What I Did On My Summer Vacation, by Kim Namjoon, Age 18 1/2

У Намджуна никогда не было столько денег. Хосок, Джихо и Хёнму в качестве поддержки сделали его чуть более смелым, готовым переступить пару-тройку проведённых до того черт, и судя по тому, как отступали его противники, своя банда была тем единственным, чего ему недоставало раньше, чтобы стать тем, с кем не стоит связываться. Так, он сходил в клубы, в которые не заглядывал раньше, выдал несколько строк, которые действительно оскорбляли, а не задевали на излете — меньше боясь реакции обиженных оппонентов — и сейчас он сидит за своим столом, а Хосок на футоне напротив строчит кому-то смски, пока Намджун считает свои деньги. Обычно он едва сводит концы с концами, хотя всё и не настолько плохо, чтобы совсем не справляться. Сейчас же... То, что происходит сейчас, можно назвать процветанием. У него покрыта рента, покрыты счета, отложено на еду и все ещё есть деньги. У него хватает на микшер, на который он пускал слюни последние полгода. У него достаточно денег на настоящую ночную вылазку, на то, чтобы сводить кого-нибудь на свидание, или на покупку видеоигр, или... Он никогда не видел столько тысячных купюр, сколько сейчас скользят в его пальцах с легким шелестом. Напротив него Хосок привстает, выуживает из кармана своей джинсовки ещё одну толстую трубку банкнот, перехваченную резинкой, и кидает ее Намджуну. — О, пока не забыл! Твоя доля, большой босс, — весело говорит красноволосый. — Моя доля? — переспрашивает Намджун, подбирая купюры. «Примерно столько же, сколько я сейчас пересчитывал», — думает он. Та же толщина, и номинал тот же, если отогнуть пальцем край. — Ага. Ты решил нам пару проблем, помнишь? — Хосок снова улыбается. — Я в среду по ним с тобой пробежался? Намджун помнит. Простые проблемы, маленькие логические задачки. А не переносит Б, Б должен работать с В, а В никуда не пойдёт без А, как организовать смены — типа такого. Сначала Хосок, не уверенный в том, как разрешить возникающие вопросы, просто жаловался на них, распластавшись по намджунову футону, словно так и надо, пока Намджун, склонившись над столом, составлял основу нового трека. Хосок бормотал про себя, переставляя и составляя вместе профили, издавая стоны страдания и призывая проклятия на головы четырнадцати человек, которых не знал как расставить. Намджун вообще любит логические задачки. Любит перекручивать себе мозг странными способами, по-настоящему думать, а не просто запоминать. И ответ был настолько очевидным, что на бесплодные старания Хосока было просто больно смотреть. Прямо как в той математической загадке — есть курица, кукуруза и лисица, которых надо перевезти через реку. Есть лодка, но в неё не поместится всё. Если оставить лисицу и курицу, последнюю съедят. Если оставить курицу с кукурузой — тот же результат. Как же перевезти всех через реку? — Поставь Пак Шиу с Ким Шиу, и пусть Бин Бин бегает по поручениям, — сказал тогда Намджун, отчаявшись найти образец баса, который сработает с его стемом. Хосок поднял на него глаза, медленно моргнул и взглянул обратно на свой реестр. — Это... Это может сработать! Намджун вздохнул, отпихивая компьютер, и потянулся к второй половине хосоковских бумажек. — Так, что там дальше? У Хосока в глазах стояли невыплаканные слезы облегчения. Организация его запутанных схем в стройное расписание заняла у Намджуна минут десять, не более. Сейчас, в настоящем, Хосок растопыривает пальцы рук, счастливо жестикулируя. Он выглядит слишком уж комфортно здесь, в дерьмовой крохотной квартирке Намджуна, просто отвисая за просмотром мультфильмов, пока Намджун сводит свои финансы. Он словно у себя дома, красные волосы рассыпались по чужой подушке. — Ты сделал дело, РэпМон-ши, ты получаешь деньги. Поздравляю! Что-то было странное в формальном обращении - от Хосока в особенности - но Намджун не до конца понимает, что именно, заново треща купюрами. — Это слишком много за составление графика, — говорит он, но все же добавляет деньги к своим счетам. Блять. Выходит вполне приличная куча денег. — Это не только за график, — говорит Хосок, качая указательным пальцем, — там были и другие штуки. Как тот путь, который ты спланировал, с переходом обратно через реку и заменой? Это было умно. Намджун повыяснял про старую банду Шиу, банду Чёрных Зубов — глупое название — и они творят глупую мелкую хрень, это больше игра в преступления, чем что-то серьезное. Рисуют много граффити, трясут воришек и залетные банды и толкают травку. Ничего жестокого, с чем у Намджуна были бы проблемы. С травкой он наигрался ещё будучи подростком, и даже пробовал тэггинг, но быстро понял, что его природная грация новорожденного жеребёнка плохо сочетается