал. «Твои реакции те же. Ты помнишь. Отдаешь себя как и несколько лет назад — с любовью и полной отдачей. Затапливаешь все охуенным ароматом земляники. И на этот раз не во сне» — Я невменяемо скучал. — Я тоже. Так, что реакции выдают с головой, Гуки. — намок, едва коснувшись его у двери. Чонгук нетерпеливо дёрнул ремень на брюках, а звук металлической пряжки разрезал тишину. Все эти пустые ночи без него дают о себе знать каменным напряжением — терпеть невозможно, да и не хочется. Сжал трусики омеги, отчего они врезались в мокрую попку, заставляя их обладателя протяжно застонать «вставь мне» И больше просить не надо — резко толкнулся в него, насадив до основания, наслаждаясь тем, как сладко он всхлипнул и прикусил костяшку пальца:  — Заберу вас. — Да… — на выдохе, потянувшись влажными губами к его губам. — Глубже… — как можно удобнее подкатывается под него, закидывая ноги на поясницу мужчине, скрещивая их и подмахнул бёдрами ему навстречу. — Ах… осторожнее… — и тут же. — Ещё! Сладко стонет с придыханием, смотрит в карие глаза, расслабляясь, обнимая его и притягивая ближе, чтобы максимально чувствовать каждый сантиметр. Так сильно прижимается, будто сойдет с ума, если отпустит его. Чимин принялся насаживаться на его член, прогибаясь и стараясь не стонать слишком громко — малыш может проснуться: — Не отпускай… — разводит ноги шире, приглашая. Обдавая его своим охуительно спелым ароматом. Мочи вырос, а теперь заставляет Чонгука слетать с катушек от одного вида распластанного под ним тела и влажных губ, которые омега нетерпеливо облизывает. Чонгук вжался руками в подлокотник дивана, яростные толчки один за другим стали более резкими. Смазка хлюпает и стекает из раскрасневшейся дырочки, а омега мычит и облизывает пальчики, чтобы занять сладкий ротик от избытка ощущений. Тяжёлое дыхание, чтобы удержать громкий стон. «Чёрт, Мочи… Я трахну эти губки позже. Буду наслаждаться тем, как ты сомкнешь их у моего члена и жадно зачмокаешь, поглощая меня как можно глубже. Возьму так, но сначала заполню твою жадную попку, которую ты с таким желанием насаживаешь…» — Почти молча, словно преступники. — улыбнулся в губы Чимина Гук, подталкивая бёдрами вверх, отчего омега соблазнительно скользит под ним по дивану. — Не хочу разбудить Юкио. — мурчит омега, обнимая, тяжело дыша, поставив ступни на диван, вскидываясь навстречу. Соблазнительно. Идеально для Чон Чонгука. — Но хочу тебя. — двинув бёдрами сильнее и обильно заполняя его внутри густой кипящей лавой. Земляника и шоколад. Сдвинулись по фазе. Чимин кончил, пачкая торс альфы и свою грудь, тяжело дыша и судорожно хватая соблазнительными губами воздух: — Ты невероятный, Чон… Невозможный… — Веришь, что я хочу тебя снова? — оттянул его нижнюю губу, опаляя сбивчивым дыханием. — Собирался сказать тебе то же самое, но ты опередил. — прикусывает его подбородок — ни следа от детской наивности, только чистая страсть. Мочи вырос. Чон довольно вскинул бровь, подхватывая его обнажённым и направился в душ, где сдерживаться не придется. Из-за шума воды и прочной двери… Тёплые капли падали на разгоряченные тела, душевая кабинка будто отгораживала их от всего мира. Держась руками за стенки, Чимин подскакивал на нём, кусая любимые плечи, целуя и громко моля не останавливаться. Брал. Брал его всего и отдавал себя. Лишь бы это не прекращалось. Целовал, оставлял свои следы и заполнял его до предела, чтобы чувствовал острее, целиком. «Сегодня ты не уснешь, Чимин» Несколько часов спустя. Обессиленные, заснули прямо на диване, прикрывшись лёгким пледом. В обнимку. Так, как не просыпались никогда. Из-за обстоятельств, которые теперь осыпались песком, оставляя лишь призрачные отблески в памяти. И столь же зыбкие. Чимин Поцеловал спящего Чонгука, натянув белье и майку, прикрыл его и отправился готовить завтрак. В доме тихо, но это только временно. Потому что с пробуждением Юкио, всё вокруг наполнится радостью, смехом и идеями. Будут бумажные флотилии в ванной и крепости из конструктора. Будет яблочный пирог к чаю. И никакой абсолютно каши в честь такого чудесного дня. Чонгуку столько ещё предстоит узнать о сыне, о Чимине, впереди вся жизнь, если только её хватит.

***

Всё возвращается. Точнее, не так. Всё в итоге становится в то русло, в котором должно быть. Если приложить нужные усилия, можно увидеть как свершается невозможное на первый взгляд. Невозможное для тебя. Но закономерное для судьбы или Бога. Кому во что привычнее верить. Чонгук встретился с господином Паком, как новый глава J2. Акции Жана он так и не отобрал, они не нужны альфе. Своих собственных акций и тех, что передал ему Ёсан, хватит сполна для того, чтобы удерживать лидирующую позицию в компании и иметь решающий голос. Омеге, в благодарность, альфа подарил немалую сумму для светлого будущего и осуществления планов. Поддержка партнёров, честное голосование и Чон новый глава корпорации. Пак был шокирован, увидев Чонгука таким. Словно переродился. Это уже не тот мальчишка — мечтатель, но и не разбитый на мириады осколков, юноша. Некто третий. Совершенно новый, сильный и… «как тебе это удалось?»  — Пиджак, туфли и вы не узнаете меня, господин Пак? — усмехнулся Чонгук, откровенно наслаждаясь реакцией альфы.  — Думаешь, отобрал компанию Жана, стал частью нас? — рыкнул Пак. Не сдаётся, как и всегда. Тонет в своем упрямстве, пытаясь жалить. Не понимает, что эти потуги уже пусты — что бы он не ни сказал, Чонгук воспринимает это не более чем укус осы.  — Не отобрал, заслужил. Я улучшил её и имею права владеть J2. Важно другое, я стал частью своей семьи, и теперь даже вам этого не остановить. А сунетесь - пожалеете. — Чон подошёл к Паку совсем близко. — Это так в вашем стиле - угрожать. Иначе вы не поймёте. Усмешка. Настолько стальная, несущая опасность, что мужчина замер и не сообразил что ответить. Мальчишки больше нет. Угрожать в ответ нет смысла — всё разобьётся стеклом о бетонный блок. А Чонгук чуть прищурил глаза и покачал головой, внутри себя ликуя: — Вы - прошлое, господин Пак. Прощай, прошлое. Повторил слова, которые сказал ему мужчина тогда, когда разбил молодого парня. А теперь Чон нанёс ему решительный и окончательный удар. С этими словами Гук развернулся к нему спиной и твёрдым, уверенным шагом вышел из кабинета. Не ради мести или этих слов. Ради семьи он стал сильным.