Здесь лежит бездна

К концу дня Солона чувствовала себя так, будто целый день гоняла порождений тьмы на Глубинных тропах. Не то чтобы отданные на ее поруки маги были сравнимы с порождениями тьмы, но, по крайней мере, с последними не нужно было нянчиться и возиться. Из дюжины магов в ударный отряд она с трудом смогла выделить лишь троих человек и то все еще сомневалась в своем решении. Опиралась она не только на проявленные магами таланты, но и на личностные характеристики и — хотя это было несколько мелочно — на свое к ним отношение. В то же время, с этими людьми ей предстояло идти в бой бок о бок, и хотя она не должна была набиваться им в друзья, но без толики уважения и доверия обойтись было нельзя. Первым в списке оказался Джейлан. Несмотря на молодость — ему было от силы двадцать с лишним, — он оказался очень талантливым магом-стихийником. Ему не хватало терпения и контроля, и его заклинания были значительно сильнее, чем он сам рассчитывал, но, к счастью, присутствие Лизетты минимизировало возможные ранения. В свои заметках Солона прямо отметила: нужно долго и упорно учить самоконтролю, но результат должен окупить вложенные труды и время. Вторым был Арвин, ровесник Джейлана, тоже ферелденец, но из Денерима. Арвин был неразговорчивым, мрачным и даже несколько жестким. Судя по речи и манерам, он явно был из благородной семьи, но распространяться на этот счет отказался категорически. Зато с огнем — не совсем подходящей ему стихией, казалось бы, — обращался мастерски. Словно в противоположность Джейлану, как раз с контролем у Арвина не было никаких проблем, но вот силы его магии явно не хватало. На контрасте характеров Джейлан и Арвин умудрились поцапаться и едва не опустились до рукоприкладства. Хотя это потенциально могло стать проблемой, Солона не боялась разногласий среди своих подчиненных — уж в чем у нее был опыт, так это в сплочении людей, которые с первого взгляда друг друга ненавидели. К тому же, она рассчитывала, что тесное общение Джейлана и Арвина поможет им научиться друг у друга тому, чего обоим не хватало. Третьей стала Мариэль, совсем еще молодая орлесианка. Насчет нее Солона сомневалась: Мариэль, несмотря на старание и энтузиазм, производила впечатление человека слабого, не готового к сложным решениям и ответственности. Но парализующие руны у нее выходили такие отменные, что грешно было бы этим не воспользоваться. Поэтому на первых порах Солона внесла ее в список ударного отряда, решив, что со временем разберется, стоит ли овчинка выделки. Она как раз поставила в своих записях точку и подвела черту, когда в дверь ее хижины деликатно постучали. Бросив через плечо разрешение войти, Амелл отложила в сторону пергамент с пером, обернулась и не удивилась, завидев в проходе Лелиану. Но вот что ее удивило, так это бутылка вина в руках леди Канцлера. — Я решила, что нам не помешает вечер наедине, — сообщила Лелиана, проходя внутрь и прикрывая за собой дверь. — Видит Создатель, свободного времени у меня — да и у тебя, я полагаю, — не так много, и стоит воспользоваться шансом. Если ты, конечно, не против?.. Солона улыбнулась и махнула рукой. — Конечно, нет. Наоборот, мне сейчас не помешает отвлечься. Лелиана устроилась на свободном стуле рядом с ней, поставила на стол пару стаканов — не слишком изящных и явно не подходящих под вино, но, похоже, ограниченные ресурсы Инквизиции не позволяли привередничать даже Лелиане. — Как проявили себя маги? Есть достойные кандидаты? — поинтересовалась она, ловко вскрывая кинжалом печать с бутылки и вытаскивая пробку. — Парочка, — кивнула Амелл. — Я решила выделить небольшой ударный отряд из общего числа для сражения на передовой, остальные будут заниматься поддержкой основного войска. Если последних нужно только научить базовой самообороне и умению не кидать огненные шары в гущу союзников, то с первыми все сложнее. Но я нашла нескольких неплохих ребят. Лелиана, разливая вино по стаканам, деликатно приподняла брови. — Если есть необходимость, я могу предоставить сводку. Где родились, что делали, с кем контактировали, такого рода информацию. Солона замялась, обдумывая предложение. С одной стороны, в нем было здравое зерно, а с