Другая

Часть третья.

1

      Три года пролетели как один миг. Все попытки Николая хоть как то достучаться до чувств Лидии натыкались на глухую стену непонимания с ее стороны. Теперь она вообще не хотела его слышать и видеть, порой просто игнорируя его присутствие на тех редких мероприятиях, где им все же доводилось встречаться. Устав от бесплодности этих попыток, он просто перестал их делать, переключившись на дела службы и на Елену, к которой он все больше невольно привязывался, отвечая на ее искренние к нему чувства.       «Не стоит пытаться пробивать лбом стенку и спорить с судьбой, когда она раз за разом говорит тебе своё категоричное «нет», — решил он для себя в итоге.

***

      Зима, казалось, длится уже целую вечность, и вечера в имении Шеффер были холодными и одинокими. Днём помогали отвлечься дела имения, уверенно шедшие в гору, но это радовало недолго. Ближе к ночи, стоило молодой женщине остаться наедине со своими мыслями — спасения от тоски уже не было. Не помогали ни молитвы, ни покаяния… Служанки старались лишний раз не попадаться хозяйке под горячую руку.       «Совсем пани взбесилась, ругается по любому поводу», — шептались они между собой на кухне.       Скопившиеся эмоции выплескивались ею на зависимых от нее людей порой в самых неожиданных и неприятных формах. То, на что раньше Лидия совсем не обратила бы внимания, или просто посмеялась — теперь выражалось оскорблениями и криками, от которых ей же самой становилось все тяжелее. Не раздражал только Захар, но собеседник из него был тот ещё.       Поговорить наедине с Алексеем тогда так и не удалось. Приехав всего через пару дней к Косачам, она застала лишь Софью Станиславовну с детьми.       «Он уехал, Алеша снова от нас уехал, » — горе матери было беспредельным.       А Лидия корила себя за то, что так и не смогла, не попыталась тогда вымолить у него прощения. Она прекрасно понимала, что его слова о предательстве, звучавшие как пространные рассуждения о жизни, были адресованы именно ей, но ответить на них ей было нечего. Оставалось просто забыть, как будто этот приезд Алеши и весь разговор с ним были дурным сном.       Порой даже юмор Николая Дорошенко казался спасением от охватывающей ее тоски, но она усилием воли гнала от себя эти мысли. Уж с кем — с кем, а с Николя ей точно говорить было не о чем. Все-таки он тоже оказался… таким же, как все. А ведь были моменты, когда она почти поверила в его благородство и симпатию, в то, что ему можно доверять, и он не выдаст. Увы, в очередной раз ошибочно.       «Не хочешь быть обманутой — не доверяй», — нередко слышала она от отца, и с возрастом все чаще понимала, насколько он был прав, как бы не протестовало против этих слов ее сердце.

***

      Идея о поездке в Киев назрела у Лидии давно. Встреча с местными купцами из гильдии планировалась ещё летом, но только сейчас, в перерыве между осенними и весенними заботами, до нее, что называется, дошли руки. Давно были мысли попробовать выращивать новые культуры, присмотреться к акциям перспективных мануфактур — простое оседание на счетах мертвого капитала не заставит его на тебя работать. Итак, путь пани Шеффер лежал в киевскую купеческую гильдию.

***

      «Странно, город другой, размах продаж шире, а лица такие же — в глазах так и мелькают денежные знаки, они загораются огнём только при упоминаннии о баснословных прибылях. Впрочем, чего я хотела в первой купеческой гильдии»…       Из интереса она лениво скользила взглядом по лицам своих возможных контрагентов, изучая их.       Вот пожилой толстый купец усиленно делает вид, что слушает, о чем с ним говорит Лидия, а глаза его бегают, то и дело останавливаясь на ее декольте, и тогда в них появляется знакомый масляный блеск. Вот двое спорят до хрипоты, торгуя цену, они уже вообще никого и ничего вокруг не слышат…       Внезапно резная дверь отворилась, и в помещение вошёл молодой мужчина. Осанкой и статью он резко выделялся среди прочих обрюзгших купцов, темные волнистые волосы обрамляли красивое мужественное лицо, а глаза… Лидия едва сдержала вскрик — эти глаза она видела только однажды, но обстоятельства, при которых это произошло, не позволяли о них позабыть. Память, казалось, надёжно скрывшая было этот эпизод, теперь услужливо подсказала мельчайшие детали — лесная дорога, разбойники, раненый отец… и ее благородный спаситель с пронзительно-синими глазами.       «Этого не может быть! Здесь, в гильдии, просто неоткуда взяться человеку «с большой дороги»! Однажды я уже обозналась… до сих пор за это расплачиваюсь. Нет, это не он».       Но, когда мужчина заговорил — отпали последние сомнения — этот голос, гнавший ее с Захаром с того страшного места, она запомнила навсегда.       «Кто этот купец?» — спросила она своего соседа, указывая глазами на вошедшего.       «Его имя Андрей Андреевич Жадан, он недавно принят в гильдию, как говорят, по ходатайству самого вице-губернатора», — шепотом ответил пожилой купец.       «А ведь урядник рассказывал, что приходившего тогда в полицию мужчину тоже звали Андрей», — мелькнуло в голове Лидии.       «Определенно, ситуация стоит того, чтобы ее разгадать. Надо будет попросить, чтобы нас друг другу представили».       — Лидия Ивановна Шеффер, к Вашим услугам, — она с королевской улыбкой церемонно протягивала Андрею Андреевичу руку для поцелуя, чувствуя внутреннюю дрожь. Ее эмоциональное состояние не осталось незамеченным, но и ей не показалось, что в синих глазах собеседника мелькнуло узнавание.       — Вы ведь не из местных? Такую красоту я бы запомнил, — галантно спросил он.       — Из Нежинского уезда, по делам, — выделила она голосом местность, чувствуя, что подтверждает его догадку.       «В это трудно поверить, но это же она! Вот уж меньше всего ожидал увидеть кого-то из прошлой жизни.»        Но ему запомнилась совсем девочка — подросток, тонкая и хрупкая, и лица ее тогда он толком не разглядел, не до того было. А от броской холодной красоты стоявшей перед ним дамы было глаз не оторвать. Но ошибки быть не может — вряд ли в Нежинском уезде две Лидии Ивановны Шеффер! Вслух он лишь произнес:       — Ну вот, теперь я знаю, кому достанутся самые выгодные контракты. Если Вы задержитесь в Киеве подольше — мы все просто разоримся!       Лидия не оценила шутку:       — Но ведь мы можем… заключить выгодные контракты с Вами?       — Если Ваш интеллект так же ясен, как Ваш взгляд — я готов дневать и ночевать в гильдии, — Андрей Андреевич знал, как его обаяние обычно действует на женщин.       Но здесь, кажется, мимо — ее улыбка осталась прохладно-вежливой. Это ещё больше подзадорило известного сердцееда.       В это же время Лидия внимательно наблюдала за настроем собеседника и видела в нем что угодно, кроме страха.       «Похоже, ему совсем не важно, будут ли знать о его прошлом, » — недоумевала она.       Она не могла знать, что Андрей Андреевич по особому относится к этому самому прошлому, что в банду беглых крепостных он был внедрен по поручению покровительствующего ему высокого чиновника из Киева именно с целью помочь вычислить и арестовать всех ее членов, что и было им блестяще выполнено. Что касается Ивана Шеффера — положа руку на сердце, выслушав о его деятельности от его же бывших крестьян, Жадан считал, что он постигшей его жестокой участи вполне заслужил.       Но одним из его принципов было — дети не в ответе за своих родителей и, по воспоминаниям, сохранившимся о той Лидии, перепуганной насмерть и в то же время смелой молоденькой панночке, ничего плохого сказать не мог.       После ареста банды беглых крепостных Андрей продолжал состоять на государственной службе, продолжая выполнять самые разные задания, порой весьма щекотливого характера, и неплохо на этом зарабатывая.       Собственно, в гильдию купцов он действительно попал недавно по ходатайству вице-губернатора, для выполнения особых поручений. Его сделки здесь в основном совершались в государственных интересах, когда нужно было все оформить, будто речь идёт о частном капитале. Но вот это уже была большая тайна Андрея, о которой знали лишь несколько человек, и открывать ее Лидии он, само собой, не собирался. Для широкого круга он был просто богатым повесой, щедро тратящим деньги. Этот образ тщательно поддерживался самим Жаданом.       Вот и сейчас он стоял перед Лидией, чувствуя исходивший от нее явно положительный интерес к своей персоне, и это точно было не просто любопытство. В то же время она вся была словно под защитой таинственной маски, скрывавшей истинные мысли и эмоции за показной сдержанностью. В какой то момент Андрей словно увидел в этой сдержанности свое собственное отражение — сколько раз ему приходилось перед людьми держать такую маску! Почему то вдруг захотелось увидеть истинное лицо молодой пани, узнать, что кроется за этим показным равнодушием, и он потихоньку входил в кураж.       — Имейте в виду — я Вас не оставлю в покое, пока Вы не согласитесь со мной поужинать, прекрасная Лидия Ивановна. Может быть, тогда я заслужу снисхождение и Вы оставите мне шанс заключить здесь хоть какую-то, самую крошечную сделку?       Улыбка Лидии все равно не была до конца искренней, но поужинать с ним она согласилась.