с регулярной беготней от копов. Поэтому он не против порешать проблемы, которые приносит ему Хосок. Ему, если честно, это даже нравится. Вне сцены жизнь не балует его интеллектуальными вызовами — его жизнь скучная и однообразная в течение дня, самой трудной задачей является «Как сказать парню с ноутбуком, что ему технически нельзя использовать бойлер для сотрудников для своего чая?», а Хосок выглядит так, словно у него гора сваливается с плеч, когда Намджун снимает наушники и обращает всё своё внимание на его задачи. — На что ты их потратишь? — интересуется Хосок, и Намджун улыбается, встаёт и тянется за курткой. Хосок подрывается за ним, натягивая кроссовки, и следует за Намджуном в город, глубоко засунув руки в карманы джинсовки. — Куда мы? — спрашивает Хосок, когда они запрыгивают в поезд до центра. Намджун поводит плечом, направляясь сквозь толпу покупателей подальше от главных улиц. На экранах и плакатах вокруг одно и то же лицо — должно быть, день рождения какого-то айдола, догадывается Намджун, продвигаясь к старому магазину подержанной музыкальной аппаратуры, в который он заходит, когда у него есть деньги. Он расположен в полуподвале, скрытый ступенями вниз и минимаркетом, но это лучшее место в городе, если нужны какие-нибудь странные древние приборы. Они спускаются по узкой лестнице, и Намджун замечает, что тот же художник, что был у его дома, пометил и вход в «Ви». Большие «RM» прямо здесь, в стальных оттенках серого, но в буквах появилась пара новых штук — маленькие острые рожки у «R» и хвост дьявола, опоясывающий «M». — О, клево! — снова сверкает улыбкой Хосок, напоминая о солнечных зайчиках. — Ты знаешь «Ви»? Обожаю это место! Он придвигается ближе и почти шепчет на ухо Намджуну: — Оно наше. Я достану тебе скидку. Дверь открывается беззвучно - колокольчик давным-давно снят - и они видят старый потрепанный серо-голубой ковёр и полки, заваленные старыми приборами и гаджетами. Хозяина нет на месте, но его сын - высокий, рассеянный парень на пару лет младше Намджуна, Техён - внутри. Увидев Намджуна, он улыбается, отрываясь от компьютера, к которому подключён древний электронно-лучевой монитор, чтобы помахать. Увидев Хосока, следующего за Намджуном, через плечо последнего, Техён улыбается ещё шире, отчего его рот становится странно квадратным. — Ким Намджун-ши! Хоби-хён! — напевает Техён, опуская игровой контроллер, и смотрит на них поверх стеклянной витрины кассы. — Привет, Тэ! — говорит Хосок, тянется поверх витрины, и они делают собственное странное пятиступенчатое рукопожатие, отчего Намджун чувствует себя немного лишним. — Так ты знаешь РэпМона, а? — РэпМон? — моргает Техён. — Ты о Намджун-ши? Да, он хороший покупатель. Он поворачивается к Намджуну, тепло улыбаясь. — Ну как, тот конденсатор тебя не обижает? — Все отлично, — говорит Намджун, улыбаясь при мысли о своём последнем приобретении. — Я пойду взгляну- Он указывает большим пальцем на полки за своим плечом. Намджун обожает старые музыкальные штуки. Есть что-то очень крутое в педалях и компрессорах, извлечении звука собственными руками, не через программу. Обычно у него нет возможности прикупить оборудование, но когда есть, «Ви» — лучшее место для этого. Весь магазин пропах старой электроникой и статическим электричеством, уставлен бежевыми коробками, обёрнутыми в пластик, странными мелкими аксессуарами и штучками из поп-культуры времён персокомов — куча всего в одном полуподвальном магазине. Техён надевает на них обоих по антистатическому браслету, и Намджун отправляется бродить, оставив Хосока играть в древние видеоигры с Техёном. Какое-то время он просто смотрит, пробегается пальцами по стопкам дискет и материнских плат, аудиокарт и странных одноразовых вспомогательных устройств, поворачивает за угол и тут же врезается в другого покупателя. Тот меньше Намджуна, одет в огромную толстовку, скрадывающую верхнюю половину его тела, он в чёрной маске и большой бейсболке, словно скрывается от кого-то, но Намджун всё равно его узнаёт. Парень с ноутбуком. Может решил, наконец, проапгрейдить своего электронного динозавра? — А, прости, — говорит Намджун, глядя на компьютерные компоненты, рассыпавшиеся по покрытому ковром полу. В магазине тихо, если не считать приглушённые звуки голосов Техёна и Хосока за стойкой. Это неплохая коллекция — ничего сверхинновационного, но близко в тех характеристиках, где это важно, и полный отстой в тех, которые не нужны. Намджун наклоняется и помогает парню с ноутбуком подобрать его аудиокарту, видеокарту и материнку, игнорируя то, как тот на него пялится, стараясь понять, что происходит. — О, — говорит он наконец, прижимая к себе вентилятор. — Ты же библиотекарь, нет? Намджун