риски

       Вону, по мнению Джонхана, самый лучший человек в мире. Наверное, Джонхана цепляла его простота. В отличии от Юна, у него в жизни было меньше давления. Все надежды родителей были возложены на его старшего брата, а сам Вону жил так, как хотел и делал то, что хотел. Просто вместо того, чтобы ввязываться в неприятности и прикрываться деньгами своих родителей, Вону предпочитал быть лучшим сыном из всех возможных, чтобы выказать уважение и любовь к своей семье. Не было ничего, что Вону бы не сделал, ради своей семьи. Джонхан любил эту черту в своем друге.        Квартира Вону была очень маленькой, всего одна комната, кухня и ванная. В этом небольшом пространстве умещалось столько всего, чего Джонхан был не смог уместить в огромном родительском доме. Вону с легкостью мог позволить себе коттедж, а то и замок, но вместо этого, он жил в квартирке. При этом, он еще умудрился оборудовать целый угол для аквариума с рыбками. Однажды Вону сказал, что хочет купить себе акулу, даже если он никогда бы не стал держать акулу взаперти, а скорее отпустил бы его в свободное плаванье в океане, но было бы приятно знать, что где-то там, есть акула, которая принадлежит ему. С Вону было легко, Джонхан доверял ему безоговорочно. — Их стало больше, — говорит Юн, слегка наклонившись и смотря на рыбок в аквариуме. — Ой, вот эта очень красивая. — Да, я уже заказал аквариум побольше, — оповещает Вону, вставая рядом с ним. — И где ты собираешься уместить его? — Интересуется Джонхан. — Я избавлюсь от вот этих книжных полок, — Вону указывает на захламленные полки. — И от компьютера. — Ты мог бы переехать в квартиру побольше, — предлагает Джонхан, смотря за тем, как лицо друга становится недовольным. — Почему нет? — Я люблю свою квартиру, — пожимает плечами Вону.        Джонхан понимает. Он тоже любит свой дом, в котором уже определенный уют, и переезжать куда-то — лишний стресс. — Ты будешь очень сильно злиться, если я скажу тебе, что согласился встретиться с Сынчолем через полчаса? — Спрашивает Вону. — Нет, мне будет жаль тебя, — усмехается Юн. — Терпеть общество этого придурка, та еще пытка. — Эм, ты должен будешь пойти со мной, — говорит Вону совсем тихо. — Нет, не должен, — качает головой Джонхан, сохраняя улыбку на губах. — Он собирает всех наследников для организации благотворительного ужина, — оповещает Вону, тяжело вздыхая. — Так как мой брат занят, вместо него пойду я. Он просил передать тебе, потому что у него не получилось найти твой номер.        Вот новости. Как бы сильно Сынчоль не нравился Джонхану, но все, что связано с благотворительностью было у Юна в перспективе. Он участвовал везде, где только успевал, у него даже было четыре собственных фонда, и три в совместительстве с Вону. Поэтому, он не может отказаться, просто оправдав это тем, что Сынчоль ему не нравится. Джонхан смотрит на беззаботных рыбок в аквариуме и завидует. Хорошо, наверное, быть простой рыбой в аквариуме простого Чон Вону. Звучит почти как мечта для Джонхана. Хотя он плавать-то не умеет. Вместо плавания он выбрал игру на скрипке. Еще в подростковые годы Джонхан много чем интересовался, но со временем, все, что осталось от его хобби — это занятия йогой. Через год, Джонхан уже будет готовиться перенять бизнес своего отца, работая в одном из филиалов. Работа его матери ему нравилась больше, но выбора у него не было.        На встречу с Сынчолем, Джонхан едет с ужасным настроением. Он старается настроить себя позитивно, но вспоминая, как Сынчоль беззаботно схватил его за волосы, злость внутри него так и кипит. Волосы были для Джонхана своего рода напоминанием. Красивые, длинные, идеально мягкие, всегда расчесанные. Совсем как Джонхан. Он ухаживал за своими волосами с трепетом вот уже пятый год. И никому не было разрешено касаться их. Иногда, он разрешал Вону заплетать себе косички, когда тот оставался на ночь, но для всех остальных это было недоступной зоной. Из всего доступного, Джонхан позволял только пожать руку, или положить ладонь на плечо, когда он танцевал с кем-то. Даже при разговоре с людьми, Джонхан предпочитал держать безопасную дистанцию.        