риски

       Прикрыв глаза, Джонхан старается не обращать внимание ни на что. Ни на кого. Его инструктор по йоге сказал, что заниматься йогой вдвойне приятнее, если это сделать на пляже. Это действительно было бы приятно, если бы Сынчоль не сидел в нескольких метрах от него, делая вид, что очень заинтересован созерцанием волн. Джонхан знает, что Сынчоль пялится. Быть откровенным, если бы перед Джонханом такой красивый парень, как он сам, занимался йогой, он бы тоже пялился. Разница была в том, что Сынчоль даже не пытался это скрыть. — Ты не голодный? — Спрашивает Сынчоль, отводя взгляд, когда Джонхан выгибается, откидывая голову назад. — Ты не ел ничего с утра. — Вам стало скучно просто смотреть и Вы решили заговорить? — Голос Юна звучит тихо и глубоко, он контролирует свое дыхание, чувствуя, как солнечные лучи играют на коже лица. — Нет, но я надеялся, что ты хотя бы пообедаешь со мной, — с хрипотцой в голосе говорит Сынчоль. — Я подумаю, — отвечает Джонхан, легкая улыбка касается его губ. — Но сейчас я вынужден попросить Вас не отвлекать меня.        Сынчоль больше ничего не говорит, а Джонхан медленно меняет свою позицию. Наверное, Сынчолю кажется, что подступиться к Джонхану будет сложнее, чем он надеялся. Все их разговоры пресекаются почти сразу же. Но Джонхан решает для себя, что поговорит с Сынчолем во время обеда. Ему интересно узнать о Чхве все, он хотел еще с первого дня их знакомства.        Закончив с йогой, Джонхан удовлетворенно вздыхает. Он собирает коврик, поворачиваясь к Сынчолю. — Обед еще в силе? — Спрашивает он, откидывая волосы за спину. — Да, конечно, — сразу же оживляется Сынчоль.        Джонхан не привык обедать, поэтому он не очень голодный, но вот выпить чай он никогда не откажется. Сынчоль молчит все время, поэтому и Джонхан не считает нужным начать разговор. — А куда ушли Мингю и Вону? — Сынчоль интересуется, явно ожидая, что Юн продолжит врать. — Дайвинг, — честно отвечает Джонхан. — Они давно говорили об этом. — О, ты не собираешься врать мне больше? — Смеется Чхве. — Я думаю, это не имеет смысла, — отвечает Джонхан, вдохнув приятный аромат чая. — Мы часто устаем, но для нормального отпуска редко находится время, поэтому, нам приходится прибегать к подобным идеям, — поясняет он, смотря мужчине в глаза. — И я надеюсь, что Вы никому не станете рассказывать об этом. — Я очень ценю оказанное доверие, — улыбается Сынчоль. — В будущем, нам предстоит много видеться, и, возможно, даже работать вместе, было бы прекрасно, если бы у нас получилось прийти к взаимопониманию. — Я не знаю, что означает для Вас взаимопонимание, но для меня это явно не тот случай, когда мы говорим друг другу неприятные вещи в лицо, ведя себя словно избалованные мальчишки, — фыркает Джонхан, взгляд его становится холодным, он рассчитывал, что Сынчоль захочет поговорить об этом. — Прошу прощения за тот случай. — Принято.        Вот теперь. Теперь Сынчоль выглядел как мужчина. Как наследник многомиллионного бизнеса. Его взгляд был спокойным и уверенным, и Джонхан чувствовал, что стоит с ним на одном уровне. Это было взаимопонимание, к которому он стремился. Возможно, если Сынчоль будет таким всегда, Джонхан сможет в один день назвать его своим другом. — Ну, и когда вы собираетесь рассказать миру, что Вону и Мингю встречаются? — Спрашивает Сынчоль, с хитрым прищуром, а губы его преображаются в совсем неприятной ухмылке.        И вот Джонхан лишь несколько секунд назад думал, что сможет стать с ним друзьями. Этого не произойдет. — Я не заинтересован в сплетнях, — отвечает Джонхан, оставляя кружку с чаем на столе. — Особенно в тех, в которых звучат имена моих друзей. — Какая верность, — хмыкает Сынчоль. — Но это не сплетни, а мои наблюдения. — Должен Вас огорчить, Ваши выводы ошибочны, — заверяет Юн, откидываясь на спинку стула. — Ох, ну как скажешь, — со смешком отвечает Сынчоль. — Что насчет тебя? — Меня? — Да. Есть ли кто-то, кто тебе нравится?        