Моей огромной любви хватит нам двоим с головою...

POV Tom Сегодня вечером у нас концерт, второй наш концерт вчетвером, волнуемся, конечно. Почему-то перед своей школой волнительнее, чем перед чужими выступать. В школе сегодня короткий день, все разошлись и вернутся только на концерт и дискотеку, а мы все что-то репетируем, доделываем. Кстати, Густав был прав, Марк теперь бальными танцами занимается, они с Натали сегодня будут танцевать. Билл сегодня выглядит просто потрясающе, и не потому, что я влюблен, даже Георг присвистнул, когда тот переоделся перед концертом. Несмотря на то, что я волнуюсь, настроение у меня отличное, ощущение праздника захватило целиком. Всю последнюю неделю мы с Биллом и Мари что-то мастерили, и оказывается, вот такая незатейливая подготовка может создать потрясающий праздничный настрой, когда ждешь сказки и чуда. На каникулы у меня тоже грандиозные планы, которые Билл одобрил, правда, пока еще мы не посвятили в них Мари, вдруг что-то не сложится, не стоит ее заранее настраивать. Перед концертом все было как в прошлый раз, я нервничал в кресле, Билл нервничал у зеркала, Георг нервничал, заигрывая с нашими танцовщицами, и только Густав не нервничал. Он целовался с Софи. Ну, или он нервничал таким вот образом. Софи оказалась очень классной девчонкой, умной, естественной, было видно, что Густав ей на самом деле нравится. Мы время от времени бросали на них взгляды, а потом переглядывались между собой и улыбались, на них приятно было смотреть, и от собственной нервозности отвлекало. - Волнуешься? – Билл подошел и положил ладонь на мои сжатые пальцы, что ж ты делаешь, а? Я ж так не только не успокоюсь, но и заведусь еще больше. Хотя, вот уже о сцене и не думаю, страх почти прошел. Действует. - Волнуюсь, - в этот раз я признался честно. - И я. – он присел рядом. – Но уверен, что все пройдет круто. - Конечно, круто, - подал голос Георг, услышавший наш разговор, - мы ж самые крутые. Билл засмеялся, откинув голову назад, а я залюбовался его открытой, нежной шеей, его искренним смехом. - Так, ребятки, давайте-ка ближе к сцене, - к нам подошла наша бывшая учительница музыки, сегодня она была конферансье. - Ну, все, на выход? – у Билла вдруг стали испуганные-испуганные глаза, захотелось прижать его к себе и успокоить. - Не волнуйся, - шепнул я ему. - Не могу, - так же шепотом ответил он мне, мы шли за Густавом и Георгом по темному коридору, и я взял его за руку, он покрепче сжал мои пальцы, так мы и дошли до зала, не отпуская друг друга. Сейчас, пытаясь успокоить его, я совсем перестал волноваться сам, как-то само собой получается, когда начинаешь успокаивать других, у самого мандраж проходит. Мы втроем должны были выйти первыми, а Билл потом один. Оставлять его ужасно не хотелось, но он уже взял себя в руки. - Встретимся на сцене, - шепнул он и улыбнулся. Сегодня было лучше, чем в первый раз, я был более уверенным, Георг, похоже, тоже. В этот раз я уже с самого начала осознавал, что происходит вокруг, а не играл машинально. И от этого я ловил кайф, тот самый кайф, который как наркотик теперь снова и снова будет толкать меня на сцену. Без этого ощущения я уже не смогу. Билл был прекрасен. Он держал зал в напряжении, он управлял залом, все глаза были устремлены на него и каждый старался не пропустить ни одного его движения, даже мы. Как этому скромному мальчишке удается творить такое на сцене, я не понимал, но это вызывало восхищение. Энергетика от нашего выступления была бешеная, я ловил кайф, как от классного секса, да что там, это было круче, у меня ни разу не было секса с любимым партнером, а сейчас у меня была моя музыка, Билл и сцена, этого достаточно, чтобы испытывать нехилое возбуждение. Мы упали в кабинете на кресла и пытались отдышаться, все прошло просто великолепно, ну теперь мы точно звезды, вон как уже под дверью вьются одноклассницы, а как