2

      Они ужинали в ресторации, Лидия не переставала удивляться манерам и обходительности Андрея Андреевича — он словно впитал их с детства, будто бы и не был никогда «человеком с большой дороги» среди беглых крепостных.       — Странно все это… — подумала она вслух.       — Что именно Вас удивляет?       — В Вас как будто бы уживается два совершенно разных человека. Один из них кажется мне знакомым, а второго вижу впервые.       — То же самое могу сказать о Вас. Сейчас Вы просто сама холодность и равнодушие, но, стоит немного пофантазировать, чтобы увидеть Вас совсем другой — напуганной и эмоциональной, но не сломленной. И, если не лукавить, будет несложно вспомнить Вас такой.       — Что ж, и я не буду притворяться, что вижу Вас в первый раз в жизни. Я очень благодарна Вам за то, что Вы тогда для меня сделали. И все же — как Вы, благородный аристократ, оказались там, среди тех ужасных людей?       — Судьба способна подбрасывать нам ещё не такие сюрпризы, — его ответ был уклончивым и немного философским. — Никогда нельзя сказать, что знаешь того или иного человека полностью…       — Да, у каждого из нас свое прошлое, — вынуждена была согласиться с ним Лидия.       Внезапно ее взгляд застыл, заметив вновь вошедшего в зал ресторации молодого человека. Это, без сомнения, был Николя Дорошенко. В следующее мгновение он, кажется, тоже ее узнал.       — О, и Николай Александрович здесь, — Андрей Андреевич проследил за ее взглядом. — Вы его знаете?       — Он мой… сосед по поместью.       В это время Николай уже направлялся к ним. Вот он поздоровался с её спутником так, будто бы они были давно знакомы.       — Лидия Ивановна, какой приятный сюрприз застать Вас в Киеве, — он поцеловал её протянутую руку.       — Простите, я уже уходила, всего доброго и спасибо за ужин, провожать меня не стоит, — девушка поднялась и устремилась к выходу, оставляя молодых людей одних.       Она долго размышляла в тот вечер в гостинице, куда ее привез Захар. Как ей быть теперь? Уехать в этот же день, не заключив контрактов, не получив того, на что она рассчитывала от этой поездки? Или… задержаться здесь на некоторое время, тоже совершенно вразрез со своими планами, просто потому, что так велит интуиция?       «Шефферы не бегут от проблем, они их встречают лицом и заставляют убраться со своего пути восвояси… В любом случае в этой гостинице я не останусь. Завтра подыщу себе арендный дом, и пусть Захар привезет из Шеферовки прислугу».

***

      Она не знала, что сегодняшняя встреча Жадана и Николя Дорошенко вылилась для них в итоге в дружескую пирушку.       Андрею Андреевичу, неплохо умевшему «читать людей», не надо было ничего рассказывать — блеск в глазах его собеседника говорил сам за себя, а выпитое спиртное ещё больше развязывало ему язык.       — Она никого не способна любить, она всегда холоднее льда. Кажется, мелькнёт живая искра, и снова — нет, показалось… Только не вздумай влюбиться, друг Андрей, это верный путь к погибели. Она вытянет тебя всего и выбросит за ненадобностью, » — дальнейшее бормотание изрядно подвыпившего Никола, которого Жадан отвёз к его дому, было уж совсем безсвязным.       «Да, необычная характеристика для дамы, » — невольно улыбнулся Андрей Андреевич. Но сложность задачи для него всегда делала ее решение ещё более интересным.

***

      Подходящий дом нашелся достаточно быстро, и помог ей в этом все тот же Андрей Андреевич, который теперь был ещё и ее соседом — дом, насмотренный Лидией, располагался на той же улице, что и его собственный.       — Уж не знаю, как Вас и благодарить, Андрей Андреевич, — Лидия была сама любезность.       — Кто знает, может, Вам здесь настолько понравится, что Вы решитесь все бросить в своем Нежинском уезде и перебраться в Киев окончательно?       — Ну, это смотря что меня здесь будет удерживать, — загадочно улыбалась она в ответ.       — Например, господин Николай Дорошенко? — от проницательного Андрея не укрылось, как при упоминании этого имени на её красивое лицо набежала тень.       — Он скорее заставит сбежать отсюда, не оглядываясь.       — Мне вчера показалось, или он готов будет бежать следом за Вами до самого Нежина?       — Поверьте, я его об этом не попрошу. Моя голова так занята делами, что не остаётся времени на разные глупости.       Андрей покачал головой — что-то очень похожее он уже слышал совсем недавно от другой своей знакомой — Ольги Родзевич, нечто неуловимо общее наблюдалось между этими двумя дамами. Такая же деловитость? Нет, Ольга ещё только пробует себя в этой сфере, делами в семье заправляет ее отец, её же больше интересует наука, новаторские идеи. Мадмуазель Шеффер гораздо более самостоятельная, привыкшая решать все сама, она, как рыба в воде, чувствовала себя в гильдии, а это ее мгновенное ориентирование в перипетиях контрактов!       «Интересно было бы их познакомить», — мелькнула мысль у Жадана.       Обе они — аристократки до мозга костей, и Лидия ведь считает его таким же.       «Не буду ее разочаровывать»…       А вот у Николая, похоже, шансов завоевать её симпатии не много — вон как её передёрнуло при одном упоминании о нём.       «Жаль парня… Интересно, чем можно было так против себя её настроить? Ведь он благороден, умён, красив, богат… И они явно знакомы с детства. Что их связывало?»       Загадок друг для друга по мере общения меньше у Андрея с Лидией не становилось, и от этого обоюдный интерес только рос. Их привлекала друг в друге не только загадочность, но и сильная интуиция, врождённое умение чувствовать людей, увидеть в неочевидных жестах и взглядах то, что обычно не выставляется напоказ, скрытые мысли и чувства. Такое умение с возрастом можно лишь развить, и тем очевиднее каждый из них чувствовал его в другом. Впрочем, чаще оно скорее затрудняло их общение, чем облегчало его. Вряд ли на этом этапе это можно было назвать влюбленностью, скорее логичным притяжением двух сильных характеров, резко выделявшихся на общем фоне.