Встреча состоялась в квартире Сынчоля. Только зайдя в нее, Джонхан фыркнул. Какой контраст — крошечная комнатка Вону и эта огромная бесформенная, почти пустая, квартира. Наверное, Сынчоль был из тех, кто говорит: «красиво жить не запретишь». Поприветствовав всех, Джонхан сел на край дивана, и Вону сел рядом с ним. — Теперь все в сборе, — хлопнул в ладони Сынчоль. — Мне очень приятно, что все откликнулись, должен признать, я не ожидал, что придут все, — он кидает взгляд на Джонхана, который сидел с ровно вытянутой спиной, как будто на экзамене. — Ближе к делу, у меня нет времени, — смотря на наручные часы, заявил Джун. — Все вы знаете, что у моей мамы сеть своих клиник, — начинает Чхве. — И в последнее время очень туго с донорами. Я предлагаю собрать деньги, чтобы вознаграждать людей, которые готовы стать донорами. — Глупость, — прерывает его Джонхан. — Мы не имеем право делать подобное. Люди становятся донорами без корыстных целей, а Вы предлагаете платить им, словно они на работу приходят.        Взгляды, устремленные на Джонхана, переходят теперь на Сынчоля, ожидая дальнейшую ссору. Но на лице Сынчоля появляется улыбка, и вопреки ожиданиям, он соглашается: — Молодой господин Юн прав, — говорит он. — Тогда, возможно, у него есть какие-то идеи по поводу того, как решить эту проблему? — Социальная реклама. Слышали о подобном? — Джонхан поднимает свой взгляд на Чхве, всем своим видом показывая, как ему не нравится эта компания. — Если и собирать на что-то средства, то на социальную рекламу. Организуете штат, таким образом убьете двух зайцев одновременно: и людей на работу наймете и информацию о нужде в донорах распространите. — Это.., — Сынчоль тянет, явно не ожидавший подобного, он вообще вопрос задал, чтобы поставить Джонхана в тупик. — Отличная идея, вообще-то. Ну, значит, решено! По моим данным, молодой господин Юн и молодой господин Чон часто занимаются благотворительностью, может, они и будут главными? — Глупость, — вновь хмыкает Джонхан. — Вы собрали нас всех, Вам и быть главным.        Вону прыскает, пряча смех за кашлем. Наблюдать за подобной сценой было просто невероятно. Он, конечно, ожидал, что будет очень жарко, но чтобы настолько… Напряжение в комнате было слишком сильным. И пока что Джонхан выигрывал всухую. — Без проблем, — вздыхает Сынчоль. — Так как я один не справлюсь, я собрал вас всех, чтобы вы помогли мне с организацией. Я составлю список дел и раскидаю вас по нему, а затем сообщу каждому его миссию, согласны?        Не встретив сопротивления, Сынчоль довольно улыбнулся, хлопнул в ладони еще раз и сообщил, что все могут быть свободны. Джонхан встал со своего места, когда в комнате уже было почти пусто. Он легким движением откинул длинную прядь с плеча назад, и Сынчоль невольно засмотрелся. Джонхан был невыносимым снобом, но его красота — не шутки. — Ты домой? — Спрашивает Юн, поправляя воротник рубашки Вону. — На гимнастику, — отвечает тот, улыбаясь. — Насчет субботы… — Я освободил все для субботы, — перебивает его Джонхан. — Все в силе, не переживай. — Правда? — Глаза Вону загораются надежной. — Ты лучший! Представить себе не можешь, как же я хочу… — Не здесь, — едва слышно шикает Юн, улыбаясь уголками губ. — Пошли, пока будем ждать машину, поговорим.        Джонхан разворачивается к Сынчолю, намереваясь попрощаться с ним. Кивнув, он уже собирается уйти, как Чхве неожиданно протягивает руку. Слегка нахмурившись, Джонхан смотрит ему в глаза, словно пытаясь разгадать намеренья. Он осторожно хватает ладонь Сынчоля в свою, как же тепло, мягко, приятно… слегка встряхнув соединенные руки, Джонхан собирается уже отнять свою, как хватка Чхве усиливается. Ладонь Джонхана мгновенно взмокла от волнения, а сердце забилось, как сумасшедшее. Сынчоль медленно наклонился, притягивая руку Джонхана к своему лицу, а затем коснулся губами тыльной стороны его ладони.        Джонхан не дышит. Его глаза широко распахиваются от удивления, и он не знает, как себя повести. Никто никогда… Сделав резкий вдох, Юн выдергивает свою руку из хватки Сынчоля, быстро разворачивается, покидая квартиру мужчины. — Это что сейчас было? — Вону нагоняет Джонхана уже у дороги. — Тот же вопрос! — В панике отвечает Юн. — Какого черта он вытворяет? — Я думаю, ты ему нравишься, — делится наблюдениями Вону. — Это мило. — Отвратительно, — хмыкает Джонхан.        Он сжимает пальцы в кулаки, а после разжимает, но это не помогает избавиться от ощущения мягких губы Сынчоля на коже. Внутри у Джонхана буря — он смущен, оскорблен, расстроен и счастлив одновременно. Все трепещет и сердце отказывается успокаиваться, как бы он не старался. Добравшись до дома, он с хлопком закрывает дверь, расслабляя шарф на шее и распахивая пальто. Как же душно. Ладони трясутся, когда он смотрит на место поцелуя и даже ноги слабеют. Это уже не впечатлительность. Джонхан в ярости.