What I Did On My Summer Vacation, by Kim Namjoon, Age 18 1/2

Намджун даёт себе день на отдых от всего. Он остаётся в пижаме, валяется в кровати, смотрит «Бегущего человека» и тщательно не думает о том, что это связь с бандой загнала его в эту ситуацию. Три ушибленных ребра, сотрясение мозга, сломанный зуб и Пак Чимин. Вот то, что он получил после знакомства с Кровавой Пятеркой — название, от которого с лица Хосока сполз весь беззаботный оптимизм — и всё это не даёт ему передохнуть. Сотрясение немного угасло, он больше не чувствует себя пьяным, просто голова болит, но его рёбра начинают протестовать, едва он пытается делать хоть что-нибудь кроме неподвижного лежания. Место, где совсем недавно был зуб, заживает и пока очень чувствительно, а Чимин напевает на кухне, делая Намджуну чай. — Твой чай, хён, — говорит Чимин, устраивая на кофейном столике кружку. Кровать Намджуна это одновременно и его диван, дешевый футон, купленный в первую неделю в Сеуле, и Чимин пристраивается на краю, осторожно гладит Намджуна. Начинает он с волос, запустив в них пальцы, потом проводит по синякам, повязке на лбу и контуру его нижней губы. — Как ты себя чувствуешь? Он собирается невнятно заворчать и спрятаться под одеялом, но не таким человеком он хочет быть в глазах Чимина, и вместо этого Намджун натягивает улыбку и приподнимается на локтях. — Бывало и лучше, — говорит он, принимая чай. У Чимина руки грубее, чем можно было подумать, с мозолями в странных местах, но на коже их чувствовать приятно, и тот прикасается к Намджуну мягко, словно боится сломать. — Всё заживёт, — уверенно кивает он, и Намджун сдвигается на футоне, чтобы поместился Чимин, если тот решит лечь рядом. — Какой эпизод ты смотришь? — Тот, который с необитаемым островом, — говорит Намджун, пока Чимин забирается в гнездо из одеял, прижимаясь к нему — кроме пухлых щёк, в нем сплошные мышцы, и пышет жаром как печка. Намджун невольно обмякает, и Чимин устраивает его голову у себя на груди, ноги сплетены вместе. — О, мне нравится этот выпуск. В нём милый гость, — кивает Чимин, и Намджун позволяет себе расслабиться. Он дома. Дверь заперта. Даже если кто-нибудь её взломает, у него есть Чимин, и, если исходить из вчерашнего шипящего объяснения Хосока, это всё равно что обнимать танк. Танк, который по неясной причине решил, что он любит играть с волосами Намджуна. Он в безопасности. Боже, ему надо как-то выпутываться. Это немного не то, чего он хотел. Не то, чего хотели его родители. Ему надо выбираться. Он задрёмывает под смутные мысли о том, как подделывает свою смерть и переезжает в Пусан. Когда он просыпается, то обнаруживает, что Чимин сдвинул их так, что Намджун лежит у него на коленях, а его маленькие ручки мягко обводят чужое лицо, где-то на заднем плане играет телевизор. Правда его никто не смотрит, потому что Чимин играет в подозрительно агрессивные гляделки с Хосоком, который сидит на стуле Намджуна верхом, повернув спинкой вперёд и сложив на ней руки, как крутой учитель. Глаза Намджуна едва приоткрыты, и никто пока не заметил его пробуждения. — Ты же в курсе, что мы не занимаемся ничем из твоей сферы деятельности, верно? — говорит Хосок, улыбаясь Чимину. Есть что-то жуткое в том, как изгибаются его губы, куда более страшное, чем мог бы быть оскал. — Да, я знаю. У вас сплошная мелочевка. Легкие наркотики, крышевание, мелкие кражи, — пожимает плечами Чимин, проводя пальцем по линии челюсти Намджуна. — Я хочу его поцеловать. Он такой милый, когда спит. Намджун никогда так не радовался тому, что он редко краснеет, это был бы ещё тот способ спалиться на подслушивании. — Так ты поэтому теряешь здесь своё время? — в лоб спрашивает Хосок, и Чимин улыбается. — Я бы не назвал это потерей. Почему ты тратишь своё время здесь? — Я не трачу, — говорит Хосок, — я здесь, потому что хочу здесь быть. — То же самое, — отвечает Чимин. — Посмотри-ка на нас. Два смертоносных оружия, оба именно там, где они хотят быть. Намджун прикидывает, не стоит ли ему по-настоящему проснуться сейчас, потому что это не те разговоры, которые он хочет слушать. Смертоносное оружие? Может, Чимин и считается, но Хосок — член дерьмовой крохотной уличной банды, даже не лидер. Он морщится, словно прикосновение Чимина к его носу нарушило его сон, и