риски

       Изначально, разбив утром кружку, Джонхан просто решил, что это последствия бессонницы, потом, когда он опоздал на стажировку, он скинул все на пробки по пути, после, когда он уронил папки на пол и все документы перемешались между собой, он не нашел нужной отговорки. Руки сильно тряслись еще с вечера, у него не было времени, чтобы все осмыслить, а стоять час под душем в прострации — не выход. Поэтому, он стряхнул с себя пелену оцепенения и решил просто сделать вид, словно ничего и не было. Ведь, ну, подумаешь, нравится. Всего лишь нравится, вообще Джонхану много людей нравится, и что теперь? Из-за каждого вот так себя вести?        Сынчоль Джонхану нравится. Джонхан не влюблен в Сынчоля. Значит проблемы нет. Просто нужно было сосредоточиться, собрать все свои мысли в одну кучу и перестать дергаться каждый раз, как вспоминался прошлый вечер. В девять вечера, он, наконец-то, заканчивает разбирать бумаги, которые сам и раскидал, распределив их по тем же папкам, он со спокойным сердцем идет домой. Поужинав и приняв душ, он ложится на кровать, даже не расправив ее. Оцепенение возвращается, оно было на протяжении всего дня, просто он делал вид, что его нет. Это было очень плохо.        Ну и зачем он согласился танцевать с Сынчолем? Подумаешь, опозорил бы его перед всеми, что в этом такого? Джонхан делал подобное со многими, кто ему не нравился, чем Сынчоль был особенным? Ах, да, Сынчоль нравится Джонхану. Нравится. Ну подумаешь, великое дело! Джонхану и Вону нравится, и Мингю тоже нравится, да даже Джун с его замашками китайской мафии нравится. Да что в этом Чхве Сынчоле такого особенного, что он не отпускает мысли? Зажмурив глаза, Джонхан облизывает губы, вспоминая, каким неуверенным и досадливым выглядел Сынчоль вчера, когда он не позволил к себе прикоснуться. Как опустилась его рука, как он сделал шаг назад, отступая, как взгляд его метнулся в неуверенности.        Стук в дверь проникает в мысли, Джонхан хмурится, подходя к двери. Он не ждет никого, прийти в такой час мог только Вону, если случилось что-то ужасное. Открыв дверь, Джонхан замер. — Хэй, — Сынчоль неловко взмахнул рукой. — Что Вы здесь делаете? — Спрашивает Джонхан, хмурясь и пальцами цепляясь за дверь сильнее. — Вчера тебе стало плохо, и я решил проверить, в порядке ли ты, — отвечает Сынчоль. — Твой отец сказал мне адрес.        У Джонхана замирает сердце. Сынчоль говорил с отцом. И он пришел проверить, как себя чувствует Джонхан. Что за фигня тут происходит? — Я в порядке, спасибо за волнение, — ледяным тоном отвечает Джонхан, ненавидя то, что Сынчоль наблюдает это беспорядочное состояние уже второй раз. — Это все? — Ого, даже не пригласишь меня на чай? — Давайте проясним кое-что: мы не друзья. Мы никогда ими не станем. Вы мне не нравитесь, даже больше, я Вас не понимаю. — Ты мне нравишься, — просто говорит Сынчоль, не давая Джонхану продолжить речь. — Очень сильно, — добавляет тише Чхве, словно только сейчас осознав, что говорит, уверенность в его действиях становится меньше, а взгляд мечется по лицу Юна, пытаясь считать реакцию. — Мне очень жаль, — отвечает Джонхан, сжимая ручку двери сильнее. — И что это значит? — Это значит, что мне жаль. Я не разделяю Ваши чувства. — Можно узнать, почему ты не ответил мне должным образом? Или почему хотя бы не попытаешься дать мне шанс? — Спрашивает Сынчоль, смотря в глаза Юна, чтобы иметь возможно заметить малейшие изменения. — Какой ответ Вы от меня ждали? — Голос Джонхана становится еще холоднее, он не выражает никаких чувств, помимо раздражения. — Вы оскорбили меня, моих друзей и мою семью, скажите мне, как я должен Вам ответить? Я уже молчу о шансе, о которым Вы посмели подумать. — Друзей? Семью? Можно узнать, когда такое было? — В первый же день нашего знакомства, Вы оскорбили меня, назвав снобом, — Джонхан слегка отталкивает дверь, позволяя Сынчолю увидеть больше, но это лишь для того, чтобы Юн смог показать себя выше этого разговора. — Во вторую нашу встречу, Вы пришли в неподобающей одежде, тем самым оскорбив мою семью, — продолжает он, наблюдая за тем, как тушуется Чхве. — Недавно, когда мы ездили к морю, Вы мало того, что осмелились оскорблять моих друзей грязными слухами, так еще и влезли в мое личное пространство, считая, что моя личная жизнь имеет к Вам отношение, — заканчивает Джонхан, громко цокнув. — И после этого, Вы заявляетесь ко мне домой, в поздний час, и просите у меня принять Ваши чувства? Дать Вам шанс? Я не думаю, что Вы его заслужили. — Я уже просил прощения у тебя, — говорит Сынчоль, после недолгого молчания. — Ты сказал, что принял мои извинения. — Молодой господин Чхве, Вам не следует заблуждаться, — отвечает Джонхан. — Принять извинения, не значит простить. — И что, никаких шансов? — С тихой надеждой интересуется Сынчоль. — Мне очень жаль, — хрипит Джонхан.        