риски

       Зима длится всего неделю, Вону собирается уезжать сразу после нового года, а у Джонхана на душе как-то паршиво. Слухи стихают, и Юн продолжает игнорировать существование Сынчоля. Они не видятся две недели, наверное, этого достаточно, чтобы Джонхан перестал думать о нем совсем. Вону воодушевленно рассказывает про каждую рыбку, про корма и про воду. Он записывает все в блокнот, отдавая его Джонхану, и к середине декабря, одна стена в доме полностью занята огромным аквариумом. Он привыкает к рыбкам спустя три дня, и даже начинает ужинать не на кухне, а гостиной, чтобы им не было одиноко. Кажется, все возвращается на круги своя.        Джонхан признается себе, что ему безумно не хватает секретных отношений Мингю и Вону к середине декабря. Что-то кажется ему удивительно простым, потому что Вону совсем не переживает и даже не убивается, как будто выплакал всю свою любовь в первую ночь. Зато отношения между Вону и его братом становятся намного лучше. Джонхан слышит краем уха, во время практики, что компания Чонов отказалась подписывать договор о сотрудничестве в новом году с Кимами. Это немного, но все же греет душу. Джонхан невероятно счастлив, что семья Вону все еще стоит рядом с ним и готова поддержать, и даже, в каком-то роде наказать обидчиков. Это невольно напоминает Джонхану о том, что его собственная семья бы так не поступила. Случись какая-то беда, они поставят интересы компании выше Джонхана. — Ты же пойдешь на новогодний вечер, который устраивают Чхве? — Спрашивает Вону, наклоняясь, чтобы поприветствовать своих рыб. — Я буду очень сильно скучать во вам, мои малыши. — Я буду присылать тебе ежедневные фотографии, — говорит Джонхан. — Не думаю, что смогу пойти. Отец попросил разобраться с кое-какими документами. — Если ты не придешь, люди начнут снова сплетничать, — предупреждает Вону. — Лучше приди хотя бы на полчаса. — Я не пойду, не потому что не хочу видеть Сынчоля, что тоже не ложь, а потому что буду занят работой, — закатывает глаза Джонхан. — Не все в мире вращается вокруг сомнительных несуществующих отношений. — Это мы знаем, что отношения несуществующие, — хмыкает Вону. — И вообще, не смей бросать меня там одного. — Твой брат же тоже там будет. — Мой брат будет занят соблазнением младшего сына Ли. В его планы вряд ли входит составить мне компанию. — Младший сын Ли? Ли Чан? Ему нравится Ли Чан? — Джонхан удивленно смотрит на друга. — Сколькому этому мальчишке лет? Четырнадцать? — Здраствуйте, добро пожаловать, ему восемнадцать, — смеется Вону. — Как давно? — Я не знаю? Что за вопрос? — Помнишь на его тринадцатилетие, Джихун так много выпил, что чуть не утонул в бассейне? — Интересуется Джонхан, улыбаясь, когда вспоминает весь переполох. — Знаешь, что я помню? Как Джун впервые попробовал травку, — смеется Вону. — Он разговаривал с деревом, думая, что это полицейский, я чуть не умер.        Было много воспоминаний, оставленных в основном с детских праздников и подростковых дней рождений. Раньше они виделись не только от банкета к банкету, но и по дням рождениям. И обычно все происходило на подобных недо вечеринках. Впервые алкоголь Джонхан попробовал на дне рождении Сунена, а на дне рождении Сынгвана он впервые соврал родителям, что ничего запредельного не будет, что обернулось настоящей катастрофой в конце, ведь гараж поместья сгорел. После этого, Джонхан перестал ходить к своим знакомым, и связь прервалась почти мгновенно. Кроме запрета, еще и начались экзамены и поступление в университет, и там уже не до дней рождений. Вечеринкой подобное нельзя было назвать, потому что обычно собирались лишь дети узкого круга, и самое большое количество никогда не превышало девяти человек. — Я не видел Сунена уже, наверное, три года, — говорит Джонхан, потерев подбородок. — Потому что он в Японии, — отвечает Вону. — Он помогает отцу с дочерней компанией там, но на новый год он будет на банкете. — Ты общаешься с ним? — Интересуется Юн. — Я со всеми общаюсь, — пожимает плечами Вону. — У меня есть связь даже с Джису, правда мы общаемся очень редко. — Джису? — Хмурится Джонхан, пытаясь вспомнить кто это. — Хон Джису? Я не слышал о нем ничего с тех пор, как он уехал в Америку. — Я написал ему, что буду в Калифорнии после праздников, он пообещал встретиться со мной. — Это хорошо, что ты общаешься со всеми. Мне как-то боязно. — Боязно? Думаешь, они как-то отразятся на твоей репутации? — Спрашивает Вону, недовольно хмурясь. — Ну да? — Неуверенно тянет Джонхан. — Слышал, что Хансоль из участков не вылезает, у Джихуна какая-то зависимость была, а про Минхао вообще говорить нечего. Если я буду поддерживать связь с такими людьми, моя репутация будет погублена. — А Джун? — И его замашки китайской мафии. — Сунен? — Он болтливый, ему ничего нельзя доверить. — Рад, что хотя бы меня ты принимаешь, как друга. — Вону, ты лучший человек во всем мире, — говорит Джонхан, вздохнув. — Я не знаю, что буду делать без тебя. — Кормить моих рыбок, конечно же, — улыбается довольно Вону.        