зевает, промаргивясь. Чимин улыбается ему, смахивая с его лба волосы. — Привет, хённи. Хосок-хён пришёл проверить, как ты, мы как раз собирались тебя будить. Хорошо поспал? Намджун неловко поворачивается взглянуть на Хосока, который улыбается и машет ему рукой. — Да. Эти успокоительные — серьезная штука, — говорит он, позволяя Чимину усадить себя. — Привет, Хосок-а. — И тебе, Намджун-а, — отзывается Хосок, придвигаясь ближе вместе со стулом. — Я просто хотел узнать, собираешься сегодня куда-нибудь. — Сегодня же... Вторник, верно? — хмурится Намджун, сдавливая лоб. Он чувствует себя лучше после сна, маленькие шестеренки в его мозгу снова начинают вращаться как надо. Ему надо сегодня появиться на людях, понимает он из того, как смотрит на него Хосок. Это демонстрация силы. Да, Рэп Монстра похитили, Рэп Монстра пытали, но Рэп Монстр сбежал и его похитителям пришёл пиздец. А значит он здесь самый большой и страшный. Блять. — Да, — соглашается Хосок, кивая. — Значит, «Дебак-а», — кивает в ответ Намджун, взгляд у Хосока тёплый и ободряющий. — «Дебак-а»? Это разве не территория Пятёрки? — спрашивает Чимин, и Намджун опять кивает. Он садится, опуская ноги на пол, и надеется, что никто не замечает, какие у него новые носки — с узором из Райанов. — Нам нужно заявить о себе, — говорит Намджун, вставая и направляясь к шкафу. — И это — самый простой путь. — Нет, самый простой путь — спалить все остальные их гнёзда, как мы сделали с мастерской, — говорит Чимин, садясь как следует, пока Намджун меняет пижаму на что-то более устрашающее, и начинает перебирать аксессуары, сваленные в миску на кухонном столе. — Это было бы неправильно, — говорит Намджун, поднимая пару цепей. — Пытать тоже неправильно, но они это сделали, — заявляет Чимин тоном гроссмейстера, объявляющего шах и мат, и Намджун качает головой. — Два минуса не дадут нам плюс в этой ситуации. — Я не утверждаю, что мы должны только два их склада поджечь. Но они до нас доебались, и теперь мы должны доебаться до них! — Чимин, эт-это детсадовская мораль, ты же это понимаешь, верно? — Намджун поворачивается, чтобы взглянуть на него, слегка обеспокоенный, но Чимин одаривает его бессмысленным взглядом. А потом надувается, выпячивая нижнюю губу и скрещивая руки, и Намджун хватает гель для волос и возвращается к своему отражению. — Он вроде как прав, — говорит Хосок. — Мы должны что-то сделать, или все решат, что нашего лидера можно вот так вот похитить без всяких последствий. — Мы и собираемся что-то сделать, — отвечает Намджун и понимает, что говорит правду. У него есть план. Который пройдёт, надо надеяться, чуть лучше, чем прошлый.

***

— Хэй, Рэп Мон-ши! — машет ему Техён со своего места в очереди в «Дебак-а», где зависают и остальные ребята Намджуна. Намджун кивает ему, приветствует остальных — даёт пять, хлопает по плечам. — Отпадно выглядишь сегодня! Я не знал, что надо было принарядиться! — И тебе привет, Техён-а, — отвечает Намджун, выпрямляя пиджак — он правда выглядит стильно. На нем снежно-белый костюм, двойной слой из жилета и рубашки скрывает очертания бинтов и пластырей. Он проходит мимо прямо к вышибале, и Хосок дёргает головой, подзывая остальных, и те следуют, игнорируя тяжелые взгляды остальных стоящих. Вышибала оглядывает его с головы до ног, и Намджун делает то же самое за стёклами своих тёмных очков. — Сэр, вы не можете войти без очереди. — О, всё в порядке, — говорит Намджун. Главное здесь — сила и контроль. У него есть и то, и другое. Вышибала этого ещё не знает, но скоро поймёт. — Это наш клуб. — Эм, нет, сэр, это не так. — Эй, Чимин, — спрашивает Намджун, кладя руки в карманы и слегка отклоняясь назад, непринужденно. — Да, хён? — мурлычет Чимин, выглядывая из-за его плеча и укладывая голову к нему на шею, прижимается, подбираясь на случай, если найдётся кто-то смелый до несовместимости с жизнью. — Помнишь имя того молодого человека, с которым мы вчера встретились? Тот, который с дурными манерами? — Ким Дже-Ён, хён.   Намджун раньше не слышал имя Болтливого, но ему оно подходит. — Да, Ким Дже-Ён, — он смотрит на вышибалу, который явно узнаёт это имя. — Знаете Ким Дже-Ёна? — Да, — медленно произносит вышибала. — Ким Дже-Ён-ши владеет... Другой мужчина в той же темной одежде охраны подходит и шепчет что-то тому на ухо. —...