они косо смотрят на Софи, которая уже отхватила одного из нас. Ко мне подсела Джулия, девчонка, которая мне нравилась больше всех моих многочисленных подружек, она была какая-то прямая и честная, ей не надо было рассказывать сказки о вечной любви, ей достаточно было просто классного секса, без самообмана и обязательств. - Привет, вы сегодня были супер! - Спасибо, - я вежливо улыбнулся, пытаясь найти глазами Билла, от него тоже не отставали, вот он у окна о чем-то шепчется с красивой блондинкой на год нас младше. Хотелось пойти и вмешаться, но какое я имел право? - Том, как смотришь на то, чтобы еще раз встретиться? - Возможно… - я не выпускал из вида стройную фигурку, которая теперь отошла к столу, а к нему подошла рыженькая девушка, да что ж это такое. - Тогда звони, на каникулах, например. - Хорошо. - Счастливого Рождества, - она чмокнула меня в щеку и отошла, а я рванул к Биллу. Билл стоял уже рядом с Георгом, Густавом и Софи, у каждого в руках было по фужеру. - Ну, вот и пропажа наша, - протянул Георг, - держи, - он сунул мне бокал, - а Билл думал, что ты уже с девочкой какой-нибудь слинял, не попрощавшись, а я ему сказал, что ты вежливый мальчик, сначала с нами выпьешь, а потом уже слиняешь. Билл от этих слов Георга смутился и пытался скрыть порозовевшее лицо под волосами. - Георг, ну ты чего несешь… - я с упреком посмотрел на друга, блин, вот нафига он Билла смутил? - А я что, так всегда было, кроме последних двух месяцев, я не прав? – мне показалось или он на что-то намекает? Похоже, друг уже был пьян, поэтому лучше просто перевести тему. Мы еще постояли все вчетвером, обсудили прошедшее выступление, договорились встретиться на каникулах и просмотреть видеозапись, чтобы учесть и поработать над ошибками перед финальным выступлением в Берлине. Потом Георг ушел кадрить девчонок, Густав танцевал с Софи, а Билл опять куда-то пропал. От этого было грустно, не хотелось думать, что он сейчас где-нибудь с той блондинкой или рыжей. Я все понимаю, это нормально, он очень красивый, сексуальный, сейчас еще и популярный, от девушек отбоя не будет. И я хочу, чтобы он был счастлив, но себе-то я могу признать, что ревную, ужасно, до одури. Чем только я думал, когда решил, что смогу быть с ним только друзьями, что у меня получится. Это сейчас, пока мы много времени проводим вместе, я готов смириться с ролью друга, но появится у него девушка, а потом жена, жизнь – она долгая, а я так и буду молча любить его, но его уже не будет рядом. Останутся воспоминания, но от этого будет еще больнее, чем если бы я так и не начал с ним общаться. Тогда бы он остался просто несбыточной мечтой. С такими мыслями я забрел в дальний коридор у кабинета химии и забрался с ногами на подоконник. Кажется, я задремал, прислонившись виском к стеклу, сказывался пережитый стресс и спиртное. - Том… - я очнулся от тихого голоса. – Случилось что-то? Билл всматривался в мои глаза. Я покачал головой, не в силах сказать ни слова, не в силах отвести от него взгляд. Я не знаю, что потом произошло, как так получилось, но через секунду я осознал, что целую нежные податливые губы, и не могу оторваться, я прижимал его к себе и чувствовал, что если он сейчас исчезнет, я умру, весь мир рухнет, у меня отнимут самое дорогое, что у меня есть. Я чувствовал его тонкие руки, которые сжимали мои плечи, и его поцелуй – он мне отвечал! Так же жадно, захлебываясь, не давая отстраниться ни на секунду. Воздуха не хватало, Билл чуть откинул голову, и я припал губами к его родинке под губой, на которую я смотрел столько лет, которой мечтал коснуться. - Том… - я увидел испуганные глаза Билла, потом он резко развернулся и бросился по коридору в темноту. И мир рухнул. Я его не догнал… Пока я сориентировался, вырвался из этого сладкого бреда, он уже исчез. На звонки и смски он не отвечал. А потом совсем отключил телефон. POV Bill Я сбежал. Я