риски

       Джонхан не любит свою комнату в родительском доме. Он в целом родительский дом не очень любит. Слишком большой, слишком пафосный, слишком холодный, слишком. Не было ничего, что нравилось бы в этом огромном безлюдном здании, похожем на бесчувственный замок. Джонхан не может поверить, что провел здесь свое детство. Единственный плюс был в том, что иногда во двор заглядывали бродячие кошки, и он обязательно кормил их, просил прийти еще, но те почему-то не приходили. Детство у Джонхана было хорошим, наполненным теплом и лаской. Его родители всегда уделяли ему достаточно внимания, и он не имел право жаловаться. Ему просто не нравился дом. Одинокий, ненужный, грустный. Джонхан чувствовал себя именно таким в этих холодных стенах. Как бы сильно его ни любили. Казалось, всей это любви никогда не будет достаточно, чтобы заполнить все это пространство.        Прогулявшись по двору и вспомнив, как он и Вону играли здесь целыми днями, Джонхан почувствовал себя немного лучше. Ему еще было немного плохо, он все же потерял сознание несколько дней назад, но так и не получил должного отдыха. Наверное, Джонхан не любил этот дом, потому что он был золотой клеткой. В школу Юн никогда не ходил, у него были учителя, которые сами приходили. И большой мир Джонхан видел только если родители куда-то его водили, а это было довольно редко. Джонхан улыбается, вспоминая, как однажды ночью, когда Вону остался на ночь, они решили убежать, чтобы погулять за пределами размашистого забора. Они так этого и не сделали. Порой, Джонхан жалеет, что у него не было этого сумасшедшего подросткового максимализма. — Молодой господи Юн, гости уже прибыли, — оповещает один из работников.        Джонхан кивает, следуя за ним. В детстве Джонхан называл всех работников Жнецами, потому что они были одеты во все черное, а лица их были безэмоциональными.        Поправив воротник рубашки, Джонхан натянул на губы приветливую вежливую улыбку, и встал рядом со своим отцом. Но улыбка с его лица растворилась в мгновение ока, когда перед ним встал Чхве Сынчоль. Губы на лице мужчины были растянуты в издевательской улыбке, волосы растрепанные, глаза прищуренные. Джонхан сжимает пальцы в кулаки, стараясь взять свои эмоции под контроль, и улыбается. После вежливого приветствия, Джонхан уже чувствует, как взмокла задняя сторона его шеи. А он еще даже не разговаривал с Сынчолем. Да один лишь вид этого придурка выбешивал Джонхана настолько, что он был готов бросить все это и уйти. Кем он себя возомнил, явившись в подобном виде к ним домой? Да, его семья была богаче и имела больше власти, чем семья Юна, но это не значило, что он мог приходить на ужин в толстовке. — Джонхан, покажешь молодому господину Чхве дом? — Голос отца вырывает Джонхана из раздумий. — Конечно, — кивает Юн, вставая с места.        Он не смотрит на Сынчоля, даже не знает, пошел ли тот за ним, ему в целом вообще все равно. Было бы прекрасно, если бы он не пошел, тогда Джонхан смог бы прогуляться один и немного проветриться. Было невероятно душно. — Я надеялся на медленную экскурсию, молодой господин Юн, — раздался голос Сынчоля позади. — Это прекрасный повод избежать скучных разговоров. — Не понимаю о чем Вы, — говорит Джонхан. — Говорю, иди медленнее, я не собираюсь сидеть весь вечер и слушать вежливую херню, — голос Чхве становится грубее и ниже на тон. — Могли бы не приходить, — хмыкает на это Джонхан.        Как же. Сынчоль. Его. Раздражает. — Для начала, давай опустим формальности, — просит Сынчоль. — Мы будем встречаться теперь часто, думаю, будет прекрасно, если мы станем друзьями. — Я не завожу друзей, — отвечает Юн, но все равно слегка сбавляет шаг. — А как же Вону? — Молодой господин Чон исключение, а не правило. — Думаешь, я не смогу стать еще одним исключением для тебя? — Немного обиженно проговорил Сынчоль, надув губы, при этом выглядя совершенно глупо.        Джонхан не может поверить, что назвал Сынчоля мужчиной. Глупость несусветная. Сынчоль скорее мальчик, даже парнем его назвать язык не повернется. И вот это наследник многомиллионного бизнеса? Что за шутки. Юн фыркает, закатывая глаза: — У Вас едва ли сил хватит заставить меня терпеть Ваше общество один вечер, — он усмехается, а затем честно добавляет: — Вы мне не нравитесь. — Не то, чтобы я был в восторге от тебя, — прыскает Сынчоль.        