владел этим клубом, — поправляется вышибала и смотрит на них с чем-то, похожим на страх. Чимин ангельски улыбается слева, справа от Намджуна за ними лениво наблюдает Хосок. — Больше не владеет, — говорит Намджун, и вышибала вновь его оглядывает. — Я Рэп Монстр. Вы обо мне слышали. Вышибала отступает в сторону. Намджун улыбается и передаёт тому несколько банкнот. — За хлопоты. Я ценю тех, кто хорошо делает свою работу. Вышибала кивает, слегка бледный, и Намджун вступает в клуб. — Это был хороший ход, — шепчет ему на ухо Хосок, наклонившись близко. — об этом будут говорить. Намджун кивает и старается дышать не слишком глубоко. Он всего два часа на ногах и уже хочет лечь обратно в кровать. Но он пришёл сюда светить рожей и строить из себя крутого, чтобы никто больше не привязал его к стулу, собираясь отрезать язык. Хосок ведёт их к лучшему столу, достаточно большому, чтобы рассадить двенадцать человек, с маленьким «Зарезервировано» на тонкой леске. Чимин наклоняется, срывает значок, передаёт Техёну и жестом предлагает Намджуну садиться. Намджун проскальзывает в кабинку и откидывается на спинку, расстегивая пиджак и забрасывая руки на спинку дивана. — Собираешься сегодня пить? — интересуется Хосок, словно Намджун не на тяжелых болеутоляющих. Всё это — шоу, и Намджун знает, что оно должно продолжаться. Это прямо противоположно плану «выпутаться из жизни банд», но у него есть роль, которую он должен сыграть, и сценарий, которому нужно следовать, и Намджун знает себя достаточно хорошо, чтобы знать, что именно этот вариант приведёт к лучшему результату. — Я не пью перед выступлением, — отвечает Намджун, и Джехой вскакивает, чтобы принести ему воды. — Сэр, этот стол зарезервирован? — подходит к ним девушка в форме официантки, с пустым подносом под мышкой, и Намджун бросает взгляд на Хосока, ожидая, что тот ответит. — Он был зарезервирован, да. Но мы пришли! Больше не надо держать его в резерве, — говорит Хосок, солнечно улыбаясь. — Нет, он зарезервирован для Дже-Ён-оппы и его друзей... — Мы его друзья, — говорит Чимин, — спроси кого хочешь. Кроме Дже-Ёна, потому что он больше не разговаривает. Её глаза округляются и она отходит от столика, возвращаясь к бару. Намджун не может усидеть на месте. Выступающие сегодня на самом деле довольно хороши — ему всегда нравилось в «Дебак-а», жаль, что биф с Верро так долго мешал ему бывать здесь, и он не из тех, кто предпочитает сидеть и пить, игнорируя музыку. Он хлопает Чимина по колену, но тот, вместо того чтобы отодвинуться, просто разворачивается к Намджуну, накрывая его руку своей и удерживая её на месте. — Что такое, хён? Он смотрит, как за Чимином последний рэпер предлагает свободный микрофон, и закусывает губу. Он не хочет показаться грубым, а Чимин быстро становится ему хорошим другом, но есть хип-хоп. Хип-хоп прямо там. Ждёт его. Хосок смеётся, явно умиляясь. — Отпусти Рэп Мона. Они собираются начать баттл. — Но, — морщится Чимин, накручивая на палец локон, — разве мы не собирались отдохнуть вместе? — Позже, давай, пусти его, — говорит Хосок, и Намджун улыбается Чимину, когда тот изгибается, чтобы позволить Намджуну протиснуться — ни сантиметром больше физически необходимого, едва не сталкиваясь губами, плотно прижимаясь друг к другу всем телом, и Чимин выглядит неприлично довольным, когда Намджун, наконец, пробирается мимо него. — О, блин, мы услышим Рэп Мон-ши вживую? — Техён всерьёз взволнован, расплющивая себя на сиденье, чтобы Намджун смог пройти. — Это так круто! Я раньше только в записи слышал... Освещение слепит, и Намджун вспоминает, почему он носит тёмные очки в помещении, когда ступает на сцену. Белый костюм выделяет его среди толпы людей в толстовках и джерси, но это не важно. Он давно уже готовился, со времён «Массива» не бывал в настоящем баттле, и он так взволнован, что, пожалуй, даст фору Техёну, и едва не начинает прыгать на носочках. Он не начинает, конечно, потому что это рэп-сцена, и такое поведение — способ стать легкой целью, но это не мешает ему хотеть. В «Дебак-а» хороший диджей и великолепный звуковик, и как только его вызывают, начинается музыка. — Рэп Монстр! Звучат биты, тяжелые и медленные с нарастающей громкостью фортепьяно на фоне. — Глосс! Его оппонент обряжен в темно-зелёную парку, капюшон натянут, а под ним шляпа с таким низким краем, что Намджун вообще не уверен, есть ли под ней лицо. Тот держит микрофон вверх ногами, решетка близко к зубам, и он кивает в ритм, ловя карман, куда он вставит первую строку. — Рэп Монстр против Глосса... Глосс начинает...