кивает, чувствуя, как горит от смущения шея. Парень с ноутбуком кивает в ответ, разворачивается и уходит вместе со всеми своими гаджетами, направляясь к следующему отделу. Новая высота социальных взаимодействий как она есть. Намджун встряхивает головой и проходит к микшерным пультам. Он пришёл с определенной целью, а не за тем, чтобы следить за другими покупателями, даже если ему интересно, почему парень с ноутбуком, который, казалось, имеет за душой пару тысяч вон, тратит сотни тысяч на сборку пк... Не, не так — вообще способен потратить сотни тысяч на сборку пк. Когда он добирается до микшеров, в животе начинает клубиться напряжение. Что, если кто-то уже купил тот пульт? Он просил Техёна поставить на него резерв, но он длится только три недели, а прошло почти четыре. Кто-то другой мог увидеть это сокровище и уже забрать его микшер... Он всё ещё там. Квадратный, с шестью кнопками на каждой стороне, готовый быть запрограммированным на тридцать шесть стемов — Намджуну снились продюсерские версии эротических снов об этом микшере с прошлого месяца, когда он впервые его увидел. Обёрнутый в пластик, чтобы не попала пыль, с тремя маленькими розовыми стикерами сбоку — бронь, поставленная Техёном. Его первая, двухнедельная, которую он попросил в тот же день, когда присмотрел его. Вторая бронь, которая только что истекла в понедельник, и... Чья-то ещё бронь, осознает Намджун, холодея. — Эй, Рэпмон! — зовет Хосок, поворачивая за угол вместе с Техёном, и забрасывает руку ему на плечо. — Нашёл свою штуковину? — Он зарезервирован за кем-то, — говорит Намджун, стараясь не пропустить в голос разочарование. Хосок и так проводит с ним достаточно времени, чтобы наблюдать странную смесь Намджуна с Рэп Монстром — солнечные очки при нём, но задраны на лоб, чтобы нормально видеть в тусклом освещении магазина, на нем бледно-розовая толстовка, а волосы едва держатся на остатках вчерашнего геля, а не залачены насмерть, как следовало бы, и он не знает, сколько эмоций он может показать, сколько чувств может иметь. Хосок смотрит на микшерный пульт, поворачивается к Техёну, взгляд его холоден. Он снова выглядит жутко, так, как выглядел, когда Намджун впервые встретил его в переулке, когда подумал, что вон тот дружелюбный парень с красными волосами отправит его прямиком в больницу. Если повезёт. — Что такое, Тэ? Почему на микшере РэпМона чья-то бронь? Улыбка Техёна становится немного скользкой, слегка нервной, и он тянется, чтобы снять микшер с полки. Рука Хосока спускается с намджунова плеча на его талию, но Намджун не отодвигается. Это приятно. Рука Хосока тёплая и сильная, и много времени прошло с тех пор, как кто-то проявлял по отношению к нему какие-либо дружественные жесты. Не считать же хлопки по спине по дороге со сцен. — Должно быть, ошибка, Хоби-хён. Сейчас перепроверю в базе. — Хорошая идея, — говорит Хосок, и все они перемещаются к кассе. — Хэй, Рэпмон- — Ты можешь называть меня Намджун, если что, — перебивает его Намджун, наблюдая за экраном, на котором приостановлена игра. Там маленькие розовые извивающиеся штуковины прыгают на куче земли, размахивая базуками в сторону друг друга. Выглядит странно. Именно тот сорт игр, в какие играет Техён. — Намджун-ши? — пробует Хосок и хмурится. — Намджун-хён? — он вновь морщится, это звучит ещё более непривычно. — Мы ведь одного возраста? — спрашивает Намджун. Он почти уверен, что это так. — Тогда Намджун-а, — произносит Хосок, улыбаясь. Не так слепяще-широко как раньше, но особенно тепло. — Хосок-а, — отвечает Намджун, чувствуя жар в щеках. — Техён! — радостно присоединяется Техён. — Я нашёл метку и уж было разволновался на секундочку, но это твоя бронь, Намджун-ши. Ты не проверил стикер? Намджун качает головой. Он и не подумал это сделать, но сейчас он видит написанное мелким почерком «Ким На-Джу» на бумажке, такое же, как и на двух других. — Я прилепил её в понедельник, когда ты не вернулся за пультом. — Но, я думал, бронь не может ставиться больше двух раз подряд? — Тш-ш. Никому не говори, — подмигивает ему Техён. Намджун усмехается и вытаскивает бумажник. — Ну, теперь, по крайней мере, я могу его купить, так что бронь не пропала зря. Он передаёт деньги через прилавок, и Техён пересчитывает купюры, откладывая их на стекло стойки. — Там ровно, — говорит Намджун. Он знает. Он десять раз пересчитывал. — М-н, здесь больше, — говорит Техён, передавая половину назад. — Нет, сумма верна, — говорит Намджун медленно, но рядом Хосок наклоняется над прилавком и треплет Техёна по плечу. — Хороший ты парень, Техённи. Я это запомню. Намджун бережно поднимает свой новый микшер и думает, что вот она — настоящая любовь, о которой пишут песни. Он абсолютно прекрасен.

