риски

       Правда в том, что он не знает. Джонхан не знает — почему мысль о том, что он мог нравится Сынчолю так сильно претила ему. Джонхан вообще и не надеялся никогда, что его отношения или брак будут по любви. Он считал, что когда наступит время, он поступит правильно — позволит родителям выбрать, решить, сделать. Джонхан никогда по-настоящему не думал, что он сам может влюбиться в кого-то. Какое-то время, он считал, что нет такого чувства, как любовь, но сейчас, смотря на Вону и Мингю, он о многом думает. И вся эта ситуация с Сынчолем ставила его в тупик.        Что будет, если кто-то полюбит его так сильно, что будет добиваться, несмотря ни на что? Этот вопрос пугал его. Но то, что ужасало его по-настоящему — что будет, если он полюбит кого-то? Он сказал Сынчолю, что нет такого чувства как любовь. Было бы хорошо, если бы он в это верил. Джонхан всегда считал, что, действительно, нет такого чувства, как любовь, потому что любовь — это скорее комплекс чувств, а не что-то одно. Но речь ведь не шла о любви, не так ли? Вону лишь осмелился предположить, что он может нравится Сынчолю. Да, с момента встречи, Чхве сделал много вещей, от которых сердце Джонхана теряло привычный ритм. Но он не позволяет себе думать, надеется, что это потому что он нравится Сынчолю. Скорее всего, Сынчоль просто развлекается. Он знает, что это правда, и нет никакой другой причины.        Да даже если так. Даже если он нравится Сынчолю, он с уверенностью мог заявлять, что ему не нравится Сынчоль. Очень сложно использовать слово «нравится» по отношению к человеку, который своим поведением лишь отталкивает. Да и что вообще означает: «не знает, как показать, что ты ему нравишься»? Ну, можно было начать с того, чтобы не называть его трусом. Или, хотя бы, вести себя подобающим образом. Во всем, что делает или говорит Сынчоль нет смысла. И почему это так сильно влияло на Джонхана, что он уже полчаса думает об этом?        Он тяжело вздыхает, поднимая свой взгляд, чтобы найти Вону, но тот уже танцует с Мингю. Джонхан мягко улыбается, надеясь, что Ким сегодня использовал что-то из своих старым парфюмов, иначе завтра все, о чем будет слушать Джонхан — это новый запах, исходящий от него. Джонхан уже собирается выйти на балкончик, чтобы подышать свежим воздухом, как перед ним появляется Сынчоль. — Приятно видеть тебя здесь, — говорит он, улыбаясь.        Джонхан едва ли не отвечает: «не могу сказать того же», но быстро одергивает себя, лишь слегка хмурясь в ответ. — Позволишь? — Сынчоль протягивает руку, приглашая на танец. — Что, понизили свои стандарты? — Спрашивает Джонхан, ему не нужно смотреть на своего отца, чтобы знать, что тот одобрит, тут дело в другом, он просто не хотел танцевать с Чхве, вспоминая его слова в их первую встречу. — Я думал, Вы не собираетесь танцевать, с таким снобом, как я, — он говорит, смотря на мужчину сверху вниз, чтобы тот понял, как ему противна лишь мысль о возможных прикосновениях. — Это было так давно! — Тихой поддельный смех вызывает у Джонхана тошноту. — Правда откажешь мне? Я думаю, твои родители будут очень недовольны этим фактом. — Я не живу ради их одобрения, — отвечает Джонхан. — И если Вы искренне хотите танцевать со мной, то Вам стоит прекратить пытаться заставить меня принять Ваши условия игры. Потому что это не игра. А если и так, вряд ли Вы победите в ней. — Я извиняюсь за то, что сказал и сделал ранее, если ты позволишь, я бы искренне хотел потанцевать с тобой, — говорит Сынчоль, смотря на него теплым и мягким взглядом.        Джонхан смотрит на протянутую руку, он мечется между: нет и сто процентное нет. Но зная, как ужасно это будет выглядеть со стороны, если он просто так возьмет и уйдет, проигнорировав руку Сынчоля, он не может позволить своим чувствам взять вверх. Всего один танец, ведь так? Он вытерпел общество Сынчоля на день, ничего не случится за пару минут.        Специально помедлив немного, чтобы все увидели сомнения в его действиях, и чтобы Сынчоль понервничал, думая, что будет опозорен перед всем высшим обществом, Джонхан все же вкладывает свою ладонь в ладонь Сынчоля. Тот улыбается, и Джонхан может видеть, как его плечи немного расслабляются. И думает: «так тебе и надо, думал, единственный, кто может играть с нервами других людей?» Джонхан не преувеличивал, говоря, что если это все игра, то он обязательно победит в ней. — Обычно, я веду в танце, — говорит Джонхан, чувствуя, как ладонь Сынчоля скользит по его спине, закрепляя свое положение на талии. — Сегодня не обычный случай, — улыбается ему Сынчоль, делая первые движения и ведя Джонхана.        