— ведущий ухмыляется, Намджун с каменным лицом распахивает пиджак и устраивает микрофон в руке. — Начинаем!   Намджун даже не злится на ничью. У Глосса первосортные строки, он плюётся огнём и весь как природное бедствие, ступившее на сцену, и у него такое присутствие, что, несмотря на парку и шляпу, заставляет Намджуна забыть, что они в клубе. Это просто они. Просто Намджун и Глосс. Его первый верс — поэзия, переплетение слогов, называющее Намджуна пижоном, высмеивающее его наряд и его лицо, спрашивающее, не заработал ли он этот синяк, отбиваясь от бойфренда. Это жесткий старт, тяжёлый старт, и Намджун реально рад, что на нём сейчас очки и Глосс не видит улыбку в его глазах. Он любит, когда они не придерживают панчи. Это значит, что Намджун может не сдерживать свои. Намджун отвечает и отвечает ещё жестче, удваивая слоги, выуживает свои лучшие шутки, игру слов — он хочет впечатлить, и если сдавленный смешок что-нибудь значит, он впечатляет. Баттл по идее должен решаться за три раунда. Они держат шесть, и в конце толпа делится на идеальные половины, а они заканчивают, давая друг друг пять. Намджун слегка хочет жениться на Глоссе, даже если он вообще никогда не снимает свою тупую парку. Когда они спускаются, пытаясь продышаться, оба потные, оба прошедшие в следующий раунд, Намджун поворачивает голову, чтобы начать беседу, но его оппонент исчезает в толпе без лишнего слова. Всё нормально. Не то чтобы они там побратались навеки или типа того. Намджун встряхивает головой, проводит по волосам, убеждаясь, что волосы лежат как надо, и возвращается за их столик. До его следующего оппонента ещё три раунда, и ему нужно сесть, пока не отказали колени. Он чувствует себя так, словно ему нужно закурить. Он чувствует себя так, словно только что занимался сексом. В его костях звучат биты и он хочет продолжить, желательно с Глоссом. В ладонях покалывает, он едва давит улыбку. Чёрт, он так любит музыку. Техён подбирается, освобождая ему место, и Намджун садится, отхлебывая немного чужой колы. Она горчит — Техёну всего семнадцать и в его коле не должно быть рома, но, учитывая, сколько законов на его глазах нарушили за последнее время, он не собирается выговаривать ему за фальшивый паспорт. Техён ярко улыбается и тянется похлопать Намджуна по плечу. — Ты был так крут! — говорит он, сверкая глазами. У Хосока слегка краснеют уши, когда тот смотрит, как Намджун выпивает бутылку воды целиком за один присест, взгляд не отлипает от того, как ходит чужой кадык, как светится кожа под неоновыми синими и розовыми огнями бара. Чимин смотрит на него так, словно хочет сожрать, жуёт соломинку в своём напитке, не отрывая глаз от намджуновой шеи, следя за тем, как ползёт к воротнику тонкая струйка пота. — Спасибо, — без всякого выражения отвечает Намджун, сохраняя ледяное лицо, несмотря на то, что жутко хочет улыбаться. Никаких шансов. Оставайся спокойным. Он пытается не фокусироваться на том, что Чимин и Хосок смотрят на него так, словно набросятся как только найдут более-менее закрывающуюся дверь. — Думаю, схожу запишусь на сайферы. — Удачи, Рэп Мон-ши! — А, Техён, просто зови меня хёном, ладно? — он треплет Техёна по колену, улыбается Хосоку и отправляется обратно в толпу.   Это хорошая ночь. Он рад, что решился выйти, несмотря на то, что рёбра все ещё ноют. В конце концов Чимин и Хосок провожают его до дома, после того как он выигрывает второй баттл и участвует в полудюжине сайферов. Глосс так и не возвращается, и Намджун чувствует легкое разочарование, которому нет ни одной причины. У них был всего один баттл, хотя он и казался куда более значительным. Он не может страдать по каждому встречному рэперу, или у него ни на что не будет времени. Не то чтобы кто-либо часто умудряется свести все в ничью. Или быть настолько крутым. Намджун трясёт головой. Ему нельзя залипать на этом. У него есть другие важные вещи, над которыми надо думать. Ночь начинает сходить, и розовый рассвет облизывает дальний конец улицы. Намджун слишком сильно опирается