3

      Как то незаметно встречи Лидии с Андреем перестали ограничиваться только купеческой гильдией, они вместе ездили на мануфактуры, акции которых рассматривала к приобретению Шеффер, а нередко и просто гуляли по Киеву, обедали в ресторациях. Одно правило соблюдалось Андреем Андреевичем неукоснительно — он никогда не приглашал мадмуазель Шеффер в свой дом. Для него недолго оставалось тайной крайне негативное отношение великосветской дамы к простому люду — Жадан объяснял его тем, что ей пришлось пережить от бывших крепостных людей в ту страшную для неё ночь. Но он также хорошо знал отношение своей тётушки Ярины Дорофеевны к девушкам ее круга, и ещё понимал, что, уважая мнение родного для себя человека, просто прекратит дальнейшее общение с Лидией Ивановной. А общаться с ней, несмотря ни на что, хотелось все больше.

***

      Этот день так великолепно начинался — с утра Жадан повез Лидию осматривать спиртовую мануфактуру, акции которой она планировала купить.       — Представьте, Лидия Ивановна, как Вы будете выпускать свою фирменную шеферовку — попробуй один раз, пусть встанут на место мозги… Наладить поставки к губернаторском у столу. Какие безграничные возможности! — Жадан по сложившейся традиции то говорил серьёзно, то тут же шутил, и Лидии было приятно его слушать. Даже совместное пробование местной продукции ещё больше подняло настроение.       Под влиянием несомненного обаяния своего харизматичного знакомого она чувствовала, что лёд в ее душе постепенно начинает оттаивать, а адресованные ему улыбки становились все более искренними.       — Если наладить поставки качественного зерна с имения, — задумчиво проговорила она, — из этой затеи может что-то получится. Надо брать! — наконец решила она для себя.       — Это дело, недаром в гильдии уже легенды складывают о Вашей хваткости.       — Интересно, а что ещё говорят обо мне в гильдии?       — Что будет счастлив тот, кому достанется такая жена… с большим приданным. Лидия вся внутренне подобралась, став похожей на кошку перед прыжком.       — И Вы так… считаете?       — Меня привлекаете Вы сами, всё прочее неважно.       Ледяная королева в очередной раз почувствовала, что ещё немного — и она окончательно растает под взглядом этих ярко-синих глаз. Как же ей хотелось верить в его искренность, как тогда, однажды, она уже поверила крепкой протянутой руке своего спасителя!       Сделка покупки акций спиртовой мануфактуры в тот же день состоялась успешно — Лидия смогла перебить давашуюся за нее в гильдии цену, и вечером они с Андреем Андреевичем праздновали это событие в её большом киевском доме. Они пили шампанское, смеялись, чувствуя, что их тянет друг к другу все сильнее.       Их первый поцелуй был таким страстным порывом, что кто знает, чем мог бы закончиться — он подействовал на Лидию похлеще ещё только планируемой к выпуску шеферовки: все вдруг стало для нее совершенно неважным, кроме этих смотревших на нее синих глаз…       Внезапно молнией ее озарило яркое воспоминание — парижская квартира, холст, кисти, и такие похожие на эти синие глаза напротив. И боль, сильнейшая боль, с годами только притупившаяся, но так и не покинувшая совсем её душу. Это воспоминание словно отрезвило Лидию, и она смогла отстраниться от своего искусителя.       — Простите меня…       — Вам не за что извиняться. Это я много на себя беру.       Когда за Андреем Андреевичем закрылась дверь, Лидии было о чем поразмыслить.

***

      «Нет, я не имею права потерять голову. Я приехала по делам, и их можно считать успешно завершенными. Пора бы остановиться, чтобы потом не жалеть»… Но заставить себя уехать сейчас она не могла.       Кто такой этот Андрей Андреевич Жадан? Она ведь знала сейчас о нем не сильно больше, чем в день приезда. И позволила себе так увлечься, право слово! Он никогда не говорил о своей семье, родителях, вообще о родственниках.       Как все не просто. Он состоял в той ужасной банде, и он же помог всех арестовать. Сам он в их злодеяниях явно не участвовал, но авторитет среди крепостных имел немалый. А ещё это отсутствие у него какого-либо страха перед наказанием… Лидии несложно было сделать вывод, что он туда попал не просто так. Плюс у него есть какие то высокие покровители.       От кого можно узнать подробности о Жадане? Кажется, Андрея хорошо знает Николя Дорошенко… Как же не хочется его видеть! Но, похоже, придется.       Увы, встретиться с ним Лидии не довелось — прождав на следующий день некоторое время у дома вице-губернатора, своего соседа по поместью она так и не увидела.

***

      Андрей из дома Лидии поехал прямо к мадам Макаровой — как то так повелось, что от всех своих неурядиц он привык отвлекаться именно там.       — Надо же, как меня угораздило, — размышлял он. Ведь давал себе слово не забываться, жизнь уже преподала ему раньше суровый урок. Где такие, как мадмуазель Шеффер, а где он! Ничто, казалось бы, не предвещало такого исхода, даже увлечен серьезно не был, а теперь… Но какова Лидия Ивановна, а? Куда только девалась ее показная холодность? Он вспоминал, как трепетало в его руках ее гибкое стройное тело, какими жаркими и сладкими были ее губы.       «Что же мешает Вам просто быть счастливой, пани Шеффер? Какие призраки прошлого Вас окружают, в Ваши-то годы?» Андрей сидел в рабочем кабинете мадам, подливая себе коньяку. Она не задавала лишних вопросов, но всегда умела выслушать. Связывавшая утончённого Андрея Андреевича с хозяйкой борделя давняя дружба была для многих непонятной, но только для тех, кто ничего не знал о его прошлом. Но он не забыл, как она, зарабатывавшвя себе на жизнь древнейшим способом, когда-то помогла ему, подобрав на улице, истекающего кровью от ножевой раны, как отвела его в больницу для бедных, где его спасли врачи — настоящие энтузиасты своего дела. Он помнил страшные серые стены той больницы, отсутствие элементарных лекарств и гигиены. Эта больница существовала скорее вопреки обстоятельствам. С тех пор у Андрея появилась мечта — построить настоящую больницу, не уступающую тем, в которых лечились богатые, но чтобы за лечение там не брали денег. И в скором времени он должен был взяться за осуществление этой мечты — земля под строительство уже была выделена администрацией города, сейчас разрабатывался проект, финансируемый Жаданом. А мадам Макарова получила от него некоторую сумму денег, на которые смогла открыть собственное заведение в Киеве. Оно нередко использовалось Андреем для особых конспиративных встреч — ведь что может вызвать наименьшее подозрение, чем посещение молодым мужчиной публичного дома? В ответ городские власти закрывали глаза на некоторое нарушение правил в заведении новоиспеченной мадам.       — Андрей Андреевич, в каких облаках ты витаешь? — вернул его к действительности вопрос мадам. — Впрочем, понятно, можешь не отвечать — проблемы с новой пассией…       — Все-то ты понимаешь, — только и смог улыбнуться Андрей.       Вот почему из всех приличных заведений Киева ему максимально комфортно психологически именно в этом? Может быть, потому, что здесь были рады ему самому, а не приносимым им деньгам?