другой — она привыкла совершенно по-другому налаживать отношения со своими подчиненными. — Я… — начала было она, а затем уверенно продолжила: — Знаешь, наверное, не стоит. В смысле, если вдруг кто-то из них будет представлять опасность или, не дай Создатель, окажется шпионом, я хочу об этом знать. Но в остальном… я предпочту услышать личного рода информацию непосредственно от них самих. Лелиана, полушутливо отсалютовав стаканом, лукаво улыбнулась. — А, потрясающий талант Стража-Командора находить подход даже к самым, казалось бы, безнадежным компаньонам снова в деле. Солона сделала глоток вина, удовлетворенно вздохнула, чувствуя, как раскрывается десятком вкусов и ароматов на языке пряный напиток, после чего пожала плечами. — Брось, не такой уж это и талант. — Даже Стэн к концу нашего путешествия считал тебя своим другом, Солона, — возразила Лелиана. — Не скромничай, я бы не стала тебя хвалить попусту. Она сделала глоток, кивнула будто бы сама себе, после чего продолжила: — К слову, о подходах к компаньонам. До меня дошли слухи, что вы с Командором… не сошлись во мнениях? Солона скривилась. Она надеялась, что Лелиана не поднимет эту тему, но подозревала сразу, что надежда будет тщетной. — Дошли слухи? — хмыкнула она. — То есть, ты хочешь сказать, твои соглядатаи видели все своими глазами? Лелиана не смутилась, встретив ее взгляд, но по ее лицу пробежала тень неуверенности. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я слежу за тобой, — наконец, проговорила она. — Но ты ведь следишь, — подняв брови, произнесла Солона. И заметив очередную едва уловимую, но очевидно негативную эмоцию, поспешила добавить: — Лелиана, брось. Не то чтобы я не против, но я понимаю, что ты просто делаешь свою работу. — Не знаю, утешит ли тебя это, но мои информаторы наблюдают за тобой не потому, что я тебе не доверяю, а потому что я… заинтересована в твоем благополучном пребывании в рядах Инквизиции. Амелл приподняла уголки губ и, глотнув вина, произнесла: — Могла бы сказать покороче: «я волнуюсь за тебя, Солона». — Я волнуюсь за тебя, Солона, — послушно повторила Лелиана механическим голосом. — Видишь, не так уж сложно, да? — подмигнула Амелл, но сбить леди Канцлера с намеченного пути было не так-то просто. — Возвращаясь к нашей изначальной теме, — произнесла Лелиана, крутя стакан в длинных изящных пальцах. — Что произошло сегодня у вас с Командором? — Ничего из ряда вон выходящего, если честно, — пожала плечами Солона. И, набравшись духу, продолжила: — Наши с ним взаимоотношения не повлияют на продуктивность моей работы в Инквизиции, и я… — Сола, — неожиданно перебила ее Лелиана. — Я спрашиваю не потому, что переживаю за продуктивность твоей работы. Как ты верно подметила, я волнуюсь. И спрашиваю, потому что переживаю за тебя. Я хочу помочь, но, боюсь, не смогу ничего сделать, если ты не расскажешь, в чем проблема. Забота подруги ее тронула, но Солона не удержалась от лукавой насмешки: — Леди Канцлер и чего-то не знает? — Некоторые вещи недоступны даже мне, — призналась Лелиана. А затем неуверенно добавила: — Я пойму, если ты не захочешь рассказывать, мы можем просто… — Нет, думаю, ты права, — в свою очередь перебила ее Солона. — Мне стоит выговориться. Сказать было проще, чем сделать. Амелл нахмурилась, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли, чтобы заставить себя высказать то, что она долгие годы пыталась закрыть на сотню засовов. Лелиана, прерывая затянувшееся молчание, осторожно поинтересовалась: — Это из-за того, что произошло во время восстания Ульдреда? — Да, — кивнула Солона. Затем, помедлив, покачала головой. — Нет. Не совсем. Вернее, не только. Она вздохнула, сделала большой глоток вина, разом ополовинив стакан, и произнесла: — Это будет длинная история. Лелиана откинулась на спинку стула и, поднося стакан к губам, сказала: — Я никуда не тороплюсь. Солона кивнула, отзеркалила движения подруги и негромко начала: — В Круге у меня был друг. Ты о нем слышала, возможно, даже встречала, но тогда он был не Серым Стражем, опасным преступником и революционером, а просто магом, страстно желавшим сбежать из Кинлоха и не стеснявшимся прибегать даже к самым отчаянным способам.