***

Хосок сбегает вместе со свежей пачкой решённых задач где-то после обеда, направляясь туда, где он пропадает, пока Намджун на работе. Но сначала он сжимает Намджуна в объятиях до хруста, ерошит тому волосы и переступает порог не раньше, чем на всю квартиру раздаётся звонкое «Береги себя, Намджун-а!» Прошло уже достаточно много времени с последней его рабочей смены - он был слишком занят логическими головоломками Хосока и наступлением на сеульский андеграунд со своей новой поддержкой - но Ирен оставила ему вежливое сообщение, попросив его прийти сегодня. По понедельникам часов до одиннадцати было тихо как в могиле, пока «Черри» не начинал свои главные баттлы, так что Намджун не был так уж занят. Он переодевается, откладывает солнечные очки и расправляет волосы — ему надо снова покраситься в ближайшее время, если он собирается оставаться блондином — перед тем, как отправиться в библиотеку. Там все по-прежнему. Парень с ноутбуком в углу стучит клавишами под тихие отзвуки Dr. Dre, слышные сквозь наушники, дети бегают вокруг кресла-мешка, улыбаясь во весь рот. Рутина, однако. Намджун вроде как хочет подойти и заговорить с парнем с ноутбуком о компонентах из «Ви», может, о компьютере, который тот собирает, или музыке, которую он слушает. У него хороший вкус, а Намджун не такой уж нервный человек, он вполне способен подойти и поболтать, но тот вроде как всерьёз занят. Печатает со страшной скоростью, пальцы стучат по клавишам без пауз, и Намджун не хочет его отвлекать. Смена выходит тихой, и он проводит её, перекидываясь текстами с Зико, то восхваляя, то понося друг друга, и Намджун предвкушает, когда сможет вернуться домой и добраться до своего нового микшера, собрать несколько штук, над которыми он работал, и забросить их на саундклауд. У него немало подписчиков, и он давно уже ничего не постил. Он выпроваживает парня с ноутбуком, закрывается и направляется к стоянке, где он оставил свой велосипед. — Эй! Он оборачивается, потому что это именно то, что люди делают, когда им кричат «Эй!», и немедленно об этом жалеет. — Эй, Рэп Монстр! В этом месяце его слишком часто подстерегают в переулках. И почему-то ему кажется, что этот раз пройдет не так хорошо, как прошлый. — Ты думал ты можешь просто так прийти в Дебак-а и никто не придёт за тобой? Думаешь, такой крутой, раз завёл себе крохотную банду? — гаркает один, поигрывая монтажным ломом. — О. Мне кажется, вы меня с кем-то путаете, — возражает Намджун, готовясь бежать. — Мне кажется это ты меня путаешь с ебаным дебилом! — выплевывает Лом, поднимая своё оружие, в то время как его дружки хватают Намджуна за руки прежде, чем тот успевает попробовать сбежать. Он чувствует удар по лицу и все меркнет. В себя он приходит через несколько секунд, что, с одной стороны, хорошо, потому что это значит, что его мозг поврежден не так сильно, как могло бы быть, а с другой стороны плохо, потому что теперь он может чувствовать, как кто-то надевает на него наручники, сует его голову в мешок и заталкивает в машину. Намджун очень старается глубоко дышать. Банды. Какого хрена он связался с бандами? Какое-то время они едут, и, по крайней мере, Намджун не может жаловаться на выбор музыки, потому что у них приличный плейлист. Басы отдаются в его ране на голове, пока он истекает кровью в мешок. Примерно через восемь песен машина останавливается, и Намджуна выпихивают наружу, роняя на асфальт. Пока он приходит в себя, его связывают, приматывая к стулу, и он чувствует чьё-то ещё тело, тёплое и маленькое, прижатое к его спине. Слышится тяжелый звук удара, и кто-то сплёвывает — предположительно, его сосед по стулу, но тот не издаёт больше ни звука. Намджун запрокидывает голову, чтобы кровь не текла