Джонхан хмурится. С чего вообще Сынчоль думал, что он станет рассказывать ему о своих чувствах. На деле Джонхан бы не доверил Сынчолю даже такое знание о себе, как то, что ему нравится пить чай, не говоря уже о том, какой человек ему нравится. — Не понимаю как это вообще оказалось Вашим делом? — Джонхан раздражен, потому что не любит, когда лезут в его жизнь, а тем более в душу. — Я осмелюсь предположить, что тебе никто не нравится, и более того, ты никому не позволяешь любить тебя, — говорит Сынчоль. — Мы не дети, и должны уже давно усвоить, что нет такого понятия, как любовь, — отвечает Джонхан, вставая с места и изящным движением откидывая волосы с плеча за спину. — Прошу Вас впредь не беспокоить меня подобными вопросами, молодой господин Чхве.        Джонхан выходит снова на пляж. Ему нравится смотреть на море, но больше всего ему нравится, что Сынчоль не говорит с ним, пока они на пляже. Оставшийся день Сынчоль не задает никаких вопросов, да и вообще не пытается завести разговор, лишь иногда улыбается так загадочно, что Джонхан едва сдерживает себя от того, чтобы не кинуть ему песка в лицо.        Приняв душ, Джонхан садится на кровати. Сынчоль не выходит у него из головы. Зачем он вообще заговорил о подобном. Джонхан не понимает его, и из-за этого не понимает и себя. В дверь тихо стучат, а после показывается голова Вону. — Мы вернулись, — оповещает он, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Как твой день? — Разве это не я должен спрашивать? — Джонхан улыбается. — Ах, ты же знаешь, что тут нечего рассказывать, — довольно отвечает Вону, беря расческу и призывая друга сесть на стульчик, чтобы он смог расчесать его волосы. — Все было идеально. Я смог совместить рыб и Мингю, и это сделало меня супер счастливым.        Джонхан садится на предложенный стульчик, закрывая глаза, когда Вону начинает осторожно расчесывать пряди. Он рад, что хоть у кого-то был хороший день. По крайней мере, пока у них есть время для подобных беззаботных вещей, они должны пользоваться этим. Ведь уже через года-два, никто из них не сможет наврать родителям, что у них какой-то проект. Ведь тогда уже они будут главными, а вся ответственность будет лежать только на них. Беззаботная юность подходила к концу, и Джонхан ощущал это. — Я надеюсь, ты не убил Сынчоля, — говорит Вону. — Хотя я увидел его на первом этаже, он выглядел живым. — Был близок к этому, — хмыкает Джонхан. — Он пытался узнать у меня, встречаешься ли ты с Мингю. — Тогда я удивлен, что он еще жив, — смеется Вону, смотря на то, как красиво ложатся длинные пряди на спину. — Это все, о чем вы говорили? — Сначала, он извинился за то, что сказал мне ранее, и я даже понадеялся на секунду, что мы когда-нибудь сможем стать с ним друзьями, — рассказывает Джонхан. — Забыл об этой мысли сразу же после того, как подумал, потому что он снова стал полным придурком. — Извини, что заставили тебя сидеть с ним, — вздыхает Вону. — Он спросил меня, нравится ли мне кто-то, — говорит Джонхан, и рука Вону замирает. — Джонхан, я шутил об этом в прошлый раз, но, — Чон встает напротив друга, смотря ему в глаза. — Что если ты ему действительно нравишься. — О, ну да, это же так принято говорить всякую мерзость про людей, которые тебе нравятся, — сразу же отрицает подобную возможность Джонхан. — Возможно, он просто не знает, как показать то, что ты ему нравишься! — Ну уж точно не говорить гадости мне в лицо! — Джонхан, просто подумай о подобной возможности… — Вону, я знаю, ты супер счастлив в своих отношениях с Мингю, но в мире шанс на подобную любовь один на миллион, из нас он выпал тебе, и я счастлив за тебя, но пожалуйста, — Джонхан тяжело вздыхает, стараясь успокоиться. — Просто пожалуйста, прекрати говорить глупости. Нет ни единого шанса, что я могу нравится Сынчолю. И здесь уж точно ноль шансов на то, что он может нравится мне.        Вону тяжело сглатывает, выдыхая тихое: «хорошо», а после снова принимается расчесывать волосы Джонхана.