***

Солона была уверена, что убьет Андерса при первой же возможности. Может быть, даже не прибегая к магии, чтобы его смерть была долгой и мучительной. Коридор к библиотеке был прямо перед ней. Как и сама библиотека. Как и оставленная где-то там сумка. Как и стоящий между Солоной и ее сумкой храмовник. В Круге у магов практически не было ничего по-настоящему личного, своего. Книги были общими, посохи были общими, даже одежда после каждой стирки выдавалась по размеру, а не по принадлежности — Солона была уверена, что за годы пребывания в Кинлохе носила как минимум с десяток-другой разных мантий. Единственными исключениями были предметы личной гигиены — мыло, небольшой гребень, какие-то незначительные побрякушки, доставшиеся адептам либо еще до прибытия в Круг, либо по счастливому стечению обстоятельств приобретенные уже после. У чародеев и старших чародеев все обстояло несколько более радужно, многие из них привозили из немногочисленных путешествий какие-то личные сувениры и мелочи, но ученикам везло меньше. И даже обладая скромными пожитками, все в Круге ревностно бдели за своими личными вещами. Солона не была исключением. Ее сбережения, помимо стандартных, состояли из дневника — подарка Первого Чародея Ирвинга, — нескольких стопок пергаментов ее личных записей, выдержек из книг и просто каждодневных экспериментов и опытов, а еще — небольшого кулона, который Андерс неведомым образом умудрился притащить ей после очередного побега. Хотя Солона была ему благодарна за самоотверженный поступок, она не могла не представлять в красках, как придушит Андерса голыми руками. Потому что сейчас его подарок лежал в ее сумке в библиотеке. В сумке, которую Солона совершенно точно там не оставляла. Сумке, которую Андерс умыкнул у нее из-под носа и намеренно оставил в библиотеке исключительно для того, чтобы у Солоны была причина прийти и попытаться ее забрать. Попутно отвлекая храмовника, стоявшего на посту. Солона, конечно, могла бы дождаться утра и прийти в библиотеку, никому ничего не объясняя. Но она не исключала возможности, что кто-нибудь из адептов успеет умыкнуть чужое имущество — а в Кинлохе были те, кто не постеснялся бы опуститься так низко, об этом Амелл знала, к сожалению, на своем горьком личном опыте. К тому же, Андерсу она правда хотела помочь. Хотя и желала бы, чтобы он посвятил ее в свои планы заранее, а не свалился, как снег на голову, одним прекрасным вечером. — «Да брось, это же легче легкого, Сола», — пробормотала Амелл себе под нос, передразнивая Андерса. — «Просто приди и заболтай его, Сола». «У тебя все точно получится, Сола». Вздохнув, Амелл расправила плечи и двинулась вперед. Пора было покончить с этим делом и отправиться спать со спокойной душой. Храмовник стоял в арке, ведущей в библиотеку, положа руку на эфес меча и переминаясь с ноги на ногу. Из-за шлема понять, кто это, было невозможно, но судя по движениям, кто-то из молодых рыцарей, да и вряд ли бы кого-то из офицерского состава стали бы ставить на дежурный пост. — Извините, сэр, — начала Солона, медленно приближаясь, чтобы не дать храмовнику повода увидеть в ней угрозу. — Мне очень жаль, что так вышло, но мне срочно нужно попасть в библиотеку. Храмовник опустил голову, глянул на нее — повисшая тишина была напряженной, поскольку Солона даже не видела выражения его лица, — а затем кашлянул и неуютно повел плечами. Амелл узнала его уже в этот момент, но раздавшийся голос только подтвердил ее догадки. — Вы должны быть в постели, ученица. Адептам не разрешено покидать пределы спальни после отбоя. Солона сперва побледнела, а затем почувствовала, как к щекам приливает кровь. Ну, конечно, почему бы еще Андерс стал просить ее о помощи. Теперь стало понятно, отчего он был так уверен в том, что Солона с легкостью заболтает храмовника. Несмотря на молодость, сэр Каллен успел завоевать определенную славу в Круге, особенно среди юных учениц, шептавшихся в уголке о том, как хорош собой храмовник. Его праведность и приверженность заветам Церкви ничуть не умаляла пыла магесс, а, напротив, даже