в глаз, и кто-то снимает с него мешок. Боковым зрением он видит светлые волосы, бледную щеку, украшенную большим кровоподтёком, и больше ничего. — Так-так. Сразу двое одним махом, а? — говорит болтливый с ломом, и Намджун чувствует, как сжимаются его руки в наручниках. Этот парень начинает всерьёз раздражать. — Рэп Монстр и Чимин, сидят здесь как миленькие и никуда не собираются... — Есть много мест, куда я собираюсь, — говорит Намджун как идиот с сотрясением мозга, каковым он и является, — но вы привязали меня к стулу, и это как бы мешает моим планам. Парень за ним — Чимин? — прыскает. Смех у него высокий и звонкий как колокольчик. — Кроха, вдарь ему, — говорит болтливый, и высокий парень шагает вперёд и бьет так, что голова Намджуна мотается вбок. Чимин умолкает. — Мы с тобой ещё поболтаем, Рэп Монстр, — говорит болтливый, обходя того и приседая напротив Чимина. — Привет, Чимин. Как делишки? Чимин не отвечает, и бандит склоняется ближе, запускает руку тому в волосы, так близко, что Намджун чувствует чужие пальцы и на своём затылке... — Да ладно, Чимми Чим, — тянет Болтливый. — Я знаю, что ты умеешь говорить. Ты ещё вчера ночью прекрасно умолял, помнишь? У Намджуна холодеет всё внутри и он дергает наручники. Что за хрень? Что, в конце концов, за хрень? Как он вообще оказался в этой ситуации? Ему надо было слушать родителей и поступать на медицинский. Врачей куда реже похищают. (Через три месяца он припомнит эту мысль и рассмеется). В любом случае, если раньше он паниковал и пытался придумать способ спастись, теперь он прикидывает, как спасти и себя, и Чимина. Это делает возможные варианты ещё более нереализуемыми, но Намджун не собирается даже думать о том, чтобы оставить кого-либо с этими людьми. — Оу, Дже, глянь на Рэп Монстра. Он стал какой-то тихий и серьезный, — говорит Кроха, и третий подходит и пялится на него. — Чувак, это точно тот пацан, которого мы подобрали? Он трясся как напуганный котёнок, а сейчас как-то посуровел. Крутой, а? Он тыкает ему в щёку пальцем, и Намджун просто смотрит на него. — Ему не нравится, когда его игнорят, — говорит болтливый, возвращаясь к Намджуну. — Что, нет? Рэп Монстр, как же. Скорее Малыш Монстр. Ну, ты связался не с той компанией, Малыш Монстр, — говорит он, глумливо лыбясь, и перед внутренним взором Намджуна несколько вариантов отправляются в категорию «возможно». Они снова его бьют, много раз, и он не уверен, сколько именно, потому что всё болит. Болит всё. Кроха превращает его туловище в боксерскую грушу. Болтливый дергает его за волосы, запрокидывая ему голову и усмехаясь в лицо, тянет за нос и рот, царапает лицо. Третий парень наблюдает за молчащим Чимином. — Простите, а вы кто? — вежливо спрашивает Намджун, когда те берут перерыв. У него во рту скопилась кровь, которую он сплёвывает на пол, надеясь попасть в белоснежные джорданы Крохи, но промазывает. — Чё? — моргает Болтливый. — Не, просто... В последнее время вокруг меня много ноунеймов вьётся, и всех я не запомнил, — продолжает он, чувствуя, как трясутся от смеха плечи Чимина за его собственными. — Так что. Вы, типа, кто? Болтливый медленно алеет от гнева, переполняясь эмоциями, а Намджун откидывается на стуле, скрещивает лодыжки и ухмыляется. Он контролирует ситуацию. Пока все думают, что он её контролирует, он главный. — Да не стесняйтесь, представьтесь, — говорит он, кивая Болтливому, словно дозволяет тому говорить. — Пак Чимин, — говорит Чимин сзади. — Приятно познакомиться. — Рад встрече, — кивает Намджун. — Ты? Кроха моргает. — Э, Ким Сехон? — Приятно познакомиться. — Мне тоже приятно? — сомневается Сехон, а Болтливого начинает трясти. — Чон Джехой, — говорит третий, и Намджун вежливо ему кивает, словно