I'd rather wrestle Satan

      Резкая смена картинки, двадцать пятый кадр попадает в глаз. Кровавая слеза стекает по щеке. Рэй скажет — это кульминация, а финал, похоже, будет драматическим. Тренер молча кивнёт. Кульминацию начинает он.       Ночная темнота — всего лишь полотно. Небрежным движением кисти на него падают капельки-звёзды, яркие и сияющие, переплетаются в загадочный узор изящных созвездий. Кто-то читает по ним чужие судьбы, кто-то ищет путь среди холодных морей и океанов, а кто-то смотрит, думая о вечном. Тренер любит смотреть на небо и звёзды, любит вдыхать полной грудью свежий ночной воздух и саму жизнь.       Он ценит каждый миг, каждую минуту. Представляет, как распадается со временем город, как гниют и разрушаются дома, как умирают люди, как ржавеют и умирают на дне машины, а звёзды остаются. Тренер не романтик, но философ, и его философия проста: пока дышится — дыши. При желании всегда можно найти выход. Даже из Ада, где воздух пропитан копотью и серой, можно выбраться, чтобы вобрать полной грудью очищающий свежий воздух.       Тренер хорошо знаком с Адом. До того, как стать Тренером, он был обычным человеком, низменным и грешным. У него было имя, была работа, были деньги, было всё. И просрав всё это, он упал на колени и вдохнул пыль с адской тропы через самокрутку. Он выпил яд по капле, вдыхал его в лёгкие, выжигая себя изнутри, превращаясь в тень, и когда, казалось бы, пропала его бессмертная душа, он вынырнул на поверхность и схватился за жизнь.       И вот он снова возвращается на адскую тропу. Через Рэя Смита, через Микки Пирсона. Стоит напротив пламени, вдыхает жгучий раскалённый воздух, задыхается и думает, что слишком много мыслей посвящено ему. Рэю. Рэю Смиту и их последней встрече. По закону жанра это трагедия: гуляя рядом с огненной бездной, не стоит забывать, что можешь загореться.       Тренер замечает слежку в тот же день, как она появилась.       Слежка, честно говоря, настолько бездарная, что её замечает даже Прайм-тайм, не отличающийся внимательностью. Обычно приходится повторять дважды, а то и трижды, а тут он сам. Говорит, мол, Тренер, там, это, ну, за нами вроде как наблюдают. Тренер только кивает и подходит к окну. Откусывает кусок сочного спелого яблока и любуется остановившейся вдалеке машиной. Неприметной, серой и не новой.       Возможно, им только кажется.       Нет, не кажется.       Тренер видит ту же машину и на другой день, и на третий, а потом замечает её у своего дома. По утрам он выбегает на пробежку, и машина сопровождает его. Купив в любимом киоске горячий ароматный американо, Тренер разворачивается и показывает преследователям средний палец. Их это не смущает: засранцы не думают прекратить слежку.       Не хочется провоцировать незнакомых ребят и создавать проблемы, поэтому Тренер просит Прайм-тайма осторожно дёрнуть их и намекнуть, что нехорошо это, лезть в чужие дела. А главное вежливо, очень мягко и тактично. Ребятки оказываются трусоваты. Слабо отбиваются, когда их хватают за грудки и вытаскивают из машины, но куда им до пацанов Тренера. После неудачной потасовки они врут, а потом умоляют отпустить их. Тренер даёт отмашку — отпускайте.       Через два дня, приятным осенним вечером, Тренер возвращается из магазина к залу и видит Ад воочию.       Двери выбиты. Окна разбиты. Горящая машина. Тела на асфальте. Яркое высокое пламя, разрывающее привычный ночной покой. Жёлтые отсветы на стенах обшарпанного дома. Взрыв, выстрелы, крики пацанов и прохожих. Пробегающие мимо ублюдки в масках. Город рассыпается и умирает раньше времени. Звёзды остаются, а маленькая обитель Тренера — нет.       Голова кружится, сердце пропускает удар, в глазах темнеет. Тренер успевает перехватить одного чужака, двинуть ему в зубы, ещё и ещё, успевает стесать до крови кулак и с яростью вцепиться в горло, сжать со всей силы до жалобных хрипов. Убить недоноска мешают очередные выстрелы.       