распаляла его еще больше. Те, кто посмелее, не стеснялись осыпать Каллена комплиментами, от которых сэр рыцарь обычно покрывался жгучим румянцем. Пару раз Солона краем уха слышала такие разговоры, которые даже ее — привыкшую к бесстыдной болтовне Андерса, — заставляли краснеть и сжимать кулаки: некоторые из барышень Круга любили в подробностях обсуждать, как заставить сэра рыцаря вылезти из доспеха и что делать с полученным результатом. Сама Солона в подобных разговорах не участвовала. Не по причине ханжества, а, скорее, потому что в силу характера все ее друзья были противоположного пола. Йован мужскую красоту не понимал в принципе, Сурану вообще гораздо больше интересовали древние пыльные тома об истории, географии и культуре, чем сердечные дела. Единственным исключением был Андерс, но Солона в какой-то степени даже жалела об этом. Потому что все разговоры с Андерсом сводились к одному: «ты что, не видишь, как он на тебя смотрит?» Откровенно говоря, Солона до какого-то времени действительно просто не видела, слишком занятая витанием в собственных фантазиях. Она бы хотела думать, что, в отличие от безмозглых куриц-ровесниц, у которых на уме было только одно, сама Амелл была человеком уравновешенным, не склонным к мелким интрижкам и сентиментальным вздохам. Но периодически увесистые книги о теории стихийной магии заменяли любовные приключения, где прекрасную леди в конце обязательно спасал рыцарь в сияющих доспехах. И пускай сама Солона не тянула на прекрасную леди, Каллен идеально вписывался в образ героического рыцаря. Андерс поймал ее во время очередного витания в облаках: то было тогда, когда лето для Ферелдена выдалось неожиданно жарким. В Кинлохе было настолько душно, что даже Первый Чародей и Рыцарь-Командор сжалились и позволили магам выйти из башни, чтобы ополоснуться в блаженно-прохладном озере. Под присмотром храмовников, конечно же, но как раз против этого Солона ничего не имела. Она как раз пыталась не пялиться слишком уж очевидно, глядя, как Каллен, зайдя в озеро по колено, умывается холодной водой, когда Андерс приземлился рядом с ней на землю и, подтолкнув локтем, поинтересовался, как долго Солона еще собирается бездействовать. Амелл тогда отмахнулась: инсинуации Андерса для нее были пустым звуком, она прекрасно понимала, что у сказки про храмовника и магессу не может быть счастливого конца, а, зная сэра Каллена, не может быть даже счастливого начала. Или хоть какого-нибудь начала. Но как же легко и приятно было поверить, что какая-то надежда есть. Каллен, наконец-то снявший свой треклятый доспех, умудрялся все равно не выглядеть беззащитно — годы тренировок сделали из него крепкого бойца, а Солона наверняка знала, что храмовнику не нужен меч, чтобы использовать Святую Кару в случае необходимости. И, тем не менее, когда на нем не было доспеха, он казался более… доступным. Человечным. Как будто бы ничто его не отличало от обычного молодого юноши. Для Андерса все это было шуткой, не более чем очередной забавой. Для Солоны — мечтой о чем-то большем, о нормальной жизни, где желать простых отношений, возможно, с легким флёром геройствований и подвигов, можно было совершенно безнаказанно. Но — мечтой, которой не суждено стать реальностью. Поэтому Солона отмахивалась от каждого неприличного комментария Андерса, поджимала губы, слыша в очередной раз бесстыдные разговоры других учениц, и одергивала себя каждый раз, когда взгляд слишком долго задерживался на конкретном храмовнике. Андерс считал, что Амелл сможет единолично заболтать Каллена так, что тот не заметит прошмыгнувшего к тайному ходу беглеца, и в этом было определенное рациональное зерно. Солона не была слепой и не была наивной: если похабные комплименты других магесс заставляли Каллена только покраснеть, с самой Амелл он едва мог построить складный диалог, и каждый раз дело заканчивалось тем, что обоим становилось неловко и неудобно. Как правило, Солона брала себя в руки и просто уходила, избавляя Каллена от желания провалиться сквозь землю. Но в этот раз нельзя было давать задний