его поцеловал и сбежал. Возможно, он звонил, но я трусливо отключил телефон и мне не хватало духу включить его. Я сказал Густаву, что не могу ходить на репетиции, потому что болею, у меня болит горло, и я не могу петь, у меня температура, поэтому я не могу и просто присутствовать, я заразный, поэтому и приходить ко мне не надо. Если бы я мог, я бы сказал, что я умер. Если бы я мог умереть, я бы и правда умер. От стыда и страха. Это как же надо было напиться, чтобы полностью потерять связь с реальностью? Но я не был сильно пьян… Просто, когда я увидел его там, на подоконнике, спящего, прислонившись к стеклу, меня накрыло такой любовью и нежностью к этому человеку, всегда сильному, готовому помочь, а вот сейчас так по-детски уснувшему. День у нас был очень насыщенный, мы нервничали, заводили друг друга, почему-то волновались больше, чем на конкурсном концерте. Нервничали все, но Тому как-то удавалось успокоить меня, хотя я был уверен, что он и сам трясется от страха, все-таки для них с Георгом это только второй выход на сцену. Перед самым выходом меня почему-то окатило такой волной паники, которой не было даже в первые мои выступления. И Том взял меня за руку, за те две минуты, что мы шли по темному коридору к залу, ему удалось передать мне свою уверенность, удалось успокоить меня. Выступили мы, как и предсказывал Георг, круто. Надо его сделать нашим личным предсказателем – сначала победу на конкурсе предсказал, и вот сейчас. Хотя… Будут ли у нас еще выступления, после того, что я натворил? После концерта нас окружили одноклассники и девчонки из параллельных и младших классов. Ну, все, мы теперь звезды. Я видел, как к Тому подсела какая-то девчонка, и они о чем-то беседуют, а потом она поцеловала его в щеку и ушла. Правильно, сколько еще такой парень, как Том будет без девушки. Настроение резко упало, а тут еще Георг со своими шуточками… Когда Том куда-то пропал, я был уверен, что он уединился или вообще ушел с той девчонкой. Веселиться со всеми не хотелось, и я пошел бродить по темной школе. А у кабинета химии я увидел его… Он даже не услышал, как я подошел, так крепко спал. Я стоял и рассматривал его, я еще ни разу не видел его спящим, в темном коридоре свет падал только от уличных фонарей, и его лицо казалось более мягким и детским из-за смазанных теней. Длинные загнутые ресницы, пушистые брови. Уже тогда я почувствовал желание его поцеловать, и чтобы побороть соблазн, я его разбудил. Глаза распахнулись, он смотрел на меня сонно и удивленно. А в следующую секунду мы уже целовались, я не знаю, как это произошло, но в тот момент у меня не было мысли, что это неправильно, у меня не было вообще никаких мыслей, я просто старался прижаться к нему как можно сильнее, слиться в одно целое. Его горячие губы, сильные руки, голова кружилась, но он меня держал. Я не знаю, сколько длилось это безумие, но когда поцелуй прервался, на меня вдруг обрушилось понимание того, что произошло. Я все-таки поцеловал его. И он мне ответил, но его можно понять, спросонья он просто не понял, что происходит. Но я-то чем думал??? И я рванул от него, молясь, чтобы он меня не догнал сейчас. Он не догнал… Теперь я думаю, что лучше бы мы поговорили с ним прямо тогда, потому что, чем больше я тяну, тем страшнее мне становится. И я совсем заврался и дома. Мама и Мари уже спрашивали меня, где Том, а я сказал, что к ним приехали гости и он все каникулы очень занят. Я старался компенсировать свое вранье и проводил с Марией много времени, хорошо, что погода была плохая, и мы не гуляли, потому что я боялся встретить на улице его. А так мы читали книжки, что-то лепили, но, боюсь, собеседник и партнер по играм из меня был никакой, слишком часто я отключался от реальности. Я со страхом ждал конца каникул, когда наша встреча будет неизбежна, нет, я не боялся, что Том меня ударит или как-то агрессивно отреагирует, я