4.

      Он собирался сегодня под вечер заехать за Лидией, чтобы вместе с нею ехать на бал, куда был приглашен. Но, приехав чуть пораньше, чем планировал, он ещё из-за двери услышал, как его нежная и трепетная Лидия распекает служанку:       — Ирка, ты что, совсем идиотка криворукая? Посмотри только, как ты выгладила это платье, куда я в нем теперь? Да ты сама меньше стоишь, чем этот китайский шелк!!!       Далее из совершенных уст следовали такие непечатные эпитеты, которые можно было услышать разве что от не очень трезвых посетителей трактира.       Опешив, Андрей сначала не поверил собственным ушам — как та женщина, которая одним взглядом приводила его в восхищение, может так себя вести с теми, кто от нее зависим? Одно дело — грубые беглые крепостные, от которых она, бесспорно, когда-то натерпелась, и совсем другое — ее собственные бедные служанки, чем они заслужили такое отношение?       Он совсем уж было подумывал развернуться и ехать одному, когда к самым дверям выскочила та самая Ирка, с пунцовым пятном на щеке, явно следом от хозяйской пощёчины.       — Пани, к Вам гость пожаловал.       Если существовали какие-то способы убить романтический настрой у увлеченного Жадана, то этот, без сомнения, был самый верный.       — Андрей Андреевич, как я Вам рада, — Лидия выплыла ему навстречу в том самом шелковом платье. Никакой сколько-нибудь заметной порчи в нем видно не было, и впервые в голову Жадана вместо обычного восхищения пришло понимание, сколько же трудов было вложено в эту великолепную внешность — прическа, платье, украшения…       — Что с Вашим настроением, друг мой? — в интуиции Лидии отказать было сложно.       — Так, задумался, как может один человек унижать другого, думая, что ему это позволено просто по праву рождения.       Если бы она тогда только опомнилась, если бы смогла его понять — возможно, ещё можно было что-то исправить! Но ответом ему был лишь непонимающий взгляд холодных голубых глаз. Похоже, Лидию такие мысли никогда не занимали. Ей даже в голову не могло придти, что она сделала не так.       В итоге настроение на балу у Андрея Андреевича было совсем никудышным. Ни ласковые улыбки, ни взгляды его спутницы больше не трогали его сердце. Из уникальной и исключительной для него женщины она вмиг превратилась в обычную панну, для которой люди ниже ее по статусу — не более чем пыль под её ногами. Никогда ещё, находясь совсем рядом, Лидия не была так далека от него.

***

      Настроение пани Шеффер тоже было далеко от идеального — казалось бы, шикарный бал был в разгаре, ее спутник представлял ее стольким полезным людям, но сам он мыслями был где-то далеко. Тот самый огонь, виденный ею вчера в его синих глазах, сегодня потух без следа, на его лице оставалось лишь вежливое безразличие.       «Что могло случиться за один день?» — недоумевала пани. — И ведь именно тогда, когда она сама готова была сделать шаг ему навстречу!       Она старалась быть приветливой и ласковой, какой, пожалуй, не была с ним с самого момента их знакомства, но в ответ интуитивно чувствовала только глухое раздражение Андрея.       — Разреши, я украду твою даму на один танец? Вы позволите, Лидия Ивановна? — к ним подошел Николай Дорошенко.       Лидия радушно улыбнулась, принимая приглашение и, тем самым, немало удивив последнего — ей самой хотелось кое-что у него уточнить.       — Николай Александрович, расскажите мне, будьте так добры, про Андрея Андреевича, — с милой улыбкой попросила она. — Он очень неординарная личность, у него такая деловая хватка и, должно быть, интересное прошлое?       — Ну еще бы, не каждый бывший крепостной становится купцом первой гильдии, — Николай, видя интерес Лидии к своему знакомому, с явным удовольствием наблюдал, как в ужасе распахнулись голубые глаза Лидии, занимавшие теперь поллица. — Просто сумел вовремя попасться на глаза авторитетным людям и… вот такой взлет судьбы. О его нынешней деятельности можно говорить или хорошо, или никак. Лидия Ивановна, что с Вами, Вам плохо? — красноречие Николя резко иссякло, он не на шутку испугался, видя, как посерело бледное лицо его собеседницы, она пошатнулась, чуть ли не упав ему на руки.       — Ничего, сейчас пройдет… Здесь просто очень душно, — Лидия хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.       «Как он посмел… так себя с ней вести??? И она, урождённая Шеффер, получается, все последние недели думала… о бывшем крепостном? И ладно бы только думала, а то ведь практически жила им, горела по ночам… Какой позор!..»       — Давайте выйдем на воздух, Лидия Ивановна.       Несмотря на берущийся на улице мороз, у Лидии, вышедшей в одном шелковом платье, внутри всё жгло, она никак не могла придти в себя. Трясущимися руками достала сигарету с мундштуком, привычно пытаясь остыть. Но сегодня это мало помогало.       — Знаете, Лидия Ивановна, давайте я отвезу Вас домой. Вам действительно надо сейчас успокоиться.       В карете Лидию начала бить крупная дрожь… Николай, пытаясь согреть и успокоить её, накинул на ее лёгкое платье свое пальто, обнял, крепко прижимая к себе. Молодая женщина некоторое время ещё дрожала в его руках, но постепенно затихла. Уже спокойной она заходила в дом, но подобное спокойствие пугало Николая больше, чем случившаяся перед этим истерика. Остановился на пороге.       — Проходите, Николай Александрович, — махнула она рукой. — После того, как мы с вами вместе у всех на глазах уехали с бала, чего уж теперь!       — Если хотите, я все объясню… Андрею Андреевичу.       — Не стоит. — Выпьете со мной? — Все ещё дрожащими руками Лидия взяла с полки бутылку коньяка, но бокал выскользнул из ее рук и, с глухим стуком ударившись об пол, разбился.       — Давайте, я помогу, — он забрал из ее рук бутылку, плеснув напиток ей на самое дно. — Выпейте, будет легче.       — Я в порядке, Николай Александрович. Правду говорят — никогда не знаешь, с какой стороны откроется для тебя человек, — она как будто бы рассуждала вслух. — Вот откуда взялся этот вопрос про унижение человека человеком…       — Я прошу прощения, мне просто не стоило ничего рассказывать.       — Язык Ваш — Ваш враг. Но сегодня я Вам за это благодарна. Я все равно бы все узнала, слухами земля полнится. Но могло быть поздно.       Лидия пила маленькими глоточками коньяк, и постепенно ей в самом деле становилось легче.       «Хорошие шутки периодически подкидывает нам жизнь. Вчера вот так же мы были здесь с Андреем Андреевичем, и явно чувствовали что-то друг к другу. А сегодня одно неверное слово… и пустота на душе».       Эта пустота давила на нее, требовала выхода, и выход нашелся… в подступивших к горлу слезах.       Лидия, чуть ли не с самого детства привыкшая к сдержанности на людях, не помнила, чтобы ей доводилось так плакать в присутствии кого-то, навзрыд, ничего и никого вокруг не замечая. Николай гладил ее по голове, как ребенка, говорил ласковые слова. Именно так в детстве ему приходилось успокаивать свою младшую сестрёнку Натали, и сейчас от нахлынувшей нежности защемило сердце.       — Маленькая моя… Лидди… Все пройдет. Никому тебя не дам в обиду, ни Богу, ни черту. Везде пойду за тобой, — горячо шептал он ей, целуя темные пряди ее волос.       Лидия обессиленно плакала на его плече, когда снова раздался стук во входную дверь. На пороге стоял… Андрей Жадан. Окинув взглядом пустые бокалы, коньяк и обнявшуюся на диване парочку, он проговорил:       — Я прошу прощения, Лидия Ивановна, на балу Вам явно стало плохо, вот — в руках его была ее меховая накидка, — беспокоился о Вас. Теперь вижу, что зря — только помешал.       — Знаете что, — Лидия нашла в себе силы подняться. — Прошу вас, уйдите, пожалуйста. Оба.