ход. В этот раз придется давить до тех пор, пока Андерс не проберется через библиотеку к тайному проходу за пределы башни. — Я понимаю, сэр Каллен, — отозвалась Солона, решив переть напролом. — Но, видите ли, я забыла в библиотеке свои вещи и боюсь, что если не вернусь за ними сейчас, завтра уже их не найду. Храмовник поднял свободную от меча руку к шее, замер на пару секунд, явно запоздало осознав, что латная перчатка и шлем ему мешают, снова опустил руку, и сам по себе жест настолько кричал «Каллен», что Солона невольно почувствовала, как к щекам приливает кровь. — Я не могу просто впустить вас и оставить без надзора, — произнес Каллен настолько неуверенным тоном, что было очевидно: он уже сам подозревал, что сдастся. — А вы не оставляйте, — уцепилась Амелл за соломинку. — Если вы хотите убедиться, что я не сбегу, просто проводите меня. А после я вернусь в спальню и больше не буду вам докучать. Каллен явно размышлял над ответом — в томительной тишине Солона переминалась с ноги на ногу, не зная толком, куда смотреть, а потому бегая взглядом по доспеху храмовника. К ее удивлению, Каллен вздохнул и стянул шлем, представ перед ней смущенным, взлохмаченным, но настроенным весьма решительно. — Только быстро, — произнес он и отступил в сторону, позволяя ей пройти вперед. Мысленно поздравив себя с успехом, Солона вошла в библиотеку и поняла, что не имела ни малейшего понятия, куда Андерс засунул ее сумку. Возможно, он специально ей ничего не сказал, чтобы дать себе больше времени. И заодно заставить Амелл сгореть со стыда. — Э-э… — промямлила она неуверенно, — по-моему, мы сегодня занимались с Первым Чародеем Ирвингом в дальнем зале… Она зашагала вперед, попутно пытаясь осмотреться, не привлекая внимания следовавшего за ней храмовника и проклиная Андерса всеми известными ей ругательствами. — Почему вы боитесь, что с вашими вещами что-то случится? — неожиданно поинтересовался Каллен. Возможно, сэр рыцарь был не слишком наблюдателен, а, может быть, все храмовники не были осведомлены о том, какой была жизнь магов в башне. Солона бы не удивилась: даже в отчаянных ситуациях они предпочитали разбираться сами, а не бежать жаловаться своим тюремщикам. — Потому что их могут умыкнуть, — честно призналась Амелл. — К сожалению, у адептов Круга практически нет понятия личного пространства. Каллен замолчал и, казалось, крепко задумался над ее словами. Солона воспользовалась возможностью осмотреться и уже была готова взвыть от досады, потому что ее сумку нигде не было видно. Со вздохом подтянув подол мантии, она опустилась на колени и низко наклонилась к полу, чтобы заглянуть под книжные шкафы и столы. Там она обнаружила только гору пыли и кучу мусора, но не увидела свои ценные пожитки. — Да что ж такое, — разочарованно протянула она, садясь и оборачиваясь. Виновато улыбнувшись, она произнесла: — Не могу вспомнить, где ее оставила, память у меня отвратительная. К ее удивлению Каллен не выглядел разозленным. И, похоже, не заподозрил неладное. Напротив, он снова покраснел и старательно отводил глаза. Впрочем, Солоне это только играло на руку. Поднявшись на ноги, она задумчиво проговорила: — Может быть, все-таки в первом зале оставила? Кажется, я хотела взять с собой последний том «Полной истории Ферелдена» и задержалась… Встретивший было ее взгляд Каллен поспешно отвернулся, а затем поднял глаза к потолку. Смущенное выражение на его лице сменилось озадаченным. — А это не она? Солона, удивившись не меньше, проследила за его взглядом и обнаружила свою сумку, подвешенную за лямку на торчащий в книжном шкафу гвоздь. — Во даёт, — пораженно прошептала Амелл, прикидывая, как Андерс догадался ее туда засунуть. А громче добавила: — Возможно, кто-то из старших чародеев заметил и решил так повесить мои вещи на видное место. Попытка дотянуться даже на цыпочках успехом не увенчалась. В прыжке пальцы Солоны мазнули по дну сумки, но этого было недостаточно, чтобы ее скинуть. Долговязый Андерс, будучи значительно выше Амелл, явно над ней издевался. Хотя, справедливости ради, большинство людей