Акт военной постановки разворачивается в обычно тихом районе. Грабежи и драки — тут всякое случается, но никогда перестрелки, взрывы или заказные убийства. Тренер плохо помнит, что произошло. В памяти остаётся огненное марево, крики — прохожих и его учеников. Выстрелы. Кровь на асфальте. Полиция и скорая, и по новой — паника, суматоха, безумие. Раненые. Погибшие?..       Узнать, что именно произошло, Тренеру удаётся в участке. Его подопечный, Кевин, даёт показания. Бедный мальчишка семнадцати лет, дрожит с головы до ног. В своём рассказе он постоянно сбивается, а детектив, сидящий за заваленным бумагами столом, смотрит на него скучающе. В его чашке — давно остывший кофе, телефон сдвинут к самому краю, как ненужная вещь, бумаги небрежно измяты и свалены в кучу. Полиции нет дела до чёрных детей улиц, даже если на этих самых улицах не так давно разыгралась сцена крутого криминального боевика.       — Они, короче, это, резко вырулили, суки, бля! — эмоционально говорит Кевин, морщит лоб и активно жестикулирует. — Мы с пацанами ток приехали, привезли снаряды в зал, как Тренер просил! Ну, для соревнований! А эти падлы, мрази конченные, суки эти недоношенные, твари недотраханные, ой, пардон, ближе к делу, да... Короче, как они выскочили, как давай стрелять, как давай бросать эту херню! А херня взрывается! Всё горит! Мы в шоке ваще! Взрывы, пожар, уши заложило! Я отпрыгнул в сторону, братва бросилась в сторону, все бросились в стороны, и тут, знач, нах, наши такие в зал...       — Наши разбежались, да, — перебивает Тренер, пока Кевин не наговорил лишнего про оружие. Он поднимает голову, нервно растирает ладонями лицо и продолжает: — Появились другие мудаки, и как давай стреляться с первыми мудаками. Мои парни случайно попали под раздачу. Машину, думаю, тоже случайно подорвали.       Враньё. Наглое враньё, чтобы не было проблем. Отстреливаться начали ребята Тренера, они же спрятали оружие (в зале свои секреты), а целью напавших на них ублюдков был сам Тренер. И созданный им дом для трудной молодёжи. Никаких сомнений: если бы не достойный отпор, сожгли бы зал, поубивали всех и ради чего? Тренер не знает и ощущает разъедающую душу пустоту.       Детектив смотрит на них с нескрываемым скепсисом, устало причмокивает. Тренер сидит напротив него, облизывает пересохшие губы и ждёт, когда формальщина закончится. В больницу попали пятеро его ребят, один был, вероятно, мёртв — Тренеру не спешили сообщать. Кевин внезапно делается маленьким и слабым: губы дрожат, на глаза наворачиваются слёзы.       Покинув участок, Тренер останавливается неподалёку, поднимает голову к тяжёлому ночному небу и думает, что те ублюдки ещё вернутся.       — Они похожи на скинов, — шепчет Кевин, стоя за его спиной. — Ну, тип, знаешь, потому что мы чёрные, а они белые и бритые. Кричали, что...       — Нет, Кевин, — отвечает Тренер и качает головой. — То, что мы чёрные, тут совершенно не при чём.       Это заказ. Тренер не знает, кому успел перейти дорогу, но понимает, что это лишь начало. Он смотрит на Кевина, на синяк под его глазом, на разбитую губу, ожог на щеке, и думает, что в этот раз они сами не разрулят. А если не разрулят сами, то нужно обратиться к поистине дьявольским силам.       На ночь пацанов приходится распустить. Двери зала всегда открыты, но Тренер понимает, что им надо разойтись и залечь на дно. Сам он идёт домой, смывает с себя пот и кровь, переодевается и ложится спать. Сон не идёт — большую часть ночи Тренер смотрит в потолок и думает, что снова связываться с Микки Пирсоном глупо. Это мафия, другая ступень, наркоэлита. Просить у них поддержки равносильно заключению контракта с сатаной. Утешает одно: Рэй кажется человеком слова и дела. Работать с ним интересно и приятно.       Правда, в этот раз он может послать Тренера и забыть о его существовании. Потому что Тренер сам недооценил противника. Сам просмотрел. Сам допустил.       