они на званом обеде, а не в пыточной, оборудованной в грязной мастерской. — Стоять! Прекратите ему подыгрывать! — вырывается у Болтливого, и Сехон с Джехоем невольно смущаются. — Кого-то в детстве не учили хорошим манерам, — говорит Намджун Чимину, и тот издаёт ещё один маленький смешок. — Да я тебя сейчас манерам поучу! Быстро запомнишь, когда мы отрежем тебе язык и отошлём твоей дерьмовой банде! — шипит Болтливый, наклоняясь над Намджуном и сжимая его волосы. — Это тоже было невежливо, — говорит Намджун. — Ты и сам знаешь, что это так. Болтливый кидает на пол свой лом, становясь напротив Чимина, и тянет голову Намджуна на себя, Сехон приближается к ним с острым садовым секатором, и Намджун всерьёз рассматривает возможность начать молить о пощаде, потому что это не то, чего он добивался. Все пошло совсем не туда, и умолять преступников это плохая идея, но шансы есть, если Намджун готов выпихнуть себя из зоны комфорта. С другой стороны, они собираются отрезать ему язык, так что он вполне готов ровным маршем пройти за пределы этой самой зоны. Язык ему очень нужен в жизни, в отличие от гордости. Джехой склоняется над ним, чтобы удерживать его рот открытым, но бандит уже не так уверен — своим маленьким выступлением Намджун внёс личный элемент, капельку эмпатии, теперь он человек, а не безымянный пленник, и теперь бандит невольно деликатничает, держит свои пальцы недостаточно далеко от его зубов, и Намджун сжимает челюсти так сильно, как только может. Джехой взвывает от боли, его кровь рекой заливает рот Намджуна, и Сехон роняет секатор, кидаясь к товарищу. В тот же момент включается Чимин. Намджун его не видит, но чувствует, как волосы Чимина скользят по его шее, словно он откинулся назад, чтобы высоко поднять ноги, а Болтливый издаёт глухое бульканье, от которого кровь стынет в жилах. — Что-то не так? — воркует Чимин. — Ты же просил, чтобы я поучаствовал? Раздаётся новый звук — острый резкий треск, и что-то тяжелое падает на пол. Намджун не уверен, но ему кажется, что Чимин прямо сейчас свернул кому-то шею одними бёдрами. Как Чёрная Вдова. Намджун выплевывает палец Джехоя и улыбается оставшимся бандитам. Широко, показывая окровавленные зубы. Те спасаются бегством. Он делает глубокий вдох, и пару секунд слышно только как на пол капает кровь. Затем раздаётся звон металла, и он чувствует движение за спиной. — Я пропустил твоё имя за всеми этими представлениями, — немного нервно произносит Чимин. — Рэп Монстр, — говорит Намджун, еле шевеля онемевшим от усилия и чужой крови ртом. — Или Ким Намджун. Как хочешь. — Намджун... — пробует новое имя Чимин, и вскоре его тепло исчезает насовсем, потому что второй пленник встаёт, и Намджун слышит его шаги до того, как успевает рассмотреть. Первой мыслью, что забредает в его уставшую голову, становится то, что его сосед по несчастью — просто прелесть. Это немного странно, учитывая то, что он только что своими ушами слышал, как Чимин убил человека, но это правда. У него пухлые щёки, светлые волосы обрамляют лицо, словно только что уложены, а кровь, сочащаяся из полных губ, выглядит частью эстетики, а не как реальная рана. Его рубашка слегка порвана, но когда-то явно была дорогой, а убийственные (вполне буквально) бёдра затянуты в кожу. Намджуну становится интересно, похитили ли Чимина сразу после работы, как и его самого, и если это так, то кем работает Чимин, потому что выглядит он так, словно собрался в загул по всем ночным клубам города. — Просто посиди пока, — говорит Чимин, приседая перед ним, и тянется к его путам. — Я тебя сейчас вытащу, хорошо? Улыбка у него тоже очаровательная. Боже, Намджун реально надеется, что не краснеет сейчас. Это будет уже слишком, даже для него.