уже достаточно хорошо его знаю, и знаю, что меня он не тронет. Но я не знал, как посмотреть ему в глаза. POV Tom И все-таки, я все испортил. Билл не хочет меня больше видеть, телефон он так и не включил. Оставался еще вариант пойти к нему домой, но честно говоря, я боялся его реакции. Что я ему скажу? И потом, у него всегда дома мама и Мари, если он не захочет меня видеть, то неудобно выяснять отношения при них. Но поговорить надо, надо все как-то объяснить ему. Черт, и почему все так вышло, он оказался так близко, а я не успел включить контроль спросонья. Все каникулы я просидел в своей комнате, Рождество мы с мамой как всегда встречали вдвоем, это наша традиция, я никогда никуда не ухожу в этот день, а она никуда не уезжает. Мне очень не хотелось портить ей настроение, но я понимал, что веселья сейчас от меня не много. Обычно мы с ней ничего не готовили, заказывали все на дом, мама не очень любит возиться на кухне, а я не привередлив. - Том, что у тебя случилось? – мама никогда не ходит вокруг да около, она очень прямой и открытый человек, это некоторых пугает. Она иногда своей прямолинейностью ставит людей в тупик, я знаю, что к манере ее общения нужно привыкнуть. Все мои подружки ее пугались всегда, только Георг и Билл с ней общаются на равных, и мне кажется, она с ними мягче, чем с моими так называемыми девушками. Она всегда мне давала свободу выбора, никогда не давила на меня, а самое главное, она мне всегда доверяла. И это ее доверие удерживало меня от всяких глупостей намного лучше, чем все запреты. Ее доверие я ценил, ей я никогда не врал. У нас была договоренность, что если я не хочу говорить, то лучше ничего не скажу, чем совру. И конечно, она заметила мое состояние, то, что я просиживаю все дни с гитарой у себя в комнате. - Случилось, мам, но не беспокойся, это все дела личные, ничего страшного и криминального. - Личные проблемы иногда самые серьезные… Поговорить не хочешь? - Нет пока… Просто не получится… Мама только кивнула и больше меня не трогала, она попросила сыграть ей, и так мы и просидели полночи перед камином, она пила вино и курила, а я играл ей. Уже потом я сообразил, что играл только песни Билла. Я с трудом дождался конца каникул, я и страшился этого и ждал. Я безумно по нему соскучился, вот так вот раз, и на неделю лишиться общения, которое уже было необходимо, как воздух. В школу я пришел рано, встал у входа, намереваясь перехватить Билла и все-таки поговорить с ним, может быть, удастся все как-то объяснить и сохранить нашу с ним дружбу. Может быть, он простит меня. Но Билл не пришел. Он пришел в середине первого урока, бледный и, кажется, еще больше похудевший. Неужели это я его довел до такого состояния? Неужели это недоразумение на него так подействовало? Или у него что-то случилось дома, но я об этом не узнаю, потому что он мне больше не доверяет. - Трюмпер, перестань в Билле дырку прожигать взглядом, - Георг пихнул меня в бок. – Вы чего сегодня оба такие? - Я нормальный… - Угу, - хмыкнул друг, - заметно. А с ним что? - Не знаю, - соврал я, - я его все каникулы не видел. - Он что, и тебя не пустил? Он сказал, что болеет и заразный, когда Густав пытался к нему прорваться. Может быть, он правда болел? Или что с ним? На перемене, я попытался его перехватить, но он посмотрел на меня таким испуганным, затравленным взглядом, что я отступил. Трюмпер, что же ты наделал, он же тебя боится теперь. Было паршиво-паршиво. Я решил все-таки перехватить его после уроков, а сейчас лучше не трогать, чтобы не нервировать зря. Но после уроков Билл опять исчез. - Густав, ты не знаешь, куда Билл ушел? - Понятия не имею… Он сегодня нервный какой-то и злой. Так что лучше к нему не лезь, покусает. Густав был, похоже, обижен на друга за его такое поведение, за то, что тот игнорировал его все каникулы и сейчас в школе ничего не объяснил. - Ясно… Ладно, попробую