5.

      Наутро Лидией были запланированы поездка в гильдию и прием отчётов от управляющего теперь ее мануфактуры. Служанкам же было сказано начинать собирать вещи.       «И домой, хватит — и так больше двух месяцев здесь гостила».       Место, где обычно сидел в гильдии Андрей Жадан, с утра пустовало.       «Оно и к лучшему, долгие проводы — лишние слезы»…       Но он все же появился через несколько часов. Вчерашний вечер для него опять прошел у мадам, куда они отправились вместе с Николя, и настроение с утра было совсем не рабочим.       — Доброго дня, мадмуазель Шеффер, — он подошёл к ней первым. — Надеюсь, с Вами все в порядке?        -Да, более чем. Пришла вот… завершить кое-какие дела, планирую на днях вернуться домой, в Шеферовку. Теперь все контракты только Ваши, — ее взгляд был по прежнему гордым, но улыбка почему то получилась не веселой. — Впрочем, не думаю, что мне стоит это обсуждать здесь, с Вами.       — Вы, безусловно, правы. Давайте поговорим в другом месте, Вы не откажетесь со мной пообедать?       — Пусть так, только это вряд ли изменит мое решение.       …В ресторации народу было немного.       — Мне будет не хватать Киева, — в голосе Лидии слышалась грусть.       — Все в Ваших руках, Лидия Ивановна. Впрочем, кто я такой, чтобы мешать Вашему решению? Тем более, глядя на Ваш решительный настрой — какой безумец встанет на Вашем пути?       — Все таки, Вы — хороший человек, Андрей Андреевич, и заслуживаете своего счастья.       — Вы хотели сказать несмотря на моё низкое происхождение, ведь так? Вы же об этом вчера узнали от Николя?       — В какой то момент мне показалось, что я смогу переступить через это. Но увы, только показалось.       — То есть предрассудки для Вас оказались важнее всего прочего, даже чувств?       — Это не предрассудки. Я так воспитана, я живу этими принципами и не могу по-другому. Встреча с Вами многое заставила меня переоценить, но не требуйте от меня невозможного, Андрей Андреевич.       — И поэтому Вы уезжаете?       Она молча кивнула.       — Что ж, благодарю Вас за откровенность, Лидия Ивановна, — он хотел было поцеловать ей руку, но неожиданно Лидия, вскочив, сама порывисто потянулась к нему и горячо прильнула к его губам, вложив в этот поцелуй всю свою страсть.       — Я найду Вас в Вашем Нежинском уезде!       — Не стоит… Прощайте, Андрей Андреевич!       Ему оставалось только растерянно посмотреть ей вслед.

***

      На следующий день Лидия возвращалась домой, в Шеферовку.       — До новых встреч, Киев, ещё сколько раз придётся приезжать сюда по делам…       Тепло и грусть разливались в ее душе, но это была новая для нее, светлая грусть. А вокруг вовсю шумела — пробуждалась природа, давая надежду на новую жизнь.

6.

      Дома со всех сторон навалились заботы — длительное отсутствие хозяйской руки чувствовалось, как никогда, к тому же управляющий Захар жил то в Шеферовке, то в Киеве, не всегда успевая за всем уследить.       Теперь приходилось решать все и сразу, готовилась посевная, требовалось скорее начать поставки зерна на спиртовую мануфактуру в Киев, куча других забот требовала немедленного вмешательства. Чувства и эмоции вновь отодвинулись на второй план. Лидия силой своей воли приказывала себе забыть об Андрее — она давно привыкла повелевать не только другими, но и собой…       «Нам никогда не быть вместе, мы из разных миров, это ничего не принёсет, кроме мучений»… — говорила она себе.       И страсть, пылавшая в душе, когда ее объект был рядом, вдали от него постепенно стала затуманиваться — только по ночам ещё виделись ей ярко-синие глаза, да сладко тянуло от воспоминаний сердце. Со временем ей стало казаться, что синеглазый искуситель действительно привиделся ей в одном из таких снов.       «Есть только дела поместья, они — моя первейшая забота, ещё производство фирменной Шеферовки, контракты по спиртовой мануфактуре, дай Бог с этим управиться, ни на что другое просто не хватит времени»… — убеждала она себя.       Но не только ее одну беспокоили подобные мысли. Через полтора месяца погожим весенним вечером в двери ее поместья постучался тот, чей образ она так упорно гнала от себя. Словно воплотившийся из ее смелых мечтаний, ей счастливо улыбался запыленный с дороги Андрей Жадан.       — Я все-таки нашел Вас, Лидия Ивановна, как и обещал. И больше никуда не позволю Вам сбежать.       Она молча уткнулись лицом в его плечо. Слова казались ей лишними… Ее счастье было рядом, а все метания последних недель вдруг показались мелкими и незначительными. Жадан подхватил ее на руки и понес вглубь дома, увлекая за собой на большой мягкий диван в гостиной.