были значительно выше Амелл. В том числе и Каллен, который без труда протянул руку, поддел ладонью сумку и снял ее с гвоздя. — Спасибо, — смущенно пробормотала Амелл, забирая свои пожитки. — Пожалуйста, — сглотнув, ответил храмовник. Они стояли очень близко — как никогда раньше. Солона чувствовала, как быстро в груди трепетало сердце, как дрожали руки, сжимавшие сумку с вещами до побелевших пальцев. Вот так вот вблизи можно было увидеть, что у Каллена были длинные ресницы и россыпь едва заметных веснушек, появившихся, видимо, из-за солнца — хотя где он его нашел в глубинах Кинлоха, одному лишь Создателю было известно. Каллен смотрел на ее губы, и его взгляд Солона ощущала почти физически, как обжигающее клеймо. Она поняла, что прикрыла глаза и неосознанно наклонилась вперед, только когда храмовник отшатнулся и побледнел. Сперва Амелл накрыло жгучей обидой, ядовитым чувством отверженности, а затем уже на неё как будто вылили ушат ледяной воды. О чем она только думала? — В-вам нужно вернуться в спальню, ученица, — с трудом выдавил Каллен и отвёл взгляд. Солона, испытывавшая смесь стыда и унижения, была с ним согласна. Пора было заканчивать этот фарс. И в тот момент, когда она уже закинула лямку сумки на плечо и приготовилась вежливо откланяться, за спиной Каллена она заметила Андерса. Тот замер с выражением неописуемого ужаса на лице, а потом начал так активно жестикулировать, что не понять его было невозможно. Если бы сейчас храмовник обернулся, Андерсу светил как минимум карцер. О худшем варианте Солоне даже не хотелось думать. Возможно, именно сочетание страха и стыда подтолкнули ее на это безумие. Каллен уже начал оборачиваться, Андерс становился все белее, и Амелл взяла ситуацию в свои руки. В прямом смысле: обхватив лицо храмовника ладонями, она повернула его голову к себе. Солона ожидала, что он будет сопротивляться, но Каллен замер, уставившись на нее ошарашено и испуганно. — Долго вы еще будете бежать от наших чувств, сэр рыцарь? — произнесла Амелл. Её голос звучал наигранно и слащаво, как у других учениц, пытавшихся соблазнить молодого храмовника. — Я не… это… — промямлил Каллен, но к удивлению Солоны не пытаясь вырваться. — Вы что, боитесь, сэр рыцарь? — продолжила напирать Амелл, периферийным зрением видя, как крадется мимо них Андерс. — Я думала, храбрость — это неотъемлемое качество любого члена вашего ордена. Каллен за секунды успел покраснеть, побледнеть и снова покраснеть. Солона его прекрасно понимала, потому что и сама чувствовала, как горело ее лицо. Но она не собиралась заводить все это представление дальше, чем было нужно, чтобы отвлечь храмовника. В ее планах было отступить, как только Андерс скроется за поворотом, и извиниться, понадеявшись, что после все этого сэр рыцарь хотя бы не будет ее ненавидеть. Но на лице Каллена на мгновение мелькнула решимость, а затем он одним резким движением притянул ее к себе. Поцелуй был неловким и неумелым, больше похожим на горячее и почти болезненное прикосновение губ, но у Солоны мгновенно ослабели и подкосились ноги, и не упала она, только благодаря перехватившей её талию руке. Ей показалось, что прошла целая вечность. Она бы не смогла описать свои эмоции, но четко вычленила отдельные ощущения: каким холодным и твердым был доспех храмовника, какими неожиданно осторожными были его руки в латных перчатках, как странно и страшно было его целовать. Каллен не отстранился даже, а, скорее, отпрыгнул, словно ошпаренный. Солона стояла, замерев, с трудом борясь с желанием удивленно коснуться своих губ. Взгляд храмовника — затравленный, испуганный, — зацепил что-то внутри и потянул так больно, что перехватило дыхание. Чувствуя, как щиплет глаза и сжимается горло, Амелл опустила голову, обогнула Каллена и направилась прочь из библиотеки, через пару шагов перейдя на бег. Когда она ворвалась в спальню, сердце билось в груди так быстро, будто пыталось пробить грудную клетку. И хотя Солона знала, что нельзя ни на что надеяться, что взгляд Каллена говорил за него, губы непроизвольно растянулись в улыбке.