Сынчоль с минуту смотрит ему в глаза, пытаясь понять, блестят ли его глаза из-за слез или все же из-за уличного фонаря. Джонхана очень сложно читать, но Сынчоль может поклясться, что вчера вечером увидел в нем чувства. А сейчас, как будто ничего этого и не осталось. Все такой же красивый — длинные волосы в беспорядке касаются хрупких плеч, широкая майка оголяет ключицу, спортивные штаны скрывают стройные бедра. Слишком безэмоциональный.        Джонхан надеется, что Сынчоль увидит. Увидит, как трясутся его пальцы, как слезы собрались в глазах и как едва заметно дрожит голос. Эта глухая надежда не хочет покидать его, как будто, если Сынчоль заметит, то он все поймет. И это действительно так. Лишь бы заметил. — Нет, это мне жаль, — все же говорит Чхве, выдохнув. — Что потревожил Вас в столь поздний час, — голос его приобретает былую уверенность. — До встречи, — кивает Джонхан, сразу же закрывая дверь.        Прижавшись к двери спиной, Джонхан зарывается пальцами в волосы, сжимая у корней. Что за хрень сейчас произошла? Сердце билось в горле, дыхание сбилось, а по щекам покатились слезы. Да почему он плачет? Это же он отказал Сынчолю. Хотя тут другого исхода и быть не могло, со всем, что сказал и сделал Чхве, Джонхан бы не смог позволить себе принять его чувства. Даже если Сынчоль нравится Джонхану. Эти чувства обречены на смерть с самой первой секунды их появления. Дрожащими руками, он набирает знакомый номер. — Вону, — хрипит едва слышное, оседая на пол. — Что я наделал? — Джонхан? — Сонный голос друга звучит взволнованным. — Что случилось? — Я совершил ошибку, — шепчет Джонхан. — Дай мне несколько минут, ладно? Я сейчас приеду, — говорит Вону, отключая вызов.        Вспоминая все техники, Джонхан пытается остановить свои всхлипы и восстановить нормальный пульс. Что если Сынчоль пойдет к отцу? Что если Сынчоль расторгнет договор между их компаниями? Нет, ведь Джонхан не мог иметь такую цену. Джонхан Сынчолю лишь нравится. Сынчоль в Джонхана не влюблен.        Услышав стук, Джонхан резко встает с места, открывая дверь. Вону толкает его внутрь дома, закрывая за собой дверь и снимая пальто. Он не говорит много, лишь помогает Джонхану добраться до ванной и снять одежду. Холодный душ всегда успокаивает. И когда Юн успокаивается, Вону дает ему одежду и выходит из ванной комнаты. Джонхан выходит, словно в прострации, садится на предложенный стул и дает Вону высушить свои волосы. — Расскажешь? — Мягко спрашивает Вону, убирая фен и беря в руки расческу, принимая мягко расчесывать пряди. — Ты был прав, — хрипит Джонхан, моргнув, он понимает, что его ресницы немного замерзли от влаги. — М? В чем? — Интересуется Вону. — Я нравлюсь Сынчолю. — Хорошо. — Сынчоль мне тоже нравится. — Отлично. — Он признался мне, — шепчет Джонхан, прикусывая губу, чтобы заставить голос не дрожать. — И что ты сделал? — Вону спрашивает, мягко собирая передние пряди и зачесывая их назад.        Тишина повисает в комнате. Джонхан тяжело сглатывает, он не может заставить себя произнести эти слова вслух. Он вспоминает, как похолодел взгляд Сынчоля, и как он обратился к Джонхану на «Вы». Сердце колет от этого, а на глаза снова наворачиваются слезы. Джонхан много кому отказывал, но ведь Сынчоль ему нравился. И его сердце требовало, чтобы Джонхан хотя бы не лишал возможности на простое общение с Чхве.        Джонхан выдыхает едва слышное: «отказал», как ответ на вопрос. Вону прикрывает глаза, услышав это. Конечно Джонхан должен лишить себя всего. Должен найти тысячу поводов, чтобы не позволять себе чувствовать. Закончив с волосами, Вону убирает расческу, расправляет кровать и смотрит на Джонхана, чтобы тот лег. Выключив свет, Вону ложится тоже. — Ты сам отказал ему, прекрати реветь, — говорит Вону, обнимая друга со спины. — Но он мне нравится, — всхлипывает Джонхан. — Я танцевал с ним лишь раз. И стоило ему посмотреть мне в глаза, как я оказался в глубоком океане, наполненном теплотой и нежностью. Мое сердце радуется, когда я вижу его. — Ты должен был отправить его к своему отцу, — вздыхает Вону. — Зачем ты повторяешь мои ошибки? — Отец бы одобрил, — смеется Джонхан. — Без вариантов бы одобрил. — Но ты отказал ему. — Я нагрубил ему.        Вону тяжело вздыхает, прижимаясь ближе и прикрывая глаза. Он говорит тихое: «спи, утром станет легче».