риски

       Джонхан раздраженно откидывает волосы за спину, фыркая и сдувая несколько упавших на лицо прядей. Он потерял свою резинку для волос. Не то, чтобы у него не было другой, на деле, у него было так много всяких резинок и заколок, что он мог смело открывать магазин, ведь все дарили ему в основном только это. Но его резинка была особенной. Этой резинке было уже десять лет, и она все еще была в отличном состоянии. Джонхан любил эту резинку, и утром не найдя ее на привычном месте, он занервничал. Он точно помнил, что оставил ее ночью в прихожей, когда только вернулся домой. Но убравшись в доме трижды и даже отодвинув шкаф в прихожей, он не нашел ее. И он опаздывал.        Вону должен был прийти с минуты на минуту, а Джонхан сидел на полу с разбросанными вокруг заколками и резинками для волос, и не мог определиться какую лучше использовать. Когда в дверь стучат, Юн с недовольным фырканьем встает с места, так и не выбрав что-то одно. Открыв дверь и поздоровавшись с Вону, Джонхан быстро прошел в комнату, собирая все разбросанное обратно в шкатулку. — Что ты делаешь? — Интересуется Чон, заметив нервозность друга. — Я потерял свою резинку для волос, — отвечает Джонхан, с тяжелым вздохом. — Ее нигде нет, и не могу определиться какую лучше использовать сегодня. — Ох, — Вону стягивает с плеча рюкзак, открывая его и доставая небольшую коробочку. — Это не резинка для волос, и она точно не заменит тебе твою старую, но, я очень хотел подарить тебе что-то такое, — он протягивает коробочку другу. — Ее сделали по моему дизайну, так что, такой больше нет нигде на свете, — улыбается Вону. — Мы же договаривались, что не будем друг другу ничего дарить, — вздыхает Джонхан, осторожно открывая коробку, и замирает. — Вону, она прекрасна. — Спасибо, — довольный собой улыбается Чон. — Ты же знаешь я увлекался аксессуарами, да? И к концу лета этого года выйдет моя собственная коллекция сережек, колец и заколок для волос, — поясняет Вону. — И я разработал дизайн этой заколки специально для тебя. Я все равно собирался отдать ее тебе только после того, как выйдет моя коллекция, чтобы подчеркнуть ее уникальность, ну знаешь, выпендриться, но так как я уезжаю, я подумал, что отдам ее тебе сейчас. — Даже в твоей коллекции не будет? — Уточняет Джонхан. — Она единственная в своем роде, — кивает Вону.        Джонхан достает из коробки заколку, она была небольшая, но достаточно крепкая, и одна маленькая желтая калла была прикреплена к ней. Юн коснулся камней, из которых была сделана калла, и восхищенно вздохнул. Все было выполнено настолько тонко и красиво, что дух перехватывало. — Поможешь? — Спрашивает Джонхан, поднимая глаза на друга. — Конечно, — Вону вновь улыбается, забирая из рук Джонхана заколку.        Расчесав растрепанные волосы, Вону осторожно заплел две косички из передних прядей, и соединил их на затылке, закрепив заколкой. После он осторожно уложил несобранные волосы так, чтобы они красиво ниспадали, кончиками едва касаясь поясницы. — Я буду скучать по этому, — говорит Вону. — Я тоже, — вздыхает Джонхан. — Нам уже пора ехать? — Да. — Ты не передумал ехать? — Нет. — Отлично.        Уже в аэропорту, Джонхан чувствует, как не хочет отпускать Вону. Но также, он знает, что если у Вону все получится, то он будет еще счастливее, поэтому, обнимает его добрых пять минут, ощущая, как слезы щиплют глаза. Он отстраняется, улыбаясь и заставляя себя не плакать. Вону тоже старается, но его ресницы мокнут. — Не плачь, иначе я сам заплачу, — говорит Юн, тяжело вздыхая. — Я не плачу, — отвечает Вону. — Мне уже пора. Постарайся подружиться хоть с кем-то, ладно? — Мне это не нужно, — закатывает глаза Джонхан. — Да, но иметь друзей не так плохо. — Мне хватит тебя. — Джонхан, я не смогу быть рядом, если что-то случится, и не смогу сорваться и приехать в час ночи, потому что кто-то оскорбил твои чувства, — объясняет Вону. — Поэтому, не заставляй себя справляться со всем в одиночку, вокруг тебя много хороших людей. — Я буду стараться, — улыбается Джонхан. — Ты тоже, не закрывайся там от всех, чтобы справиться с болью. С ней легче справиться, когда рядом есть кто-то. — Я буду в порядке, — возвращается улыбку Вону, часто моргая, чтобы не дать слезам вырваться. — Все, я пошел. Береги себя. — Ты тоже, — хрипит едва слышное Джонхан, махнув рукой.        