на Чимина, но считает это только честным, потому что тот запустил руку в задний карман Намджуна едва они отошли от клуба, и она уже не меньше получаса покоится на его заднице. — Итак, почему они нацелились на Джуни-хёна? — спрашивает Чимин, когда они поворачивают на улицу, где стоит дом Намджуна. — Нужно побольше, чем пара колкостей, чтобы выбесить Пятёрку, и, как ты говорил, вы безобидны, парни. — Почти безобидны, — поправляет его Хосок, бросая взгляд на Намджуна. — Нет, мне тоже любопытно, — говорит Намджун, снимая солнечные очки и вешая их на расстёгнутый ворот. Хосока приятнее видеть без фильтра, наблюдать, как сменяют друг друга эмоции на его выразительном лице. — Ты рассказывал мне про пути, и расписания, и мелкие кражи — это обычно не заканчивается расчлененкой. — Обычно не заканчивается, — подтверждает Чимин, и Хосок вздыхает, засовывая руки в карманы. Его широкая улыбка, державшаяся на нём всю ночь, слегка тухнет, придавая ему серьезность. — В общем, происходит кое-что ещё, что я пустил на самотёк. В основном потому, что считал это проблемами Шиу. — Почему это больше не его проблемы? — спрашивает Намджун, открывая дверь и пропуская Хосока и Чимина внутрь. Последний, наконец, отклеивает руку от его зада, падает на футон и устраивается поудобнее. Хосок садится на другой край, оставляя центр для Намджуна. — Он умер неделю назад, — отвечает Чимин и только моргает на очевидное удивление Намджуна. — Ты не знал? Он впал в кому из-за серьёзного повреждения черепа и тихо отчалил во сне в прошлую пятницу. После него остались родители, одна сестра и кошка. Намджун садится между ними, опуская голову на руки. — Так, по крайней мере, писали в газете. — Я собирался рассказать об этом как-нибудь более мягко, — говорит Хосок, чувствуя неловкость, и чешет за ухом. — Но это верно. Скончался в больнице. Осложнения. — От одного удара? — спрашивает Намджун, не поднимая головы. — Как такое могло произойти от одного удара? — Это... очень хороший вопрос, хён, — говорит Чимин, а Хосок успокаивающе гладит Намджуна по шее. — Одного удара мало, чтобы убить человека. Если ты только не очень, очень опасен, — нахмуривается на секунду Чимин. — Интересно, я могу убить человека одним ударом? — Скорее всего, — кивает Хосок. — Но, Намджун-а, я не думаю, что ты так можешь. Ты неплохо бьёшь, но силы у тебя как у переваренной макаронины. — Я... никогда так не радовался оскорблению, — икает Намджун. Рука Хосока ритмично разминает место, где шея переходит в плечи, и Намджун медленно плавится под прикосновениями. Но у них ещё остались нерешённые вопросы, и он не вполне уверен, где именно находятся они с Хосоком (в отличие от Чимина, который сразу же и весьма, весьма отчётливо дал понять, что ему от Намджуна нужно), поэтому он сдерживает себя. — Но что тогда произошло на самом деле. Хосок пожимает плечами, а Чимин вдумчиво подмечает: — Это хорошее прикрытие. Сам бы такое использовал. Мелкий бандит, умирающий от осложнений после уличной драки? Полиция и не взглянет. — Но где мотив? Как это связано с Пятёркой? И мной? — спрашивает Намджун, и в дверь стучат. Они все застывают, рука Хосока тянется назад, к поясу под пиджаком. Он что, носит пистолет? «Это незаконно, так нельзя делать» — первым делом думает Намджун, что вообще-то глупо, потому что Хосок в банде. Намджун в банде. Все, находящиеся в этой комнате, в банде. Носить пистолет это не так уж странно. — Чимин, — говорит Хосок, и Чимин кивает, поднимаясь. Они образуют стену между Намджуном и дверью, а Хосок извлекает из-под пиджака пружинный нож. По какой-то неясной причине, для мозга Намджуна нож кажется более приемлемым для ношения, чем пистолет. Хосок подходит к двери, показывая три пальца, и начинает отсчёт. Намджун надевает солнечные очки, словно затемнённые стёкла как-то спасут его в этой ситуации. Три. Чимин неизвестно как извлекает из своих облегающих кожаных брюк пистолет, и Намджун начинает паниковать заново. Два. Пистолет издаёт зловещий щелчок, и Чимин тихо кивает Хосоку. Один. Дверь распахивается, и Чимин берет на мушку шестнадцатилетку. — О-о боже, — говорит тот, широко распахивая и без того огромные глаза. У него на плече рюкзак, а под мышкой он держит пластиковый пакет. — Я-я... — Чего надо, пацан? — спрашивает Чимин, не опуская