Резко остановившись, Джонхан бросает на Сынчоля взгляд, полный презрения. Никто не говорил ему подобное никогда. Ни у кого не хватало смелости, да и наглости, заявлять подобное. Провести время с Джонханом считалось чудом. — Что? — Спрашивает Чхве, в недоумении хмурясь. — А ты думал я буду в восторге от общества кого-то столь напыщенного? Да ты хоть себя видел со стороны? Думаешь, словно весь мир тебе неровня, — улыбка на губах мужчины становится почти издевательской. — Вот что я скажу тебе, молодой господин Юн Джонхан, — тянет он, подступая ближе, становясь совсем близко, настолько, что Джонхан может почувствовать его дыхание на своем лице. — Все, что ты делаешь, лишь трусость. Что, смелости не хватает связать себя с кем-то даже такой простой связью, как дружба? — Отойди, — Джонхан произносит хриплое, не узнавая свой собственный голос, а после толкает Сынчоля в грудь, отворачиваясь и уходя. — Я тебя насквозь вижу, — говорит Сынчоль, нагоняя его и хватая за длинную прядь волос, что красиво спадали на спину.        Терпение Джонхана заканчивается. Он резко останавливается, разворачиваясь и толкая Сынчоля в грудь еще раз, заставляя отступить на несколько шагов. Взгляд его темнеет, он чувствует, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Прошу Вас впредь не беспокоить меня и не нарушать мое личное пространство, — на удивление спокойным голосом говорит Джонхан, не поддаваясь на провокации Сынчоля, он откидывая волосы за спину, закрепляя хвост получше, и смотрит на мужчину сверху вниз. — Не люблю, когда всякие трогают меня.        Сынчоль смотрит ему в глаза, Джонхан не совсем понимает его эмоции, но одно становится ясным. Ему нравится. Даже лучше сказать — он в восторге. Джонхан не знает, нравится ли Сынчолю, когда его унижают, или он просто такой придурок, радуется, что смог вывести Юна на эмоции. Джонхан возвращается в гостиную, садясь рядом со своим отцом. Сынчоль приходит лишь спустя несколько минут. Вечер, наконец-то, подходит к концу. Проводив гостей, Джонхан прощается с родителями, возвращаясь к себе. Как же он любит свой дом.        Приняв душ, он падает на кровать. Коснувшись еще мокрой пряди волос пальцами, Джонхан вздыхает. Сынчоль прикасался к его волосам. И это не злило его совсем. Джонхан был рассержен не потому что Сынчоль нарушил его личное пространство, а потому что он ждал большего. Не нужно было строить надежды изначально. Конечно же Сынчоль просто захочет поразвлекаться с ним. Такое уже случалось с Джонханом. Почему-то все новые люди в его окружении зарекаются заполучить его. Неприступный, холодный, недоступный. Все это делало его мишенью для избалованных мальчишек, а порой и девушек.        Набрав номер Вону, Джонхан прикрывает глаза. Голова снова кружится. — Ты выжил, — первое, что говорит Вону, ответив на звонок. — Я бы поспорил, — тяжело вздыхает Юн. — Этот Сынчоль такой придурок! — Да, я в курсе, — отвечает Вону, и Джонхан в ответ измученно мычит. — Что, так плохо? — Знаешь, я почему-то думал, что, может, я ошибся на его счет, надеялся, что это я вообразил его полным кретином, все же, мы виделись впервые, а я уже вынес вердикт, — говорит Джонхан. — Но сегодня я понял, что мое первое мнение о нем было не ошибочным. Он действительно полный кретин. — Что он сделал? — Ну, он заявил, что видит меня насквозь, подышал на мое лицо, так близко стоял ко мне, сказал, что хочет быть моим другом, потом сказал, что не в восторге вообще общаться со мной. Вдобавок ко всему, он трогал мои волосы. — Вот нахал! — Возмутился Вону. — На святое!        Поговорив с Вону еще немного, Джонхан отключил звонок, включил музыку и лег в кровать удобнее. Он не мог уснуть, мыслей было слишком много. И почти все о Сынчоле. Вспоминая, как близко тот стоял, сердце Джонхана заходится в бешенном темпе. Он мог видеть каждую морщинку на лице Чхве. И его глаза, такие живые, красивые. Джонхан улыбается — у Сынчоля родинка над губой.        Нахмурившись, Джонхан резко распахивает глаза. Он сжимает пальцами майку на груди, пытаясь успокоить сердце. Он просто впечатлительный.