его все-таки найти. - Давай, удачи тебе… Я заглянул в раздевалку – куртка Билла была еще там, значит, не ушел, спрятался где-то. Зал был пуст, поэтому я просто обходил всю школу, заглядывая во все кабинеты и туалеты подряд. POV Bill Я такой трус, я пообещал себе, что обязательно поговорю с Томом. Сначала я был настроен сделать это сразу, как приду в школу, и даже вышел из дома пораньше. Но в результате десятиминутный путь я шел час, и пришел к середине урока. Потом я видел, что Том сам хочет подойти ко мне, и шарахнулся от него, он не стал настаивать. Я, злясь на себя, сорвался на Густава. Надо извиниться перед ним, но я пока никак не могу объяснить свое поведение, да и голова другим забита. Я решил точно поговорить с ним после уроков, но опять сбежал. Какой же я трус… POV Tom Я пошел туда, где мы целовались, меня тянуло на то место. На подоконнике я увидел знакомую фигурку, Билл сидел, прижав колени к груди и уткнувшись в них носом, он услышал меня, вздрогнул и поднял испуганный взгляд. Мне стало невыносимо жалко его, такого маленького, беззащитного, ожидающего чего-то плохого. - Билл… Давай поговорим? Он проворно соскочил с подоконника, встал передо мной, глаза в глаза: - Том, пожалуйста, прости меня, я не хотел… Прости… В груди стало больно, он не хочет, он не хотел со мной целоваться… А Билл продолжил: - Я не знаю, как так получилось, я поцеловал тебя… Меня к тебе тянет, я ничего не могу с этим поделать, но я не должен был целовать тебя, прости. Я знаю, тебе противно… Я с удивлением смотрел на него, пытаясь осмыслить, что он тараторит, не поднимая глаз. Он считает, что это он меня поцеловал? Так значит поэтому он убежал и не отвечал на звонки, ему было страшно и стыдно… Но еще он сказал, что его тянет ко мне, сердце подпрыгнуло и забилось быстрее. А Билл продолжал: - Этого больше не повторится, обещаю. Том, ну прости, я знаю, я такой урод, я неправильный, я всегда был неправильным, я… Этого самобичевания я уже вынести не мог, я вдруг понял, что у него сейчас творится в душе, и радость от того, что я ему небезразличен, сменилась болью и страхом за него. Я помню, что происходило со мной, когда я понял, что люблю его, когда я понял, что другой, не как все мальчишки. Я прошел все стадии от ненависти к себе, до ненависти к этому миру, от желания трахать всех девчонок подряд, чтобы доказать, что я нормальный, до депрессии и апатии. На то, чтобы принять себя, у меня ушло несколько лет. И вот теперь ему все это только предстоит, при этом он боится того, что я узнал о нем, что он не сумел сдержаться. И я решился, я хотел помочь ему, не так я хотел это сказать, но… Хотя что уж тут, я вообще не думал даже, что произнесу это когда-нибудь вслух. - Билл, иди сюда. – Я взял его за руку и посадил рядом на подоконник. – Послушай меня, пожалуйста, мне надо тебе кое в чем признаться. Может, тогда ты перестанешь себя так винить… POV Bill Он пришел сюда. В общем-то, я знал, что он придет, я даже надеялся, что он меня найдет, и мы вынуждены будем поговорить, ну сколько уже можно бегать от него? Я сам эту кашу заварил, надо теперь расхлебывать. На месте он меня не убил, уже хорошо. Том молчал во время всего этого сбивчивого монолога, и я не мог понять, о чем он думает, но презрения или агрессии не было. Я почувствовал, как Том тянет меня к подоконнику, садится рядом сам, сгорбившись, смотрит на свои руки. Ну вот, сейчас он мне расскажет, что все это неправильно. А то я сам не знаю. - Билл, - как издалека донесся его голос, и по ходу его рассказа, мне казалось, что я переносился в какой-то параллельный мир. Том меня любит, любит давно, он помнит какие-то невероятные подробности с нашего первого класса, которые я уже давно забыл, он столько всего обо мне знает, что мне стало казаться, что он знает меня лучше, чем я сам, он рассказал о том, как тяжело ему было принять эту любовь, как он