Вону уходит, и Джонхан прикрывает глаза на несколько секунд. Плакать нельзя, по крайней мере не здесь, вокруг было слишком много людей, но расставание с Вону кажется реальным только сейчас, и слезы против воли катятся по щекам. Тихо всхлипнув, Джонхан быстрым движением ладони вытирает влагу с лица, а после откидывает волосы за спину.        Вернувшись домой, он кормит рыб, смотря на кривой почерк Вону. Проблема была в том, что они не расставались с детства, и самое большое расставание было на две недели, когда Джонхан уезжал в Китай на открытие одного из филиалов компании отца. А теперь неизвестно, когда они увидятся, но Юн обещает себе работать так, чтобы летом у него были хотя бы две недели отпуска, тогда, он сможет полететь к Вону. К вечеру глаза уже опухли от слез и немного болели, но он все равно доделал незаконченную работу, и собрался, чтобы встретиться с Суненом. Коснувшись косичек пальцами, Джонхан не решается расплести их, и думает, что можно сегодня и обойти свои собственные правила и пойти на встречу не с туго собранным хвостом.        Он встречает Сунена в парке, и тот радостный, словно съел целый торт, рассказывает обо всем на свете. Джонхан слушает, кивает, сам мало говорит, потому что как-то не очень-то и хочется. — Твои волосы стали такими длинными! — Восторженно говорит Сунен, протянув руку, чтобы погладить пряди. — Не трогай, — просит Джонхан, проверяя на месте ли заколка, подаренная Вону. — Красивая заколка, — подмечает Квон. — Это подарок Вону, — улыбается Джонхан. — Не могу поверить, что я веду себя как жена, отправившая мужа на войну. — Ну, вы с детства были очень близки, — пожимает плечами Сунен. — Неудивительно, что ты скучаешь по нему уже сейчас. Я слышал, что вы даже отдыхать вместе ездили. — Да, так удобнее, — отвечает Джонхан. — Ты так много говорил про работу, но ни слова не сказал про сердечные дела. — Какие сердечные дела? — Сунен заливается смехом. — У меня? Джонхан-а, у меня нет времени даже на то, чтобы нос почесать, какие сердечные дела у меня могут быть? — Грустно, — тянет Юн. — Очень грустно. — Что насчет тебя? — Да ну как-то не очень. — И что это значит? — Кто знает. — Вау, такой загадочный.        Джонхан решает не отвечать на это, но Сунен и сам все понимает, и по слухам и по поведению Джонхана на новогоднем банкете. Да и Сынчоль обмолвился парочкой слов, просто как-то спрашивать подобное у Юна духа не хватает. И не хочется совсем. Не его это дело, что там у Джонхана и Сынчоля происходит. Погуляв еще немного по парку, они устраиваются на лавочке. Было пасмурно, а голые деревья не добавляли радости картине, Юн вскидывает голову, смотря в облачное небо. — О! — Неожиданно восклицает Сунен, и Джонхан опускает глаза, смотря на него. — Привет, Сынчоль!        От названного имени, Джонхана пробивает дрожь, он переводит взгляд на мужчину, стоящего недалеко от них, и выпрямляется, поймав чужие глаза. На губах Сынчоля приветливая мягкая улыбка, он машет рукой Сунену и кивает Джонхану. Эти несколько дней были такими забитыми, что у Джонхана не было возможности даже думать о Сынчоле. А ведь он, в последнюю их встречу, частично признал свои чувства.        Джонхан скучал. Скучал. Скучал. Как же сильно он скучал. По Сынчолю, по мыслям о Сынчоле, по цветущему чувству внутри, когда их взгляды пересекались. Джонхан смеяться хочет, потому что представать перед Сынчолем не в самом лучшем виде вошло у него в привычку. Подумать только, Чхве, наверное, видел его с распущенными волосами чаще, чем его родители. Хоть сейчас волосы и не были полностью распущенными, но это все еще была не самая лучшая прическа для того, чтобы впечатлить мужчину. Джонхану казалось, что его лицо выглядит тоньше и красивее, когда его волосы были собраны, и это было одной из причин, почему он выходил из дома только с туго собранным хвостом.        А потом Джонхан вспоминает, как Сынчоль сказал: «ты очень красивый с распущенными волосами» и щеки вмиг краснеют. Он встает со своего места, неловким движением откидывая пряди за спину, и поднимает свой взгляд на Сынчоля, который, оказывается, все это время безотрывно смотрел на него. Сунен, вежливо делая вид, что ничего не замечает, продолжает говорить о каких-то его общих делах с Сынчолем. — Мне уже пора, — говорит тихо Джонхан, глянув на время. — На улице становится холоднее, вам тоже уже лучше пойти по домам. — На чем вы приехали? — Спрашивает Сынчоль, общаясь и к нему и к Сунену. — Я на машине, — отвечает Квон. — Уже действительно поздно, у меня завтра самолет вечером, а я еще даже не начал собираться, мне тоже пора домой. Спасибо, что встретился со мной, — говорит он, повернувшись к Джонахну и, не дождавшись его ответа, крепко обнимает. — Не теряйся, ладно?        