***

Чимин был готов хорошо отнестись к Рэп Монстру вне зависимости от того, как он выглядит. В конце концов, если бы он не разозлил того ублюдка достаточно, чтобы тот сократил дистанцию, пришлось бы ещё долго ждать возможности выбраться. Это, в сочетании с тем, как другой пленник напрягся от одного намёка, что кто-то из никудышных бандюков, умудрившихся его схватить (просто позор, быть пойманным парой утырков), как-то не так трогал Чимина, вызвало у последнего немедленную симпатию. Он знал, что Рэп Монстр выше его, понял это по покалыванию коротких волосков у своего затылка, пока они были связаны спина к спине. Он знал, что у того красивый голос, глубокий и располагающий, и Чимин всерьёз хотел поскорее выбраться, просто чтобы узнать, как этот голос будет звучать в постели, ломаясь от напряжения. Добрый, высокий, с глубоким голосом — этого было достаточно, чтобы продолжить знакомство, даже если у того было неудачное лицо и он носил одну из тех выпендрежных меховых шуб — она щекотала Чимину руки сквозь тонкий шёлк рубашки - и с именем вроде «Рэп Монстр» это вряд ли было неожиданным. Неожиданностью становится то, как на самом деле выглядит Рэп Монстр — Ким Намджун —когда Чимин заканчивает со своими наручниками и поворачивается к своему собрату по несчастью, чтобы освободить того от пут. О нет. Он милый. «Он реально милый», — думает Чимин. У Ким Намджуна серебристые волосы, сейчас мокрые от пота и лезущие в глаза, интересное лицо, большой рот и загорелая кожа, и под наливающимися синяками он выглядит ужасно хорошеньким. И на нем нет никакой выпендрежной шубы — он носит пушистый кардиган с длинными рукавами, превращающимися в свитерные лапки. Свитерные лапки! Чимину даже не нужно концентрироваться на внутренних качествах Ким Намджуна, чтобы считать того сексуальным, целуя в благодарность. На самом деле, Чимину сложно даже убедить себя снять с Рэп Монстра наручники, когда можно было бы просто утащить его на цепочке в ближайший мотель и никогда больше не выпускать его из постели. Пару минут он обдумывает эту идею, но потом его очень слабая, редко подающая голос совесть намекает, что лучше бы этого не делать. Он почти уверен, что мама говорила ему, что похищать людей нехорошо. Несколько раз. — Так, Намджун-а... Я же могу называть тебя по имени, да? Нас вместе пытали. Это ведь достаточно близкое знакомство? — проверяет Чимин, растирая затёкшие запястья Рэп Монстра. У того мягкая кожа, и хотя она покрыта синяками, его кардиган и рубашка с длинным рукавом под ним помешали наручникам врезаться в кожу. Чимину не так повезло, но его отвлекает румянец, ползущий по щекам Рэп Монстра, и мысли о том, где этот румянец заканчивается. Полная противоположность по сравнению с тем, как он руководил ситуацией, будучи прикованным к стулу. — Да, ты можешь называть меня по имени. Я могу звать тебя Чимин? — говорит тот, и Чимин улыбается, помогая ему встать и ловя, когда тот не удерживается на ногах. — Можешь звать меня как захочешь. Но да, можешь Чимином, — он прижимается к Намджуну и целует его в щеку, поверх синяка. — Так что, куда мы теперь? Намджун в замешательстве, и Чимин осторожно прикасается к шишке на его голове, цокая языком на засохшую кровь. — У тебя есть доктор, к которому мы можем пойти? — намекает Чимин. Если у того достаточно большая банда, чтобы стать целью Кровавой пятерки, все должно быть схвачено. В этом случае, хотя эта его игра в невинность очень милая и все такое, она очень скоро начнёт Чимина бесить. — Доктор... Э, больница? — предлагает Намджун, и Чимин мотает головой. — Нет, нет. Окей, у тебя же есть правая рука, к кому мы можем пойти? Кто решит проблему? Намджун слегка хмурится. — Хосок? Хосок разбирается в... штуках. — Отлично! Давай позвоним Хосоку и узнаем, сможет ли он помочь, — Чимину начинает казаться, что невинность — не совсем игра. Что, ещё раз, все ещё очень привлекательно и всё ещё наводит Чимина на мысли о том, чтобы привязать Намджуна к постели и трахать, пока его милый глубокий голос не сломается, но это совсем не помогает в текущей ситуации. Намджун и Чимин, спотыкаясь, добредают до стола, стоящего рядом с брошенным автомобилем, где валяется куртка Намджуна, и тот тихо сидит, пока Чимин шарит по карманам в поисках телефона. Теперь, не находясь под непосредственным давлением, Намджун соображает, кажется, не особенно хорошо — это его первое сотрясение? Поэтому Чимин просит указать ему нужный номер и сам звонит Хосоку, который разбирается в штуках, ставит телефон на громкую связь и начинает прибирать место происшествия. Стулья встречаются с керосином, в огонь отправляются заляпанные кровью рубашки и кардиган и, вау, в раздетом виде Намджун тоже неплох. Отличненько. А ещё он хорошо слушается указаний, хотя Чимин и не уверен, сам ли по себе, или это