***

      «Как во сне, честное слово, такого не может быть, так просто не бывает», — ураган страстей не оставил камня на камне от выстроенной Лидией годами системы предрассудков. Сейчас все было для нее не важным. Ни кипа деловых документов, ждавшая своего часа на столе, ни запланированный на сегодня объезд поместья… хотелось просто вот так лежать рядом с долгожданным для нее человеком, чувствуя его каждой клеточкой тела, и чтобы это длилось бесконечно.       — Вас… тебя не было целую вечность.       — Я знал, что ты меня ждёшь. Верил, что дождешься. Я все равно нашел бы тебя везде, ты нужна мне, Лидия. Когда ты уехала, я понял, что теперь не смогу без тебя жить.       — Сумасшедший благородный разбойник. Мне кажется, я тебя подсознательно искала ещё с тех пор, как ты меня тогда спас.       — Ты отомстила мне, украв мое сердце.       — Никогда не держала на тебя зла. Эту встречу тогда нам послала судьба, чтобы мы многое поняли.       — Я благодарен ей за тебя.       И их слова вновь утонули в поцелуях и очередной вспышке всепоглощающей страсти.

***

      — Как твоя мануфактура? Я привез тебе несколько выгодных предложений, тебя это точно заинтересует, — Андрей вытащил из дорожной сумки и пододвинул к Лидии пакет документов.       — Ничего себе, это же готовый план по ведению дел мануфактуры! — молодая женщина была в восхищении. — Пробные партии в ресторации, презент в городскую администрацию… Разные сорта и виды продукции, надо поскорее внедряться на местный рынок, пока конкуренция позволяет. Расчет предполагаемой прибыли — да все мое имение годами столько денег не давало! А здесь, в Нежине, открыть филиал, чтобы уменьшить транспортные расходы, перевозить не зерно, а уже готовое сырье.       Видя, как Лидия вцепилась обеими руками в проект, Жадан лишь усмехнулся, понимая, что имеет дело с такой же увлеченной натурой, как и он сам.       — Пробные партии твоей Шеферовки уже вышли?       Лидия покачала головой.       — Похоже, без деловой поездки в Киев в ближайшее время тебе не обойтись, иначе как ты собираешься все контролировать? Готов составить компанию и помочь подобрать на месте надёжных людей, таких, чтобы сами сильно не пили.       Хозяйка мануфактуры невольно улыбнулась:       — Лучше пусть пьют, чем воруют.       — Лучше ни то, ни другое, а то сама сопьешься. Будем искать.       Как же легко и приятно было разбираться в новых для себя делах, чувствуя за собой крепкое мужское плечо! Деловой подход Андрея не просто ей импонировал. Лидия, лишённая ощущения защищённости и с самой смерти своего отца вынужденная решать все самостоятельно, была вдвойне благодарна Жадану за взятую им на себя опеку. Впрочем, ей и самой хотелось во все вникнуть не меньше.

***

      В Киеве опять царила суматоха, казавшееся бесконечным мелькание лиц и переговоры, переговоры. Лидия и Жадан целые дни проводили теперь на мануфактуре, налаживая производство.       «С таким компаньоном нечего бояться, — улыбалась про себя Лидия, — он практически все заботы берет на себя, а его деловые связи в Киеве не раз помогали улаживать такие вопросы, которые сама бы я решала очень и очень долго».       Но, прекрасно понимая, что со временем ей и придется все делать самой, она день за днём добросовестно во все вникала.       «Все таки жаль, что не пришлось доучиться, это бы так пригодилось», — теперь сожалела молодая женщина.       Интересно, что сам Андрей на вопрос о своем образовании отвечал весьма уклончиво, из чего Лидией был сделан верный вывод о том, что учился он уже на практике, и это был вопрос его выживания в этом суровом мире.       «Однако, каков талант!» — с гордостью думала женщина о своем возлюбленном.       Она снова жила в киевской гостинице, на целые дни уезжая с Андреем Андреевичем, и возвращаясь туда с ним же поздно вечером. Иногда Андрей мог исчезнуть на несколько дней, объясняя все делами. Лидия не настаивала на расспросах, понимая, что далеко не обо всем он может рассказывать откровенно. Он в любом случае возвращался к ней, и это было самым надёжным доказательством его чувства. Непривычное ощущение защищённости и совместного общего дела сближали не меньше страсти.       Наконец то у них получилось выпустить пробную партию продукции, постепенно появился спрос, пошла первая, пусть пока и относительно небольшая прибыль, с устойчивой тенденцией к ее росту. Настойки и водка Шеферовка постепенно становились узнаваемым знаком качества. Максимум усилий, приложенный компаньонами на первом этапе, начал приносить свои плоды, с налаженным производством текущими делами заниматься стало проще.       Лидия снова засобиралась в имение, откуда за ней приехал Захар, и где тоже хватало срочных дел, надеясь на нового управляющего мануфактурой. Тот обещал присылать регулярные отчеты почтой. Андрей Андреевич опять уезжал по делам на некоторое время, и оставаться в Киеве Лидия не видела для себя смысла.

***

      Андрей Андреевич возвращался домой. Сегодня наконец то закончилась его длительная и малоприятная поездка в Харьков, куда его направлял по делам вице-губернатор. Теперь он спешил домой, в Киев, где его дожидались тетушка Ярина Дорофеевна и, конечно же, Лидия, по которой он ужасно соскучился. Он уже представлял, как постучится в её двери, как она прямо на пороге обнимет его, и от этого сладко зайдется сердце.       Мысли о собственной семье не раз посещали Андрея, но потеря дорого доставшейся ему свободы пугала его больше всего остального. Брачные узы, не смотря ни на что, не перестают являться узами, в этом его убеждение было твердым.       Но, если уж мыслить о будущем, то думалось именно о красавице — соратнице, на которую можно положиться в любом деле на людях и от которой будет кружиться голова наедине, а в последнее время эта мечта обрела для него вполне реальные черты, гордую осанку и ясные голубые глаза.       — Моя прекрасная Лидия…       Как ни спешил Андрей, как ни шпорил коня, но со всей очевидностью понимал, что дотемна доехать домой он в любом случае не успевает.       «Придется тебе заночевать в придорожном трактире, мечтатель, — усмехнулся про себя он. — Завтра выеду чуть свет».       Трактир был переполнен, но комнаты для Андрея Андреевича нашлись быстро. Он решил поужинать внизу со всеми и сразу же идти к себе, но вот обслужить его почему то не спешили.       «Там постояльцам плохо, сразу двоим, — шепнула ему служанка, девушка с любопытными глазами, — не первый раз уже, боюсь, кончиться могут».       — Перепились, что ли?       — Да если бы… нет, ну выпили, конечно, как полагается, но отнюдь не до поросячьего визга, у меня заведение приличное, господин, вы не подумайте, — в разговор вступила дородная дебелая хозяйка. — Глашка, пошла вон! Работы тебе, что ли, мало?       — Похоже, от гадости этой немецкой, шеферовки. Совсем иноземцы страх потеряли — наш народ внаглую травить, и ничего им, супостатам, за это не будет!       — То есть как? — удивился Жадан. Он всегда первым делом спрашивал с управляющего именно за качество продукции, порой лично пробуя и оценивая её.       — А налей — ка мне чекушку этой самой Шеферовки!       — Сразу как-то добрая горилка була, а тут поставщик предложил немного снизить цену, и такое стали привозить! Что ни день — плохеет кому-то, похоже, придется от нее отказываться, мне дурная слава ни к чему.       — Так, может, поставщик что-то мутит?       — Какое там, который год мне все поставляет, из самого Киева!       Андрей Андреевич чуть пригубил и поморщился — это могло быть что угодно, но не та шеферовка, за качество которой он так ратовал. Ещё раз внимательно оглядел бутылку — нет, и она, и этикетка были точно такими, как нужно, и фирменное клеймо лидиной мануфактуры наличествовали.       — Дай-ка мне с собой эту красоту, врага смертного угощу…       Напившихся этой гадости мужиков, к счастью, спасти в этот раз удалось.