Он лишний раз напоминает Эрни, что стоит прижать жопу и сидеть тихо. Тихо — значит тихо, а не как обычно. Никаких роликов, ютубов и прочих выкрутасов. Никаких «Карапузов» на время простоя. Задача: замереть и не отсвечивать, слиться с улицами, затаиться, выждать. Ну а после, когда будут имена организаторов поджога, наступит время «Карапузов» и весёлой мести. Где-то на ранчо скучает брошенная свинка.       На следующий же вечер Тренер отправляется к Рэю. Он выходит из дома и решает пройтись пешком. Хочется прогуляться и подышать. Недавно прошёл дождь, воздух лёгкий и свежий, приятно согревает солнце. Тренер жмурится на ярком свете и вдыхает полной грудью, наслаждаясь минутами покоя. Он скучает по залу, скучает по тренировкам, и скучает по пацанам, которым в боях нет равных. Сколько наград они принесли? Сколько славных побед одержали за последнее время? Тренер гордится каждым, гордится, что они не остались торчками на грязных прокуренных улицах. Он готов бороться за них и за привычную жизнь. Хватило с него прошлых ошибок.       Вскоре Тренер стоит у ворот знакомого дома. Одна рука небрежно засунута в карман клетчатой куртки, во второй — коробка. Для подобной встречи он выбирает самый праздничный из спортивных костюмов и надвигает модную кепку на лоб. В окнах горит свет, Рэй дома, и Тренер осторожно открывает калитку, идёт. Стучит трижды, дожидается, пока послышатся шаги. Дверь открывается, и Тренер улыбается в ответ на изумлённый взгляд.       — Доброго вечера, мистер Смит, — говорит он и протягивает коробку. — Это к чаю. Извините за поздний визит, надо поговорить.       Он замолкает и перестаёт улыбаться, когда видит Микки. Тот проходит к двери и удостаивает его едва заметным кивком, но не взглядом. Гордо вскинутая голова, поджатые губы, волнистые волосы (лев, значит?), дорогой тёмно-бордовый костюм и блестящие туфли. Тренер думает — он ему не ровня. Если Микки Пирсон — лев, то он — уличный пёс. Добродушный, верный и отчаянно смелый, но всего лишь пёс. Губы трогает лёгкая улыбка.       Микки Пирсон удаляется, оставляя за собой шлейф дорогущего парфюма. Рэй выглядит смущённым. Тренер — растерянным. Он тут по делу, о чём сообщает, чтобы заполнить паузу:       — Я по делу, мистер Смит.       Они обустраиваются на кухне. Тренер открывает коробку и гордо демонстрирует торт, украшенный не кремовыми розочками, а кремовыми листиками марихуаны. Тренер разводит руками в ответ на вежливый, но полный изумления взгляд Рея — он же старался. Правда, когда оформлял заказ на своеобразный тортик, на него смотрели, как на идиота.       — Так что случилось, Тренер? — тихо спрашивает Рэй, и его мягкий голос приятно ласкает слух.       Тренер ловит себя на мысли, что скучал по их разговорам и общим тайнам. Он жалеет, что не решился позвонить, а дождался очередного пиздеца.       — Во-первых, знай, я не хочу мелочиться и считать долги, — предупреждает Тренер. — Пришёл к тебе, как к другу, Рэй, как к близкому другу. Понимаешь, на зал вчера напали неизвестные лысые гопники, а до этого за нами следили. За себя просить бы не пришёл, но пострадали мои парни. Можешь помочь? Хотя бы узнать, кто и за что.       Как бы хорошо Тренер ни относился к Рэю, он мог ожидать чего угодно — от вежливого отказа до прямого посыла, потому что в приоритете у всех свои проблемы. Рэй и Микки из высшей лиги, из другой категории, из того мира, о котором Тренер знает только понаслышке. Они вечно заняты, их графики расписаны на недели вперёд — жизнь богачей, запертых в золотых клетках, сложна и не поддаётся переменам. Такой переменой сейчас выступает Тренер. И он, конечно же, не ровня Микки Пирсону.       Рэй молчит, но улыбается, словно что-то знает. Он всегда так делает, чтобы сбить собеседника и запутать. Флетчер, должно быть, навсегда запомнит этот взгляд. Рэй выдерживает паузу, сдержанно кивает и осторожно спрашивает:       — А ты уверен, что твои пацаны ни на чью ферму не вламывались?       Тренер оскорблён до глубины души этим заявлением.       — Уверен! — отвечает он и хмурит брови, не скрывает обиды. — Первым делом расспросил!       И ту же самую секунду, словно вопреки его словам, в кармане вибрирует телефон. На уютной кухне тихо, и монотонная вибрация отчётливо слышна. Рэй вскидывает брови, мол, даже не ответишь? Тренеру на мгновение кажется, что он и правда что-то знает. Он поднимает руку, прося подождать, после чего отвечает на звонок.       — Да, Эрни? Говори быстрее, я немного занят. Так. Ещё ближе к делу. Ещё ближе. Что?! Какого хера...       Тренер смотрит на Рэя и выдаёт себя взглядом. Такого он не ожидал, и теперь не знает, как сообщить о маленьком нюансе. Одно дело — заниматься этим самому, и совсем другое — втягивать чужого человека. Подставлять Рэя или Микки он не собирался, но получалось так, как получалось. Как обычно. Через жопу. Ну спасибо, «Карапузы».       Рэй, кажется, не удивлён. Он тяжко выдыхает и качает головой. Нехорошо всё это.       — А ну-ка повтори ещё раз, — просит Тренер, надеясь, что ослышался.       Нет, не ослышался. Эрни повторяет всё то же самое, что говорил до этого, слово в слово.       — Знаешь... есть нюанс, — сообщает Тренер, сбрасывая звонок и поджимая губы.       — Да ты что? — Рэй складывает руки на груди. В его голосе слышится издёвка.       — Ты сегодня странный.       — Говори уже.       — В общем, мои пацаны отследили тех, кто за нами следил, — мрачно сообщает Тренер. — Вышли на какую-то небольшую группировку из Мэйда Вейл и... похитили их босса. Так вот он, этот самый босс, сейчас сидит в подвале с кляпом из секс-шопа во рту. А его люди, наверное, приезжали, чтобы его вернуть.       Мысленно Тренер решает, что Эрни, Бенни, Призрак и Чин — трупы. Он убьёт их, честно слово, прибьёт собственноручно, если сам в финале останется живой.       — Похитили? — переспрашивает Рэй с иронией. — В подвале? С кляпом из секс-шопа? А ролик уже сняли? Выложить не забыли?       — Не начинай, — просит Тренер. — Рэй, какого чёрта...       — А ты в курсе, что уважаемого человека, владельца маленькой частной порностудии Мэйда Вейл похитили, и его родня попросила Микки помочь. А Микки поручил это мне. Сдаётся мне, Тренер, что твой похищенный и мой похищенный — один и тот же человек.       — И по идее, ты ловишь меня? — уточняет Тренер.       — По идее, — сообщает Рэй.       — Стой... А чьи ребята напали на нас?       — Мои! — резко отвечает Рэй и хлопает ладонью по столу. — Микки отдал приказ напрямую! И если бы я вовремя не узнал, что речь о твоём зале, и не отозвал их, вы все были бы мертвы!       Слова, как выстрел. Приговор. Пауза. Комната окрашивается в вульгарный алый цвет. Тренер чувствует — его шатает, а к горлу подкатывает тошнота. Мир рушится снова, разлетается на осколки, осколки разрезают вены, выпускаю кровь. Комната окрашивается в вульгарный алый цвет. Круговорот, безумие и бездна. Вспоминается холодное приветствие дьявольского царя.       — А Микки знал? — поражённо спрашивает Тренер и ощущает пробежавший по спине холодок.       — У меня приказ убить тебя.       Тишина. Кульминация. Развязка. Солнце садится, становится темно. Обрывается очередная нить, рвутся тонкие истлевшие с годами нити. Перед дверью в комнату, в которой казнят преступников, у приговорённых подкашиваются ноги. На глаза наворачиваются слезы, а с губ слетают слова мольбы.       Тренер, напротив, внезапно ощущает себя уверенным и стойким. Только сердце стучит быстрее, чем обычно. Он не собирается бежать, Рэй не спешит хвататься за оружие. Они стоят и смотрят друг на друга, пытаясь прочитать эмоции и мысли. Они стоят на перекрестке и распутье двух миров. Тренер чувствует, что давно отравлен Рэем. Что же ощущает Рэй?..       — Зачем они следили за нами? — сухо спрашивает Тренер.       — Затем, что юный Кевин, которого ты приютил недавно, начинающая порнозвезда. Он сбежал, только задолжал кучу бабла. Вот и следили за ним и за тобой, собирались осторожно и тихо вернуть его на студию, а вас не трогать. Вы начали первые.       