Когда Джонхан кивает, Сунен растворяется в воздухе, словно боясь, что нарушит что-то. И только спустя несколько мгновений, после того, как Квон испарился, словно ниндзя, он осознает. И вместе с этим осознанием, Сынчоль считает нужным произнести: — Вас подвезти? — Голос его звучит так мягко, а улыбка на губах лишь еще больше треплет чувства внутри Джонхана. — Буду благодарен, — тихо отвечает Юн, опуская взгляд.        Сынчоль смотрит на него, он чувствует, и делает шаг ближе. Джонхан едва не отшатывается, совсем как в тот вечер, но вовремя останавливает себя. Что-то теплое и нежное касается его ладони, и он понимает, что это пальцы Сынчоля, только когда бросает взгляд на свои руки. Он вскидывает голову, растерянно смотря на мужчину, но лишь встречается с его глазами, полными непонятного тепла. — У Вас замерзли руки, — выдыхает Сынчоль, словно оправдывая свои действия. — Нам стоит поскорее сесть в машину. — В этом нет необходимости, — хрипит Джонхан, боясь моргнуть, как будто одним движением век это все могло исчезнуть, поняв, как звучит его фраза, он поспешил пояснить: — Я могу вызвать себе такси. — Нет, — говорит Сынчоль, нежно ведя пальцами по тыльной стороне его ладони. — Вы сказали, что мои чувства Вас не расстроили, — голос его становится едва слышном, он осторожно притягивает руку Юна к себе, касаясь губами пальцев. — И что Вы будете ждать встречи со мной. — Я не имел в виду ничего подобного, — ошеломленно отвечает Джонхан, пытаясь обмануть и себя и Сынчоля. — Я уверен, что понял Вас правильно, — отвечает Сынчоль. — Прошу, скажите, что мне сделать, чтобы угодить Вам? Вас не впечатляет моя дерзость, и мое отношение к правилам высшего общества. Вас не впечатляет моя вежливость и даже мои попытки соответствовать тем стандартам, по которым Вас растили. — Вы все это время хотели впечатлить меня? — Спрашивает Джонхан, чувствуя себя невероятно счастливым из-за этого факта. — Неужели, это не было очевидно? — Слегка хмурится Чхве. — Я впервые увидел Вас в офисе Вашей матери. Вы тогда работали, не замечая никого вокруг. Ваши волосы были заплетены в косичку, Вы крутили в пальцах карандаш. С самой первой секунды, Вы овладели моим вниманием. Моим дыханием и сердцем. Мной.        Джонхан не может оторвать свой взгляд, слова Сынчоля ласкали слух, а приятный запах яблок окутывал его со всех сторон. Он тяжело сглатывает, отступая на шаг назад, и ладони его выскальзывают из хватки мужчины. Он улыбается, мягко и вежливо. — Я польщен, — тише, чем на то рассчитывал, говорит Джонхан. — Это все, что Вы скажите мне? — Глаза Сынчоля снова наполняются обидой. — Я знаю, Вы ждете от меня больше слов в ответ, думая, что я оскорбляю Ваши чувства. — Вовсе нет. Вы бы никогда не сделали этого. — Прошу, дайте мне закончить, — решительно просит Джонхан. — Я не могу сказать Вам что-то большее. У меня нет возможности, быть таким же открытым. Да даже будь эта возможность, я не умею говорить так. И это место не самое лучшее для подобного разговора. — Я не хочу скрывать ничего, — поспешно говорит Сынчоль. — Если Вы скажете лишь одно слово, я пойду к Вашим родителям. — Мои родители, несомненно, играют большую роль в моей жизни, — кивает Джонхан, но голос его становится холоднее. — Но эти чувства… Ваши и мои. Это не то, что касается их в первую очередь.        Это не правда. Очевидная ложь. Но Джонхан впервые за свою жизнь хочет, чтобы родители не имели никакого отношения к чему-либо. Хочет самостоятельно со всем разобраться. Вону сказал: «не повторяй мои ошибки», но Джонхану кажется, что рискнуть все же стоит. — Чувства, — выдыхает Сынчоль, и уверенности в его взгляде становится больше. — Тогда скажите, что мне сделать. Прошу, не мучайте меня, я не выдержу больше. — Возможно, мы могли бы встретиться в более лучшей обстановке? — Предлагает Джонхан. — На улице холодно, и уже довольно поздний час. Прошу, отвезите меня домой и оставьте мне свой номер телефона.        Сынчоль кивает. Он довозит Джонхана да его дома, оставляет ему свой номер телефона, а после уезжает, получая прощальную улыбку от Юна. Оказавшись в своем доме, Джонхан встает напротив рыб, смотря на их беззаботную возню. Сердце приятно трепещет, а улыбка не хочет покидать губы.