***

      — Пей, сволочь, я тебе сказал!.. — разъяренный Андрей Андреевич тыкал злополучную бутылку к самому лицу управляющего, держа его при этом сзади за волосы. — Пей, ирод поганый, а я посмотрю, как ты после этого выживешь! Людей травить надумал, гнида!       Всегда безукоризненно вежливого Андрея Андреевича сегодня, что называется, «несло» — таким, как он ворвался в кабинет управляющего мануфактурой, его здесь ещё не видели.       — А что я, господин Жадан… — помертвевшими от ужаса губами шептал закашлявшийся управляющий. — Я человек маленький, я только предложил, все с хозяйкой было согласовано… Хороший продукт, высший сорт — в Киев, по ресторациям, к губернаторскому столу, а за город по трактирам, мужичью — из дешёвого сырья. Это сразу позволило утроить прибыль, вот расчеты, — руки солидного мужчины тряслись. — И на отчислениях ваших это отразилось.       Андрей не мог поверить — на расчетах действительно стояла такая до боли знакомая размашистая подпись — Лидия Ивановна Шеффер.       — Она не могла… Это какая-то чудовищная ошибка, — стучала в висках мысль. — Только не она!       И вместе с тем, умом он уже понимал — могла. Ради открывшейся перед нею перспективы сразу настолько увеличить прибыли — могла.       От его гнева в тот момент её спасло то, что она сейчас находилась в Шеферовке по делам имения, уехав из Киева почти две недели назад, как только он отбыл тогда в Харьков. Но свою поездку в Шеферовку Андрей Жадан теперь откладывать не мог.

***

      — Андрей Андреевич, приехал! — в голосе Лидии было столько самой искренней радости, что Жадану на мгновение даже стало стыдно — как он мог даже подумать плохо о той, что его так ждала?       Последовавшие за этим поцелуи были настолько жаркими и страстными, что из головы как то разом вылетела и беседа с управляющим, и вся эта злополучная история.       Беспокоящую его тему он смог озвучить только спустя несколько часов.       — Представь себе, милая Лидия Ивановна, угораздило меня в трактире под Киевом взять на пробу Шеферовки — он достал все ту же бутылку. — Так ничего общего с нашим продуктом нет, дрянь редкостная. Думал — поддельная, но нет — и этикетка, и товарный знак Шефферов присутствует. Ты ничего не хочешь мне рассказать, Лидия?       — Хочу рассказать, что не там ты пытался купить хороший продукт, Андрей Андреевич. Вот если бы ты в киевской ресторации такое купил…       — А что, есть разница между хорошим продуктом на столе у чиновника и в провинциальном трактире? Знак качества везде должен таковым оставаться, если он есть, если для нас репутация — не пустой звук!       — Милый, но какая тебе разница, что будут пить какие-то деревенские мужики? Даже если кто из них и не выдержит. Тебе же это точно не грозит.       Андрей Андреевич опешил от услышанного. Снова вспомнилась позабытая было случайно подслушанная сцена с ее служанкой, которую ни за что унижала и щедро одаривала пощёчинами Лидия…       — Но как же так, Лидия Ивановна? Неужели люди тебе совершенно не важны, неужели деньги… и только деньги? И ничего важнее для тебя нет?       — Андрей Андреевич, знаешь ли, я тоже не замечала, чтобы ты от своей доли возросших вдруг прибылей отказывался. И деньги эти тебе так же, как и мне шли, на общие нужды.       — Нет у нас при таком раскладе более общих нужд, Лидия Ивановна. Я выхожу из дела по мануфактуре, вижу — сама ты хорошо обучилась с ним справляться…       — Это твое окончательное решение, Андрей Андреевич? — Лидия внимательно посмотрела в глаза своему любовнику, и вновь, как в их первые встречи, Жадан увидел, как в ее взгляде словно застыли голубые льдинки. Как будто и не было совсем недавно между ними жарких поцелуев и страсти. — Ну что ж, Шефферы никогда и никому себя не навязывали. Если ты так решил — пусть будет так, — ее голос мгновенно стал чужим, а на лице словно никогда не бывало теплой человеческой улыбки.       — Честь имею, Лидия Ивановна, — Андрей понимал, что в этот дом уже вряд ли вернётся.       Когда дверь за ним закрылась, взгляд Лидии упал на злополучную бутылку. На короткий миг сверкнули бешенством ее глаза. Выйдя из непонятного оцепенения, она вдруг швырнула ее вслед ушедшему, теперь уже бывшему любовнику, и вновь застыла, прислушиваясь к звону разбитого стекла…

8.

      Лидии уже с неделю было плохо, так плохо, что не передать словами. Любая физическая активность давалась ей с невероятным трудом, ничего не хотелось делать, она традиционно заставляла себя погружаться в дела, заполняя ими пустоту в душе. Управляющему мануфактуры было написано указание вновь усилить контроль за качеством выпускаемой продукции, но градация по сортам и категориям потребителей осталась. Андрей на мануфактуре больше не появлялся. Мысли о нем были безрадостными — для него его жизненные принципы оказались важнее чувств, включая их общее дело и совместное счастье.       «И этот человек упрекал меня в предрассудках!» — возмущалась про себя Лидия.        Все это тоже воспринималось ею как предательство — пусть не в такой форме, как от его французского тёзки, но было таким же по существу. Пожалуй, впервые за несколько лет воспоминания об Андре не принесли ей ощутимой боли — свежая рана ныла куда сильнее.       Не меньше Лидию беспокоило ее собственное физическое состояние — уже больше месяца как у нее не было обычных для женщин явлений. Естественно, для нее не были тайной возможные естественные последствия их связи с Андреем Андреевичем, и сейчас страх терзал её сердце.       «Если это окажется правдой — я не переживу такого позора, — думала она про себя. — Забеременеть без мужа, от вчерашнего крепостного… И главное — я никогда не смогу ему об этом рассказать, я вообще не хочу его больше видеть. Ведь он ясно сказал мне, что я ему не нужна, зачем же он мне?»       Захар, видя неважное состояние хозяйки, который день предлагал ей пригласить врача, но у Лидии от одной мысли о том, что придется кому-то рассказать о своих непростых проблемах, да ещё здесь, в Нежине, просто кровь стыла в жилах.       «На меня тут только ленивый пальцем показывать не будет, — размышляла молодая женщина. — Уж лучше тогда уехать из Нежинского уезда навсегда. Но куда? В Киев, заниматься мануфактурой? Но там каждая улица просто кричит об Андрее, вызывая ненужные воспоминания, и раньше или позже они все равно встретятся в этом городе. В другой, совсем незнакомый, желательно большой город, начинать все сначала? Если не останется другого выхода, так и придется сделать. Уеду», — решила для себя Лидия.       Но сейчас ее ни на какие поездки точно не хватит, она и в соседнее имение Дорошенко к Натали который день доехать не может.