пистолет. — М-мне нужен Рэп Монстр? — его глаза не отрываются от пистолета, и Намджун не может его винить — он сам тоже не может сфокусировать взгляд на чем-нибудь ещё. — Заходи, — бросает Хосок холодно, закрывая за тем дверь, и пацан тяжело сглатывает, роняя пакет у входа. — Как тебя звать? — Чон Чонгук, — отвечает он, снова сглатывая. — Я, эм-м, я... — Чимин, убери пушку, пожалуйста, — говорит Намджун куда спокойнее, чем себя чувствует. — Хосок, не мог бы ты принести нашему гостю стул? Хосок кивает, вытаскивает единственный в квартире стул из-под стола, ставя его перед футоном, и парень падает на него, словно ему отказали колени. Чимин опять надувается, но пистолет исчезает из его рук, словно того и не было, а его хозяин плюхается на диван рядом с Намджуном, опуская руку ему на плечи. — Так. Ты хотел встретиться с Рэп Монстром, — Намджун разводит руки. — Поздравляю. Теперь расскажи, почему ты хотел меня видеть? — Я хочу присоединиться к вашей банде, — говорит Чонгук, весь бледный, челюсти решительно сжаты. — Иди домой, ребёнок. Родители будут волноваться, почему ты гуляешь так поздно, — говорит Хосок, и в его тоне слышна забота, а не пренебрежение, словно ему действительно важно, чтобы Чонгук благополучно добрался до дома. — Мои родители не в курсе, где я, и так было с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, — Чонгук выпрямляется на стуле. — Я же не с пустыми руками пришёл. Я навёл справки. — О, неужели? — спрашивает Намджун, сцепляя руки перед своим лицом. Он почти уверен, что выглядит как злодей из аниме, и даже не думает менять позу. — Впечатли меня. Челюсти Чонгука ещё сильнее сжимаются. — Хорошо. Впечатлю. Ты захватил власть в этой банде, которая была раньше под контролем Пак Шиу, и хотя они больше не под ним, они все ещё торгуют как Чёрные Зубы, что совершенно бессмысленно. Намджун пожимает плечами. — Хочешь, чтобы я их переименовал? Это сейчас должно быть в списке моих приоритетов? — Н-нет... В смысле, наверное нет. Я просто хочу сказать что это странно, — говорит Чонгук, вновь нащупывая свою мысль. — Я раньше был с К-Кру, пока не увидел вас в «Массиве». Намджун присматривается к нему. Парень выглядит знакомым — пацан, гонявший за напитками для К-Кру, вспоминает он, и кивает. — И я видел как ты читаешь рэп, и чувак, то что говорят про твоих людей — никого не взяли с тех пор, как ты взял власть. Никого даже не видели. Это правда, что ты провернул то дело в караоке-клубе? — наклоняется вперёд Чонгук, и Намджун поднимает бровь, поворачиваясь к Хосоку. — Проблема номер восемь, прошлый вторник, — шепчет он, и Намджун кивает. Это было трудно, она заняла у Намджуна почти полчаса на решение. Она сочетала в себе координацию, надёжность и очень широкую систему безопасности, но Намджун все равно её разрешил. Намджун кивает и поворачивается обратно к Чонгуку. — Это очень клёво? — вздыхает Чонгук, его лицо чуть мрачнеет. — В общем, я варюсь в этом дерьме с тринадцати и ни с кем не собираюсь работать, кроме тебя. Поэтому я принёс кое-что, показать, что я могу быть полезным, — он опять вздыхает, — но если ты — очередной мудак, который будет обращаться со мной как с ребёнком только потому, что я не могу получить водительские права, я лучше пойду. Он встаёт, и Намджун поднимает руку. — Смотри. Ты и есть ребёнок... Э, нет, не злись, — Намджун прерывает его, когда Чонгук отворачивается, чтобы подобрать свою сумку. — Это просто факт. Ты рёбенок, и это значит, что люди не воспринимают тебя всерьёз. Я в таких делах новичок, как ты знаешь, и... — Намджун снимает очки, складывая их на стол. — Меня люди тоже всерьёз не принимают. Чонгук останавливается. — Так что садись, Чон Чонгук-ши. Расскажи мне о том, что ты можешь нам предложить, и мы поговорим о том, что я могу дать взамен. Чонгук возвращается на стул. — Можете называть меня просто Чонгуком, — говорит он, поднимая пластиковый пакет и вынимая из него стопку бумажных папок, которые после раскладывает по кофейному столику, — Тогда ты зови меня Намджуном, — говорит Намджун, улыбаясь. Щёки Чонгука розовеют, и он начинает раскладывать файлы, тщательно не глядя на Намджуна. — Хён, — добавляет Чимин, сдвигаясь вперёд. — Ты можешь называть его Намджун-хён. — Намджун-хён, — говорит Чонгук, кивая. — Ну, давайте приступать...