последствия удара по голове. Но это в любом случае приятно. Хосок берёт трубку. — Рэп Мон? — О... привет, Хосок-а, — Намджун даже не запинается, и Чимин ободряюще треплет его по обнаженному плечу. — Привет, Хосок-ши, — говорит Чимин, — у тебя есть доктор? Мы с Намджуном тут выбрались из одной передряги, нас потрепали, и он сейчас не в лучшем виде. — Я всегда в лучшем виде. Я безупречен. Посмотри, разве я выгляжу... потрепанным? — обижается Намджун. Чимин хочет купить ему мороженое и убеждать в том, что он прекрасен, пока тот не оттает. «Может, в этот раз я не ограничусь поцелуем благодарности и проводами до такси» — думает он и гладит Намджуна по щеке. — У него сотрясение мозга и ушибы. Был тяжелый вечер. — У тебя он был более тяжелым, — внезапно фокусируется Намджун и одаривает Чимина темным горячим взглядом с ног до головы. — Ты в порядке? — Все хорошо, — говорит Чимин, чувствуя, что краснеет. — Слушай, Хосок-ши, можешь нас где-нибудь встретить? Нам обоим нужна кое-какая медицинская помощь. — Тогда я жду историю целиком? — говорит Хосок и выпаливает адрес на одном дыхании перед тем, как бросить трубку. — О-о, ты с Пак Шимуном? — спрашивает Чимин, бросая что-то Намджуну. — Надевай. В любом случае, я думал что у тебя стандарты повыше. — С кем? — спрашивает Намджун, моргая, пока Чимин поджигает мастерскую. — Глава твоей банды? — Я глава моей банды, — говорит Намджун. — Что случилось с Паком? — Шиу? — уточняет Намджун, и Чимин кивает, пользуясь возможностью незаметно облапать того, пока помогает Намджуну выйти из мастерской на улицу, направляясь к месту встречи, назначенному Хосоком. Задница у него тоже хорошая. Тощая, и ухватить особенно не за что, но Чимин очень даже за (и очень надеется, что окажется там скоро, когда они разберутся с сотрясением). — Я ему вдарил, — говорит Намджун, — и теперь она моя. Чимин радостно улыбается. Он точь-в-точь так же относится к собственности! Всегда здорово, когда в отношениях совпадают взгляды на вещи. Чимин нарядил их обоих в комбинезоны, чтобы спрятать кровь и синяки, так что пара пьяных механиков с очень изящными чертами лиц вваливается в маленький магазин, расположенный в подвале. Их ведёт дальше внутрь парень с ирокезом и хмурым лицом, и Чимин встречает знаменитого разбирающегося Хосока. Который, как он понимает через пару секунд, очень и очень опасный человек. В основном потому, что Хосок узнаёт Чимина, а в мире не так много людей, которые на это способны. — Ну. Блять, — говорит Хосок, потому что если ты знаешь, кто такой Пак Чимин, то знаешь и то, что нет большого смысла пытаться заставить его делать что-то, что он не хочет. — Слишком поздно! — провозглашает Чимин, усаживая Намджуна на стул и подпуская к нему потрепанного подпольного доктора. — Я уже решил, что присоединяюсь к вашей банде. Мне нужна форменная куртка или типа того? У нас есть секретное рукопожатие? — Все что у нас есть — форменная головная боль, — говорит парень с ирокезом. — Не ходячее ли проклятье вечной неудачи наш Рэп Мон? — Бог Разрушения, вообще-то, — вклинивается Намджун, высовывая голову над плечом доктора, пока тот латает ушибы и порезы. — Осторожнее с ним, хорошо? — мягко обращается к доктору Чимин. — У Намджун-а был очень трудный вечер. Не обижайте его. Доктор заметно бледнеет и кивает. — Тебе следует звать его хёном, — говорит Хосок, наблюдая за тем, как работает доктор. — Он старше тебя. Мы оба старше. — Хосок-хён, значит. И Джуни-хён. — Намджун-хён, — поправляет Хосок. — Я так и сказал. Джуни-хён. — говорит Чимин и кладёт подбородок на сложённые руки, смотря за тем, как Намджун кусает губу, пытаясь сдержать боль от бинтования рёбер. Черт, рёбра? Чимину придётся ждать как минимум шесть, а то и восемь недель, прежде чем он сможет как следует его потрогать. В смысле, оттрахать до изнеможения. Чимин дуется и подкатывается под бок к Намджуну. — Ты же не будешь против, если я присоединюсь к твоим ребятам, Джуни-хён? Намджун медленно моргает, недавно уколотый обезболивающим, и накрывает щёку Чимина своей большой ладонью. У него мягкие руки, хотя и покрыты пластырями, и Чимин льнет к нему, расслабляясь. — Ты не обязан делать что-либо или ходить куда-либо, если не хочешь, Чимин-а. И это было бы жуть как мило, если бы Пак Чимин не был самым опасным наёмным убийцей в Восточной Азии. Люди вообще не заставляют Чимина куда-то ходить или делать что-то, что он не хочет. Не смогли бы, даже если бы попытались. Он решает принять это в том смысле, в котором предполагалось изначально — мама говорила, что главное - это хорошее намерение - и мягко целует ладонь Намджуна. — Значит, я останусь прямо здесь, с тобой, — ласково произносит он, и Намджун сонно улыбается в ответ, теряя сознание у него на плече. Он оборачивается к остальным, тоже улыбаясь. — Вы его слышали. Я в деле.