Как же Джонхан хотел уехать вместе с Вону. Он завидовал спокойствию и простоте друга, как будто ничего не тревожило его, и все у него было под контролем. У Джонхана никогда ничего не под контролем, но он научился делать вид, словно контролирует абсолютно все. Джонхан думает, что было бы, если бы он все же принял чувства Сынчоля? Каково бы это было, посмотреть Сынчолю в глаза и сказать: «ты мне тоже нравишься». И как бы радовалось сердце, если бы Сынчоль позвал его на свидание. Если бы.        Джонхан не врал, говоря, что у него много работы, и из-за нее он, возможно, не сможет быть на банкете. Но ему так сильно хотелось увидеть Сынчоля, что руки тряслись, не позволяя набрать нужный текст на лэптопе. Вону еще и пишет, что зал украшен просто потрясающе, и что Сынчоль, к слову, выглядит еще более потрясающе. Джонхан сдается. Через час, он уже входит в огромный зал. Поместье Чхве было настолько большим, что больше походило на замок, и по сравнению с ним, родительский дом Джонхана, казался ему крошечным. — Спасибо, — Вону говорит, улыбаясь, и глаза его блестят, так и говоря: «за то, что спас меня от этого ужаса». — Ты уже поздоровался со всеми? — Я только вошел, — говорит Джонхан. — У меня нет настроения здороваться с кем-то.        Он осматривает весь зал, но не видит Сынчоля, и это немного огорчает его, ведь он ехал сюда лишь с мыслью о том, чтобы увидеть его. Как же глупо, на самом деле. Поздоровавшись с некоторыми знакомыми, Джонхан медленно двигается к выходу в сад, в надежде все же найти там Сынчоля. Его надежды оправдываются, когда он видит Сынчоля, сидящего в тени деревьев, его едва было видно, но Джонхан сердцем мог чувствовать его. Сынчоль сидел, запрокинув голову, он наблюдал за первыми звездами, рядом с ним находился тот самый Сунен. — О мой Бог! — Громко кричит Квон, поймав взгляд Юна. — Это же Юн Джонхан! — Он вскакивает с места, быстрым шагом приближаясь, и стоит ему оказаться достаточно близко, он заключает давнего знакомого в объятья. — Я три года уговаривал Вону дать мне твой номер. Я скучал по твоему морозному лицу! — Мне тоже приятно вновь увидеть тебя, — мягко улыбается ему Джонхан, осторожно скользнув взглядом к Сынчолю, который с любопытством рассматривал происходящее. — Ты мог попросить Вону дать мне твой номер. — Он сказал, что ты вряд ли будешь заинтересован в этом, — улыбается Сунен, делая шаг назад. — Я уезжаю через неделю, будет круто, если ты сможешь встретиться со мной в свободный вечер. — В субботу я провожаю Вону, после этого, у меня нет никаких дел, — говорит Джонхан. — Если тебе удобно. — Да, у меня отпуск, — заявляет с довольной улыбкой Квон. — Кстати, ты сейчас разговариваешь с генеральным директором дочерней компании компьютерной техники в Японии. — Поздравляю, — Джонхан говорит совершенно искреннее, Сунен был первым из его круга, кто стал работать в столь раннем возрасте в компании своего отца, и видеть его успех было приятно. — Как там в Японии? — Ах, прекрасно, правда все равно скучаю по дому, очень рад, что смог вырваться сюда хотя бы на новый год, — говорит Сунен. — Вону расплакался, когда увидел меня, жаль, тебя не было, такое зрелище! — У Вону сейчас многое в жизни происходит, — оправдывает друга Джонхан. — Он, скорее всего, плакал не из-за тебя. — Дай мне хоть раз почувствовать себя хорошо, — Сунен пихает Джонхана в плечо. — Ходят слухи, что ты стал местной знаменитостью, м? Говорят, что теперь ты неприступная гора этикета и гордыни. — Да, и если кто-то увидит, что ты так себя ведешь рядом со мной, они испугаются за твою жизнь. — Вону рассказывал мне о тебе, я жертвовал в твою благотворительную компанию по спасению бездомных зверюшек. Мне понравилось, как ты все оформил. — Мы, конечно, компанией еще не управляем, но делаем все, что в наших силах, — отвечает Джонхан, невольно вновь скользя взглядом за спину Сунена, чтобы посмотреть на Сынчоля. — Пойду гляну, что делает Вону, бедный, совсем страдает в одиночестве, — заметив беспокойные взгляды в сторону Сынчоля, Сунен быстро попрощался и беззаботной походкой направился обратно в зал.        