***

Голова Намджуна гудит, когда они отсылают Чонгука. Он никак не может уложить всю новую информацию так, чтобы она поместилась в его голове. Слишком много они не знают, слишком много файлов Чонгук принёс, потому что те показались ему важными, не являясь таковыми на самом деле, и Намджун плохо знает эту область, чтобы понять, как именно сочетаются между собой все мелкие фигурки, образуя единую сцену. Но и Хосок, и Чимин очень серьёзны, так что, возможно, он просто не замечает того, что видят они. — Он хороший шпион, — между делом замечает Чимин, когда Чонгук отправляется, снабжённый адресом «Ви» и сообщением, которое должен передать Техёну. — Мы могли бы это использовать. — Если только кто-то другой ещё не использует его против нас, — отвечает Хосок, и Намджун тихо стонет. У него болит голова и страшно хочется спать. — Он говорил правду, — высказывается Намджун, массируя переносицу. — Это заметно. У него все эмоции на лице, совершенно не умеет сдерживаться. — Если только он не хотел, чтобы ты так думал, — говорит Хосок, немедленно взрываясь громким смехом. — Ой, мама, никогда не думал, что мне выпадет шанс сказать это в реальной жизни! Намджун-а, ты делаешь мою жизнь такой интересной. Намджун улыбается в ответ и встаёт, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла, всё ещё стоящего в середине комнаты. — Этого хватит, чтобы получить общее представление о ситуации внутри, по крайней мере, сколько, трёх разных банд? — спрашивает Чимин, перебирая папки. — Ребята К-Кру, Верро и Супаа завтра будут проклинать Чонгука. — Тогда я рад, что мы отправили его в безопасное место, — говорит Намджун. — Но сейчас я реально хочу отдохнуть. Хосок кивает. — Тебе нужно поспать, Намджун-а. Я приду завтра утром с Чонгуком и Техёном и мы начнём думать об этом вместе. — Техёном? — Он наш информатор, — обьясняет Хосок. — Знает всё обо всех. Полезно будет сопоставить это с тем, что ему уже известно. Намджун кивает и возвращается к тому, чем занимался — пялится на пуговицы рубашки в надежде, что те сами себя расстегнут. — Тебе нужна помощь с рёбрами, хён? — спрашивает Чимин, придвигаясь. Хосок следует за ним, становясь за спиной Намджуна так, что он теперь зажат между двумя мужчинами. — Мы можем помочь, правда же, Хосок-хён? — Конечно, — Хосок улыбается, протягивая руки, чтобы вытащить рубашку Намджуна, едва касаясь. Перед ним Чимин делает то же самое, мягко вытягивая его красную рубашку из белых брюк, нежными пальцами расстегивая пуговицы, осторожно спуская рубашку с плеч. У Хосока его руки, ловкие пальцы расправляются с запонками, забирают рубашку, вешая рядом с пиджаком на стул. — Скажи мне, если он слишком торопится, — говорит Чимин, кивая на Хосока, смеющегося в ответ. — Я? Это ты сейчас его голую грудь лапаешь! — Хён не жалуется, — показывает язык Чимин, а Намджун краснеет. — Нет, эм. Все хорошо, — говорит он, и Хосок прижимается к его спине. Чимин проводит по его бокам, поверх бинтов, невольно хмурясь. — Надо перебинтовать их, — говорит он бездумно, в то время как его руки опускаются на поясные петли брюк Намджуна, притягивая его грудь к груди. Намджун немного хочет наклониться и поцеловать его, но, в то же время, в воздухе витает ощущение хрупкости момента, со слабым кухонным светом, дыханием Хосока у его шеи и сильными руками Чимина, тянущего его к себе, ещё ближе. Он чувствует, что, сдвинувшись, разрушит этот пузырь. — Ты должен снять с него пояс, — помогает Хосок из-за плеча Намджуна. — Он не может спать в джинсах. — Хорошо подмечено, Хосок-хён, — соглашается Чимин, и Намджун рефлекторно прикрывает глаза, когда пояс выскальзывает из петель, ширинка расстегнута быстрым ровным движением. — А ты чем поможешь, хм? — Я даю указания, — говорит Хосок, прижимаясь губами к шее Намджуна. — Ты знаешь, где доктор оставил набор для первой помощи, Намджун-а? Намджун сглатывает и указывает на кухню. — На столе? Они двигаются все вместе, каким-то образом Хосок и Чимин балансируют между ним, двигаясь грациозно, словно в танце, пальцы Чимина не отпускают его поясные петли, тянут его бёдра туда, куда он хочет сдвинуть Намджуна, а Хосок просто водит носом по его шее, забавно сопя и щекоча дыханием тонкие волоски, водит руками по бокам, мягко касаясь повреждённой кожи. — Надо его посадить? — спрашивает Чимин, наконец отодвигаясь, чтобы взглянуть на припасы для первой помощи, и Намджун вздрагивает, замерзая. — Нет, я его удержу, — говорит Хосок, сплетая руки на талии Намджуна и придвигая его к себе. — Ты останешься на ночь, так ведь? — Конечно,— говорит Чимин, бросая на Намджуна почти застенчивый взгляд. — Если ты не против, хён? Намджун качает головой. У него пересохло во рту и он не уверен, что вообще способен говорить. Свет над плитой окрашивает лицо Чимина в грубый жёлтый, но мягкость в его взгляде очевидна, когда он разворачивает бинты. — Не двигайся, — советует Хосок, пока они снимают с него повязки, медленно разворачивая его рёбра. На секунду свобода прекрасна, отсутствие давления позволяет ему расслабиться, и тут же раны дают о себе знать, Намджун замирает, напрягаясь