***

— А потом он делал вид, что ничего не случилось? — проницательно спросила Лелиана, покачивая стакан с вином в руке. — Именно, — вздохнула Амелл. — Хотя… не то чтобы у меня тогда было много опыта в подобных вещах, но, Лелиана, я видела, как он на меня смотрел. И я, конечно, была глупой влюбленной девицей, но было сложно не надеяться на что-то большее, понимаешь? Лелиана не ответила, только поджала побелевшие губы. Сложно было понять, о чем именно она думала в этот момент. Да и Солона слишком была погружена в свои собственные воспоминания, чтобы пытаться догадаться. — А потом случилось восстание Ульдреда, — негромко проговорила Амелл. — Как бы там не относились маги или храмовники к Кругу, Кинлох был нашим домом. Да, для кого-то он был еще и тюрьмой, но ничего другого у нас не было. И то, что произошло, было страшным ударом для всех нас. Я винила себя за то, что меня не было в башне во время всех тех событий, но от этого мне было только хуже. И слышать, как Каллен с такой яростью называет всех магов отродьями и требует уничтожить нас всех до одного… — Солона запнулась. Горло не душили слезы, но слова все равно почему-то давались с трудом. — Он же правда верил в то, что говорил, понимаешь? — Он был напуган, Сола, — мягко произнесла Лелиана, положив руку на её плечо. — Кто угодно был бы, пройди он через то, через что прошел Каллен. — Мы все были напуганы, но, к счастью, Грегору хватило ума прислушаться ко мне и к Ирвингу. Амелл показалось, что ее голос прозвучал резко, обвинительно, даже обиженно. Леди Канцлер, если и заметила, не подала виду. — Так или иначе, он изменился. В Инквизиции есть храмовники, все еще не испытывающие к магам ничего, кроме ненависти, но Каллен не один из них. Солону не удивила ее уверенность. В конце концов, она знала, что Лелиана была настроена лояльно к магам, несмотря на приверженность заветам церкви, а потому бы вряд ли стала работать бок о бок с кем-то, кто был настолько различных с ней взглядов. С другой стороны, Лелиана знала только часть истории Командора. — Где он был до этого? — спросила Амелл, глотнув вина. — За что ему дали пост Командора Инквизиции? Леди Канцлер, казалось, приободрилась от этих вопросов. Но отвечала все равно настороженно: — Он служил в Киркволле. В ранге рыцаря-капитана, если не ошибаюсь. — Лелиана явно прибеднялась — как будто она могла в этом ошибиться. — К слову, помогал в битве против Рыцаря-Командора Защитнику. Который, по совместительству, еще и маг-отступник. Солона не упустила тонкий намёк, мол, смотри, Страж, наш доблестный Командор умеет работать в тандеме с магами и добиваться положительных результатов. Но как раз это и не вызывало у Амелл никаких сомнений. — Его нашла Кассандра, — продолжила Лелиана, — оценила его профессиональные качества и пришла к выводу, что лучшей кандидатуры не найти. И я вынуждена с ней согласиться. — В его профессиональных качествах я не сомневаюсь, — озвучила свои мысли Солона. — Но едва ли не каждое его слово в мой адрес настолько… пренебрежительное. Неужели я еще не доказала свои профессиональные качества? Демоны его побери, я же Героиня Ферелдена, что еще ему нужно?! Лелиана приподняла уголки губ, но тут же спрятала улыбку за стаканом с вином. — Что-то мне подсказывает, что его к тебе претензии носят не профессиональный характер, а личный. Полагаю, он считает лучшую защиту нападением. — Он ждет, что я начну принижать его и делает это первым? — скептично спросила Амелл. — Вероятнее, ты просто живое напоминание обо всех его ошибках, — неторопливо отозвалась леди Канцлер. — Ошибках, о которых он сожалеет. — Тогда он еще и ко всему прочему трус, — буркнула Солона, залпом осушая свой стакан. Лелиана в этот раз не ответила. Обернувшись к ней, Амелл заметила, что подруга насмешливо подняла брови. Под её взглядом она тяжело вздохнула. — Да, ты права, — призналась Солона. — На самом деле я так не считаю. Возможно, будь он трусливым, жалким идиотом, все было бы намного проще. — С восстания Ульдреда прошло много лет, — философски заметила Лелиана. — Ты уже давно не девочка из Круга, ты изменилась. То же самое можно сказать и о нём. Амелл кивнула, но мысль эта была слишком тяжелой, чтобы переварить её вот так вот быстро. Поэтому, встряхнувшись, она потянулась за бутылкой с вином, чтобы подлить себе еще. — К слову, о переменах. Ты в курсе, что Огрен снова женился? Не заметить неловкую попытку сменить тему Лелиана не могла, но покорно поддалась. — В курсе, но хочу услышать все пикантные детали. — Это же Огрен. Ты уверена, что все? — Ну, может быть, половину.