Джонхан вновь посмотрел на Сынчоля, а тот мягко улыбнулся, поймав его взгляд. Джонхан не знал, как себя вести, с одной стороны, он был жутко зол на Сынчоля, и все еще подозревал его дурные намеренья. А с другой стороны, сердце так бешено билось в груди, что казалось, будто вот-вот выскочит от радости встречи. — Я и не надеялся увидеть тебя… Вас сегодня, — говорит Сынчоль, вставая со своего места и делая небольшой поклон. — Вы знакомы с Суненом? — Спрашивает Джонхан, голос его звучит расторопно, а сказать ему хочется так много, но вместо нужных слов, произносятся совсем другие. — Мы работали с ним в Японии полгода, — отвечает Сынчоль. — Я заметил, Вы с ним хорошие знакомые. — В детстве, мы проводили много времени вместе, — кивает Джонхан.        Неловкая тишина заполняет пространство между ними, Джонхан видит, как пара любопытных глаз наблюдает за ними. Он вздыхает, прикрыв глаза, а после легким движением откидывает передние пряди за спину, посмотрев на Сынчоля. — Я лишь хотел поблагодарить Вас за приглашение, — он улыбается, склоняясь в легком поклоне. — Здесь очень красиво. — В таком случае, я должен благодарить Вас за то, что Вы пришли, — возвращает улыбку Сынчоль. — Спасибо, это сад моей матери. Она была бы счастлива, услышать подобный комплимент от столь красивого парня. — Не стоит, — Джонхан перебивает его, тяжело сглатывая. — Прошу меня простить, — Юн кивает, разворачиваясь и ровным шагом направляясь по узкому тротуару, чтобы лучше разглядеть цветы.        Сад был полностью укрыт стеклянным куполом, и больше походило на теплицу, поэтому цветы распускались независимо от времени года. Джонхан слышал про этот сад, ходили слухи, что мама Сынчоля сажала по одному цветку, когда скучала по своему сыну или мужу. И судя по тому, сколько здесь было цветов, она скучала по своей семьей каждый день. Это так грустно, что Джонхана невольно охватывает сильная печаль. — Если я обидел Вас своими чувствами, мне очень жаль, — голос Сыночля звучит намного ближе, чем Джонхан того ожидает, он отшатывается, резко разворачиваясь. — Я не собирался расстраивать Вас. — Вы не расстроили меня своими чувствами, — отвечает Джонхан. — Вы расстроили меня своим поведением, и у меня есть основания полагать, что все эти статьи дело Ваших рук. — Вы считаете, что я бы стал портить Вашу репутацию? — Сынчоль хмурится, крайне обиженный подобных заявлением. — Простите за наглость, но можно узнать как у Вас возникла подобная мысль? — Я Вам не доверяю, — просто отвечает Джонхан. — Почему Вы не обратились к моим родителям, прежде чем приходить ко мне домой в поздний час? И почему Вы не посчитали нужным изначально проявить знаки внимания, а уже после обрушивать на меня свои чувства? — Он наконец-то говорит то, о чем думал долгое время. — И поэтому, Вы считаете, что я виноват? — Сынчоль поджимает губы, взгляд его пронзает глубокая печаль. — Я не обратился к Вашим родителям, потому что посчитал, что изначально, лучше будет дать Вам право выбора, ведь если бы я пошел к Вашим родителям, был огромный риск, что они вмешаются и принудят Вас к тому, чему Вы будете совсем не счастливы, — говорит Сынчоль, смотря Джонхану в глаза. — Я признаю, что поторопился с признанием своих чувств, но Вы должны понять, что я был не в силах ждать. Я хотел увидеть Вас, я хотел сказать Вам, я хотел… — Достаточно, — хрипит тихо Джонхан. — А что с Вону и Мингю? — Вону и Мингю? — Переспрашивает неуверенно Сынчоль. — Что с ними? — Это Вы рассказали брату Вону про их отношения?        Сынчоль застывает, он смотрит на Джонхана, оскорбленный, взгляд его полон тоски и непонимания. Кажется, Джонхан был готов скинуть все грехи на него. — Мне нет дела до отношений Вону и Мингю, — холодно отвечает Сынчоль. — Если Вы так сильно не хотите принимать мои чувства, что готовы сомневаться во мне и оскорблять меня, как только возможно, прошу Вас, перестаньте причинять мне боль, откажите мне еще раз, но после оставьте меня в покое. Я отчетливо понимаю, что нет никакой надежды на Ваши взаимные чувства. — Я уже сказал Вам, — говорит Джонхан, опустив взгляд. — Вы не расстроили меня своими чувствами. — Что? — Я очень надеюсь, что в будущем подобных недопониманий между нами больше не будет. И я прошу прощения, — Джонхан склоняется в глубоком поклоне, — за необоснованные обвинения. — Прошу, не надо, — Сынчоль хватает его за плечи, заставляя выпрямится. — Ваши слова заставили меня надеяться… — Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, — улыбка на губах Джонхана отражается чувствами в его глазах, и Сынчоль застывает ненадолго в неверии.        Джонхан разворачивается, уходя обратно в зал. Улыбка не хочет покидать губы, и это так приятно.