У Сынчоля очень теплые ладони — нежные, большие. Это настолько комфортно, что Джонхан чувствует себя немного обманутым. Он смотрит Сынчолю в глаза, пытаясь понять, что у того внутри, но не видит совершенно ничего, кроме мягких отблесков. Музыка звучит тихо и приятно, а улыбка на губах Чхве становится почти невыносимой для быстро бьющегося сердца Джонхана. Стоит Сынчолю оказаться лишь на сантиметр ближе обычного, как он задерживает дыхание. В этот момент, он понимает, почему Вону так одержим парфюмами Мингю. От Сынчоля невероятно приятно пахнет. — Будем молчать, или ты хочешь поговорить? — Интересуется Сынчоль, поймав немного отстраненные глаза Джонхана. — Если Вы продолжите оскорблять меня или спрашивать вещи, которые не имеют к Вам никакого отношения, я предпочту, чтобы мы молчали, — отвечает Юн холодным тоном, стараясь контролировать свои чувства. — Посчитаешь ли ты нужным, ответить мне, нравится ли тебе сегодняшняя музыка? — Спрашивает Сынчоль. — Да, исполнение очень приятное, — кивает в ответ Джонхан, улыбаясь уголками губ.        Сынчоль возвращает ему улыбку, но больше ничего не говорит. Джонхану ужасно душно. Он не может понять — от чего, но ладони непроизвольно потеют, а ладонь Сынчоля на талии жжется. Но он теряется совершенно, забывая о подобном дискомфорте, когда Сынчоль вновь ловит его взгляд, и больше не отводит свои глаза. Он как будто говорил с ним мысленно, и это было настолько интимно и нежно. Джонхан еще никогда подобного не испытывал.        К сожалению, музыка заканчивается. Сынчоль медлит, убирая руку с его талии с некой медлительностью, а после и отпускает ладонь. Становится холодно. Джонхан быстро кланяется, спеша уйти. Это еще что за чувства? Ему нельзя, ни в коем случае нельзя испытывать подобные теплые чувства к Сынчолю.        Оказавшись на улице, Джонхан прижимается спиной к стене, тяжело дыша. Его руки так сильно трясутся, а на талии, месте, где была ладонь Сынчоля, прожигает холод. Он быстрым движением стягивает резинку с волос, позволяя прядям упасть на плечи. Он откидывает голову, жмуря глаза и делая несколько глубоких вдохов. Нет, он не может вернуться обратно. Этому не бывать. Не после того, как понимание, наконец-то, достигает его: — Он мне нравится, — шепчет Джонхан. — Почему ты убежал? — Голос Сынчоля заставляет вздрогнуть и резко отпрянуть от стены.        Сынчоль застывает вместе с ним, смотря на него, изучая, словно видел что-то действительно прекрасное. У Джонхана распущены волосы, и он, все еще, тяжело дышит. Сынчоль видит. Видит в каком беспорядке Джонхан находится, как сильно мечутся чувства внутри него. Видит абсолютно все — по волосам, по трясущимся рукам, по загнанному дыханию. — Я надеялся, — начинает тихо Сынчоль, словно отмерев, — что ты подаришь мне еще один танец. — Прошу меня простить, — дрожащим голосом отвечает Джонхан, тяжело сглатывая и отступая на шаг, словно боясь, что мужчина нарушит установленную безопасную дистанцию. — Я не хорошо себя чувствую, прошу Вас… не могли бы Вы.., — прикрыв глаза на секунду и облизав пересохшие губы, Джонхан, наконец-то, приходит к нужной мысли: — Я буду благодарен, если Вы вернетесь обратно и не скажете никому об этом. — Если тебе плохо, я могу отвезти тебя домой, — говорит Сынчоль, совершенно искреннее, так, как не говорил с Юном еще никогда. — Нет, — быстро отвечает Джонхан. — Спасибо, за предложение, но я сам. — Позвольте мне.., — Сынчоль делает шаг, вытягивая руку, чтобы коснуться, но Джонхан сразу же отступает на два назад, выглядя напуганным, и Чхве хмурится, опуская свою руку, и делает для себя какие-то непонятные Джонхану выводу. — Прошу прощения, если я хоть как-то обидел тебя. Я пойду. Спасибо, за вечер, поправляйся.        Джонхан кивает, смотря на то, как Сынчоль удаляется, и когда тот скрывается из вида, он прижимает ладонь к губам, тихо мыча. Это агония. Джонхан совершенно не понимает Сынчоля, его намеренья и его мысли. Все кажется таким непонятным, таким запутанным. Почему… Зачем Сынчоль вообще был таким придурком, чтобы потом оказаться самым прекрасным человеком, которого Джонхан встречал за всю свою жизнь? Как такое вообще могло произойти?        Немного успокоившись, Джонхан вызывает себе такси. Ему нужно избавиться от этих чувств. А если и не избавиться, то научиться игнорировать их.