***

      Ее проблема разрешилась сама собой через несколько дней — опасения о беременности не подтвердились. Но все пережитое за это время вылилось для нее в тяжелое нервное расстройство, установленное все-таки приглашенным к Лидии врачом. «Полный покой и положительные эмоции, иначе нервное состояние ещё больше может усугубится со временем», — было его заключение. Лидия только горько усмехнулась — именно таких эмоций в последнее время у нее совсем не было. А улыбаться от души теперь ей придется нескоро.

***

      Приехавшая в очередной раз Софья Станиславовна была куда как рада — наконец-то ей удалось застать Лидию Ивановну в имении! Сколько раз до этого она посылала управляющего Тараса в Шеферовку, раз за разом слыша — пани в Киеве, а когда вернётся — неизвестно. Слухи меж тем о жизни Лидии в Киеве ходили самые разные — что мол, приехал к ней неизвестный красавец-купец, да увез к себе в город, потому и вернуться пани никак не желает. Софья пыталась что-то узнать у Дорошенко, но Николя сам почти не бывал в Нежине, а Натали ничего не знала в последнее время о подруге. Александр Васильевич что-то говорил о покупке Лидией Ивановной мануфактуры.       «У богатых свои причуды», — думалось Софье. Впрочем, ей сейчас важнее было решить насущные финансовые проблемы. Тем более, прошел слух, что проклятая война наконец близится к завершению.        — Совсем скоро, даст Бог, вернется Алешенька, — проговорила Софья Станиславовна.       Реакция Лидии на эти слова была странной: она вздрогнула, словно от удара, по лицу ее пробежала и исчезла болезненная гримаса. Но она тут же взяла себя в руки.       — Безусловно, он скоро вернётся. Будем с Вами за это молиться.       Вообще весь вид Лидии был другим — она сильно повзрослела за последние месяцы, ее платья из наивно-девичьих стали строгими, женственными, с преобладанием темных тонов. Но самое главное изменение было в глазах — теперь это были глаза женщины с непростым прошлым.       — Как там, в Киеве? Тарас несколько раз приезжал сюда и говорил, что Вы все там.       — Дела с новой мануфактурой, — вздох Лидии при этом был таким выразительным, что Софья не решилась продолжать расспросы.       Решив этим приездом собственные материальные проблемы, Софья не считала нужным «лезть в душу» своей вечной кредиторши.       «Уж Алеша по возвращении сам разберётся, ждала его тут Лидия Ивановна, или нет»…

***

      Николай ехал домой из Киева. Несколько дней назад у него состоялся серьезный разговор с Андреем Андреевичем Жаданом, и это теперь не шло у него из головы. Ещё весной, когда Лидия вернулась в Киев вместе с Андреем, Николя постоянно видел их вместе, видел ее счастливые глаза, и сам отошёл в сторону, запретив себе думать о ней. Но Андрей Андреевич, похоже, сейчас снова был один, проводя вечера у мадам Макаровой, или в других увеселительных заведениях.       В конце концов Николай прямо спросил у приятеля, где теперь Лидия Шеффер, почему он перестал ее видеть здесь, в Киеве.       — Так она уже с месяц как вернулась к себе в Шеферовку и ведёт дела мануфактуры оттуда. Не волнуйся, все, где есть фамилия Шеффер — всегда будет в порядке, — улыбка у Андрея вышла немного горькой. — Вот, прекрасный образец этого её порядка для избранных, — он кивнул на стоявшую на столе сувенирную бутылку шеферовки с нарядной этикеткой.       — Прости за бестактный вопрос — а как же вы? Вы же в последнее время всем занимались вместе.       — Нет никаких нас, есть единоличная владелица мануфактуры пани Лидия Ивановна Шеффер. Как видишь, не договорились мы с ней о совместном ведении дел.       Николай понимал, что Андрей ему многое не досказывает — речь явно шла не только об их совместной деятельности в мануфактуре. Он хотел напомнить приятелю об их первом разговоре на эту тему, но, видя, что тому и так неприятно, решил более не продолжать разговор.       Недоумевая, что же могло случиться между этими двумя, Николя собирался в ближайший приезд в Нежин поговорить с Лидией. Что-то подсказывало ему, что этот разговор многое прояснит, в том числе для него.

***

      Лидия пила в гостиной чай, когда ей доложили о приезде Николая Дорошенко.       — Пусть войдёт, — настроение с утра было нейтральным.       — Лидия Ивановна, рад Вас видеть, — несмотря на ее спокойный взгляд, Николай не мог не отметить темные круги под ее глазами и общую подавленность женщины.       — Доброго дня, Николай Александрович, — все та же вежливая холодность была ему ответом. — Хотите чаю?       — Благодарю. Надеюсь, у Вас все хорошо? — Возможно, Вам нужна помощь? Я видел Андрея Андреевича, он перестал интересоваться делами мануфактуры…       — И все же, несмотря на его отсутствие, дела в мануфактуре идут как никогда прекрасно. Это он Вам сообщил, что я не справляюсь? Поверьте, с качеством шеферовки все в полном порядке. Уж не знаю, чем я могла заинтересовать Ваше ведомство.       — Я приехал к Вам не как государственный чиновник, а как друг.       — Поверьте, я Вам благодарна, но я привыкла решать свои проблемы сама — так когда-то распорядилась за меня жизнь.       — И Вас это устраивает? Никогда не хотели что-то изменить?       — Все мои попытки что-то изменить только ухудшали ситуацию… для меня.       -Может быть, это потому, что Вы доверяли не тем людям, Лидия Ивановна? — Николя накрыл ее ладонь своей, нежно касаясь тонких пальцев.       — А Вы никогда ни в ком не ошибались, Николай Александрович? — Лидия подняла на него глаза.       — Я знаю, что не ошибался в Вас, видя самую красивую и умную даму в уезде. Видя Ваше ранимое сердце за холодной маской, которое больше всего на свете хочется защитить, укрыть от всех невзгод, только бы Вы это мне позволили. Разрешите просто быть рядом с Вами, пани Лидия?       Он смотрел прямо в холодные голубые глаза Лидии, чувствуя, что растворяется в них без остатка. Только бы она услышала его, только бы поняла, что он не лжет! Прошла минута, другая. Пауза затягивалась. Наконец Лидия опустила голову, ее рука выскользнула из ладоней Николя.       — Николай Александрович, я Вам очень благодарна… за все. Но я не могу сейчас Вам дать Вам ответ, которого вы ждете. Для этого я сама должна в себе разобраться.       — Я буду очень ждать Вас, Лидия Ивановна.       Лидия смотрела в окно, как удаляется от ее имения по дороге одинокий всадник. Она понимала, что его ожидание будет напрасным, но не могла почему-то лишить его надежды.       Пока человек надеется, он живёт. Как сейчас она сама надеется на скорейшее возвращение Алеши… или не Алеши? И откуда только взялась эта совершенно несвойственная для нее сентиментальность? Наверное, из своего собственного жизненного опыта…