Тренер поражённо замирает. Кевин? Порнозвезда? Ему всего семнадцать лет, какое к чёрту порно?.. И не сказал ведь ничего, дело ясное, боялся. Только Тренеру было наплевать, он принимал их всех: проститутов, наркоманов, воров и лжецов. Он принимал их всех и спасал от самих себя.       — Я не отдам им Кевина, — отвечает Тренер. — Он просил защиты. Могу найти деньги и босса их вернуть.       — Тренер, зачем это тебе? — спрашивает Рэй. — Ты толковый малый, талантливый, пробивной, но зачем-то тащишь на себе этот дурдом с малолетками и рэперами.       Зачем?.. А зачем я связался с тобой, Рэй? Ведь ты хуже Кевина. Хуже всех, кого я знаю в этой жизни.       — Это мой долг, — отвечает Тренер. — Убьёшь меня, хоть пацанов не тронь. Прошу тебя, Рэй.       Рэй прикрывает глаза и устало трёт виски. Снимает очки, растирает переносицу — неужели нервничает? Он в сомнениях, он мечется, и деланное равнодушие слетает с него, как дешёвая пластиковая маска. Кажется, сегодня он не будет убивать. Не хватает сил. Тренер понимает это и смотрит на него тепло и мягко, словно говоря, мне жаль, что всё так вышло. И спустя долгую паузу Рэй устало говорит:       — Я помогу. Сделаю, что в моих силах, но попрошу кое-что взамен.       Тренер заинтриговано кивает, но с трудом верит в услышанное. После всего, что он сделал, Рэй будет что-то просить взамен?.. Хотя, имеет право. Сегодня главный он, а Тренер в заднице. И снова спасибо пацанам. Рано или поздно его пристрелят из-за них.       — Расскажи о себе, — говорит Рэй.       Тренер вздрагивает. В смысле, о себе?.. Имя, родился, учился, вырос?.. Нет, к такому он был как-то не готов. Что угодно, только не это, уж лучше ещё парочку нерадивых журналистов прижать.       — А я сделаю чай, — продолжает Рэй. — Такой был уговор в тот раз? Это не для Микки. Только для меня. Мы побеседуем, пока мои ребята вызволяют похищенного порнобосса, а потом постараюсь уладить всё и со всеми. Идёт?       У Тренера нет выбора. Придётся вспомнить своё позорное нисхождение в Ад и впервые кому-то об этом рассказать. Он облегчённо выдыхает. Рэй не решается его убить. Рэй не решается губить его парней. Рэй хочет всё о нём узнать. Тренер пьяно улыбается. Возможно, он не ошибался насчёт него?.. Он ощущает, что готов открыться Рэю.       Он поднимает голову и окидывает взглядом кухню. Рэймонд Смит аккуратист и ценит комфорт и уют — это читается в интерьере дома, чистоте и идеальном порядке. Ни одной кривой линии, ни одной сдвинутой салфетки. Тренер немного завидует — вот у него дома настоящий срач.       Рэймонд Смит, хоть и немногословен, кажется человеком, которому можно доверять. Рядом с ним Тренер ощущает себя спокойно и расслабленно, ему не нужно напрягаться и ожидать удара в спину. Как бы странно это ни звучало, но они сработались однажды, и, может быть, смогут разрулить всё это по-дружески.       Перед ним на аккуратной белой тарелке лежит кусочек торта. В чашке дымится ароматный золотистый чай. Пахнет бергамотом. Рэй сидит напротив и выжидающе смотрит, игриво стучит пальцами по краю стола и не отводит взгляд.       — Начинай, — просит он. — Кто ты такой. Я хочу знать всё.       — Ну... — тянет Тренер. Кажется, он успел забыть, кто же он такой на самом деле. — Я по жизни тренер и немного «решала». «Решала», в плане, что могу подогнать свинку без регистрации и смс, могу заснять первую брачную ночь в HD. Могу доставить китайца в любую точку Лондона по первой просьбе бухгалтера-хипстера. Могу добыть припрятанные горе-журналистом бумаги. По знаку зодиака — тоже тренер. И по восточному гороскопу. Моралист с заряжённой пушкой, философ, шутник, эстет.       — Бухгалтер-хипстер? — переспрашивает Рэй и улыбается. — Смешно... Серьёзно, Тренер, у меня ничего на тебя нет. Так не пойдёт. Ты же обещал.       — Ладно, ладно, — неохотно тянет Тренер. — Хорошо. Меня зовут...