в руках Хосока. — Все хорошо, — успокаивает тот, кругами гладя его по бедру, и Намджун не уверен, когда именно рука Хосока пробралась в его штаны, но это хорошо отвлекает его от боли. Чимин сгибается перед ним, пальцы в мази от ушибов, которые он осторожно прикладывает к местам, где синяков больше всего, заставляя Намджуна шипеть от боли. — Почти готово, — говорит Чимин и наклоняется, чтобы прижаться ртом к его животу горячим влажным поцелуем, прямо над пупком. — Ты молодец, хён. Внезапно ему тепло и хочется двигаться. Он не знает, куда именно, навстречу ли уверенным рукам Чимина, наматывающим на него свежие бинты, или назад, к твёрдой хватке Хосока, или подальше от них обоих, в ванную, пока не сможет продышаться и разложить все по полочкам. Чимин ставит застежку на конец бинта, проводит пальцем по опрятным белым линиям и склоняется, чтобы оставить ещё один поцелуй, на этот раз под ключицей, достаточно близко, чтобы дышать с Хосоком одним воздухом. — Вот так. Намного лучше. Намджун сглатывает, и Хосок легко смеётся над его ухом. — Я думаю, Намджун-а должен отдохнуть сейчас, Чимин. — Я знаю, — тихо ноет Чимин. — Только отдых и восстановление для Джуни-хёна. — По крайней мере, пока, — обещает Хосок, и Намджун чувствует мурашки, пробежавшие по спине, откидываясь в его объятия. У него чуть подаются колени, и Чимин немедленно пользуется этим, проскальзывая между его ног, чтобы поцеловать как следует. Чимин целует так же, как живёт — прямо, без увёрток, и куда как более жёстко, чем можно было бы предположить, глядя на него. У него мягкие, полные губы, но его руки сжимают чужую челюсть, заставляя пригнуться ближе, вжаться в Чимина, и через секунду его язык уже водит по линии, где смыкаются губы Намджуна. Хватка Хосока на бёдрах Намджуна становится крепче, и рот последнего размыкается во вздохе, в котором половина боли и половина заинтересованности, и Чимин не тратит своё время впустую. Одна его рука сползает назад, вороша волосы Намджуна, а другая остаётся на его челюсти, и Чимин нежно кусает его губы, проводя языком по внутренней поверхности чужих зубов, без колебания сплетаясь с его языком, а Намджун тихо стонет. Его руки поймали плечи Чимина, притягивая его ближе, как можно ближе, но Чимин осторожничает, держится подальше от его туловища, отказываясь прижиматься к его новым чистеньким бинтам. Чимин отстраняется, довольный, с алыми губами. — Отдых и расслабление, хён. Тебе надо надеть какую-нибудь пижаму. — Точно, — соглашается Намджун, пялясь на губы Чимина. — Эй, — говорит Хосок, — меня тоже. Он тянет Намджуна за бедро, разворачивая, кладёт руку ему на щёку и тянется за поцелуем для себя. Хосок целует не как Чимин. Он не давит, как давит Чимин — не пытается сожрать Намджуна. Напротив, он движется целенаправленно, всё ещё улыбаясь, и они чуть стукаются зубами, отчего у Намджуна вырывается невольный смешок. Хосок отстраняется, улыбаясь ему, рукой, лежащей на его щеке, чуть наклоняет голову Намджуна, и ныряет обратно в поцелуй. В этот раз, это просто губы, и Намджун вжимается в него, кладёт руку на спину Хосока, притягивая его к себе. На вкус тот как пиво, которое пил вечером, и его губы не такие плюшевые, как у Чимина, но мягкие и гладкие, словно он регулярно пользуется бальзамом, и Хосок счастливо выдыхает, прижимаясь ко рту Намджуна, отодвигаясь только тогда, когда руки на его спине начинают сжиматься и разжиматься, дрожа от желания. — Отдых и расслабление, — соглашается Хосок, прислоняясь лбом ко лбу Намджуна. — Присматривай за ним, хорошо? — Конечно, — отзывается Чимин, и Намджун прислоняется к кухонному столу, слегка ошарашенный произошедшим. — Пойдём, хён. Пора в кровать. Намджун кивает, всё ещё ошеломлённый. Хосок снова его целует, гладит большим пальцем по щеке и обещает по пути к входной двери: — Увидимся завтра! — Верно. Да, завтра, — говорит Намджун, вползая в огромную футболку, которую отыскал для него Чимин. — Отличный план. — Ты выглядишь слегка взбудораженным, хён, — усмехается Чимин, а Намджун качает головой, садясь на футон. Не то чтобы он впервые целовал кого-то, но он впервые целовал двоих в одно и то же время, но принцип схож. Он, наверное, может проэкстраполировать свой опыт и предсказать свой следующий шаг, если ему дадут время всё обдумать. Он стягивает с себя штаны, оставаясь в боксёрах и футболке, и наблюдает, как Чимин натурально облизывается при виде его ног. Он не считает, что у него будет время это обдумывать. — Нет. Нет, я в порядке, — говорит Намджун, выключая свет и закрывая дверь. Он поливает растение, стоящее у раковины, и проверяет, закрыты ли окна. Он не в порядке. — Я знаю, что я делаю, — объясняет он, а Чимин забирается в его постель, укладываясь рядом в украденной из шкафа футболке с Канье, ноги обнажены. Он не знает, что он делает. Чимин обхватывает его рукой, прижимается к нему, голова покоится между лопаток Намджуна, а нога — на его бедре, словно он рюкзак на намджуновой спине. Намджун выключает свет рядом с футоном. Стоит надеяться, что Намджун разберётся с этим раньше, чем кто-нибудь ещё решит его поспрашивать.