винил себя за нее, как тяжело ему было потом держать себя в руках рядом со мной, о том, что этот поцелуй был для него подарком, и я не должен себя винить. Все это я пытался осмыслить, но у меня не получалось, у меня в голове крутилась только одна мысль - Том любит меня. Том? Я почувствовал, что мой мир перевернулся снова, первый раз это случилось, когда я понял, что люблю его, и вот сейчас – и сейчас было еще тяжелее. Потому что неправильность всего этого я осознал еще ярче. Как и то, что у этой любви нет будущего, но теперь нас двое. Я принял эти отношения для себя одного, я готов был любить его всю жизнь, но я не готов к тому, что это взаимно. POV Tom Билл ушел… Пока я говорил, я уже видел, что зря это все затеял, не делаю я ему легче, только хуже все стало. Но назад пути уже не было. Он сидел, низко опустив голову и закрывшись волосами. Мы молчали довольно долго, вот так, бок о бок. А потом он спрыгнул с подоконника. - Том, мне надо побыть одному… - и ушел… Все рассыпалось на кусочки. Сейчас вся моя жизнь зависит от него, от того, что он решит, относительно этой ситуации, я уже ни на что не могу повлиять и остается только ждать. POV Bill Я оставил его там, в темном коридоре, зная, как ему сейчас плохо. Я ненавижу себя. Но хорошо уже ничего не будет, я сразу ему мог это сказать, но у меня опять не хватило смелости. Как не хватит ее и на то, чтобы дать нашей любви шанс. Я не один, у меня есть мама, Мари. Я не могу допустить, чтобы о нашей неправильной любви стало известно, а скрывать ее мы не сможем. Но тогда под удар попадут мои близкие любимые люди. Мама. Она не перенесет, что ее сын гей, я как-то слышал ее разговор с подругой по поводу того, что я крашусь. Тогда явно со страхом прозвучало - только бы он геем не оказался. За что ей такое? И так вся ее молодость уходит на борьбу с недугом сестры, да еще и я тут. А Мари? Со следующего года мы хотели попробовать возить ее в школу, потому что ей нужно общение с детьми, так мало того она ото всех отличается, так ее еще будут дразнить тем, что у нее брат педик. Нет, этого я не допущу, любое мое решение принесет боль любимым людям, но Том сильный, он справится, а вот маму и Мари только я могу защитить. Я принял свою любовь, но ее не примут другие. POV Tom На следующий день Билл не пришел в школу. Георг смотрел на меня, как доктор смотрит на пациента. - Не думаешь, что уже настало время поговорить? Я только отрицательно покачал головой, и он больше ни о чем не спрашивал. К концу дня я переругался с половиной класса, опять подрался со Стивом, получил незачеты по трем предметам. И понял, что пора. Иначе я взорвусь. - Я готов поговорить. - Наконец-то, рад, что ты созрел пока разрушения еще не столь значительные. Куда пойдем? - Где курить можно. - Хм, тогда только к тебе. Георг был прав, на улице холодно, в школе курить нельзя, а с мамой у меня был договор, в крайнем случае, можно курить дома, сейчас случай как раз крайний, да и мамы нет, она только завтра вернется. - Давай, и выпить чего-нибудь купим, а? - Что, все так серьезно? – спросил друг, сворачивая к магазину, я был ему благодарен, Георг не курил, но согласен терпеть меня, дымящего. И пил он не часто – спортивная дисциплина, он и так уже расслабился на праздниках и теперь уже вошел в свой режим, но ради меня он будет сегодня пить, наплевав на это. POV Bill Мне было так плохо, что я решил сделать себе еще хуже – я пошел на озеро. Во-первых, я сейчас шел туда один, а без поддержки Тома это было сложнее. Во-вторых, на озере я вспоминал, как мы тут сидели бок о бок, и я готов был разреветься. В третьих, я промерз жутко… Ну и на последок я споткнулся о корень и вывихнул ногу. После этого я сел на этот самый корень и все-таки разревелся. Вот такая шоковая терапия. После слез стало легче. Теперь я уже готов поговорить с Томом нормально. Сегодня уже поздно, а завтра обязательно.