What I Did On My Summer Vacation, by Kim Namjoon, Age 18 1/2

Файл обманчиво тонок — не больше пяти листов, но кажется ужасно тяжелым, когда Намджун берет его в руки. К первому листу прикреплено полароидное фото, и странно снова видеть лицо Шиу. В последние три месяца он занял большое место в жизни Намджуна, но до этого они встречались разве что в клубах. Они в лучшем случае едва знакомы, Шиу обычно только наблюдал за баттлами Намджуна до той ночи, когда он наконец решился бросить вызов. Это почти незнакомое лицо — тяжёлые брови, сильные скулы и узкая челюсть. Его волосы чуть длинноваты, а нос определённо сломан, всё лицо — огромный синяк, включая сразу два фонаря, по одному под каждым глазом. — Знаешь, а ведь это ты сделал, — говорит Хосок, кивая на фотографию, — впечатляет, честно. Выглядишь ты как макаронина, но бьешь круче похмелья. — Можно взглянуть? — просит Чонгук. — Не думаю, что встречал этого парня. Намджун пожимает плечами, отрывая фото и передавая его Чимину, протягивающему руку, ожидая, что тот передаст её Чонгуку. — Ого, Джуни-хён, ты серьёзно над ним поработал, — говорит Чимин, рассматривая синяки. — У тебя сильные руки, значит? Буду знать. Он рассматривает руки Намджуна, и тот внезапно чувствует себя слегка голым. Намджун неловко кашляет, утыкаясь обратно в файл. Есть надежда, что остальные записи будут полезнее чем фото, не говоря уже о том, что ему вообще не нужна фотография мертвеца. Особенно того, за чью смерть он чувствует ответственность. У него гудит голова, а руки трясутся, когда он достаёт следующий лист. Намджун читает его один раз, а потом ещё, потому что информация отказывается вползать в голову. Первая страница содержит обычные медицинские сведения — у Шиу была аллергия на пенициллин, в нём было сто семьдесят семь сантиметров роста и семьдесят пять килограммов веса. К следующей странице прилеплен стикер в форме сердечка — Омелас, W54, — вслух читает Намджун. — Не похоже на клинические заметки. — О нет, это моё. Это его последние слова, — говорит Сокджин, заглядывая ему через плечо. — Я всегда их записываю на случай, если в них будет что-то, что нужно будет передать, но, кажется, я тогда забыл захватить их с собой. — Что-то, что нужно передать? — спрашивает Чонгук, отбив, наконец, фото у Чимина. — Что, например? — Предсмертное признание о тайном ребёнке от истинной любви, расположение тайника с переписанным в последний момент завещанием, то, что он всегда любил жену своего брата, а не свою жену — типа такого, — пожимает плечами Сокджин. — Я обычно играю роль доктора или священника, так что я слышу много последних слов, — он отклеивает стикер, цепляя его к кончику одного из своих пальцев, и притворяется, что отправляет с его помощью воздушный поцелуй. — Я тоже, — говорит Чимин, — но они обычно звучат как «о боже, о боже, пожалуйста отпусти, хрррк, моё горло, я не могу дышать» — в этом жанре. — Омелас... — повторяет Намджун, отбирая у Сокджина стикер. Он сдвигает брови, пытаясь сконцентрироваться, но его желудок, кажется, сжирает сам себя, и по его лицу катится пот. Это странно и бессмысленно, он в порядке. Он в безопасности. Почему его тело так себя ведёт? — Техённи, ты что-нибудь знаешь про Омелас? — Звучит знакомо, — говорит Техён, на секунду отворачиваясь от дороги. — Мне кажется, это место? Дай мне полчаса и я его найду. — Не старайся, я знаю. Это мотель Омелас, — немедленно отвечает Юнги. — Мы там были на прошлой неделе, Намджун-а. Не помнишь? Я снимал там комнату почти два месяца. Он припоминает, смутно. Гонка за компьютерами Юнги именно тем и была — гонкой, но он может вспомнить зелёный неоновый знак над дверями. ОМЕЛАС. — В таком случае W52 это номер комнаты, — говорит Намджун, думая вслух. — Хм. Может он спрятал это там? Чем бы «это» ни было? — Звучит логично, — соглашается Сокджин. — Что такое «это»? — Без понятия, но оно принесло мне большую популярность у неправильных людей, — говорит Намджун, в задумчивости потирая пальцем нижнюю губу. — Ты поэтому был в клинике? — Отчасти, — говорит Сокджин. — Но в основном потому, что я думал, что смогу подчистить записи с компьютера позже, и обнаружил, что всё по-прежнему хранится в бумажном варианте. — Это смехотворно, — соглашается Юнги. — Пусть кто-нибудь сообщит им, что мы в двадцать первом веке. — Непродуманно с моей стороны, — качает головой Сокджин. — Я занятой человек, я не могу шляться по клиникам, чтобы лечить их системы. Он ухмыляется, играя бровями: — Лечить системы? В клинике? Поняли? Намджун вздыхает, а Чимин издаёт придушенный вой. — Можно мне выкинуть его из машины? — спрашивает Чонгук. — Он же нам больше не нужен, верно? Намджун бросает взгляд на Сокджина, который театрально обижается и смотрит на него своими большими влажными глазами. Это очень далеко от безупречной улыбки харизматичного молодого доктора, но Намджуну так нравится больше. Ему нравится видеть Сокджина таким, менее идеальным, почти беззащитным без своего совершенства. — Нет, не нужен, — отвечает он. — Но я и не хочу нести ответственность за его смерть. — Его смерть? — спрашивает Чимин, морщась. — Мою смерть? — удивленно распахивает глаза Сокджин, и Намджун улыбается ему. — Да, разумеется. Кто бы ни охотился за мной из-за «этого», он теперь будет охотиться и за тобой — и, судя по тому что за тобой прислали снайпера, ты уже мишень. Твоё имя и лицо будет развешано по всему интернету. — Я могу это подтвердить, — говорит Юнги, разворачивая свой ноутбук, чтобы все могли видеть. Там удивительно удачное для сделанного со скрытой камеры фото того, как Сокджин элегантно проскальзывает в их фургон. — Люди называют тебя «красавчик у задней двери», а ещё предлагают деньги за твою голову. — Я, наверное, польщен? — спрашивает непонятно кого Сокджин. — Но это значит всего лишь то, что мне надо смыть краску с волос и укатить на недельку на Сайпан. С чего бы мне оставаться с вами? Намджун остро осматривает Сокджина, анализируя того с головы до ног. Это занимает у него пару секунд, но все быстро становится понятным. Это всегда одна и та же задачка. — Потому что тебе скучно. Сокджин моргает. — Сегодня впервые за долгое время тебе бросили вызов, и тебе нравится слушать то, что я тебе говорю. Я куда интереснее, чем заигрывать со стариками, чтобы их вдовы жили долго и счастливо. Ты хочешь попробовать выиграть. Намджун улыбается, проводит по своим волосам, зачёсывая их назад. Его пальцы становятся фиолетовыми от краски, и он вытирает их о сиденье машины. Текстура ткани отвлекает, но он продолжает через силу. Этот разговор слишком важен, чтобы облажаться. — А ещё ты ужасно мелочный. Ты хочешь, чтобы тот, кто нанял снайпера, пожалел об этом. — Звучит довольно грубо, но не стану отрицать, — медленно соглашается Сокджин, складывая руки на груди. — Что-нибудь ещё? — Ты не сможешь приготовить мне ужин, если будешь на Сайпане. — Что же, тут ты меня поймал, — говорит Сокджин. — Похоже, что я в команде. У нас есть крутое название или, типа, одинаковые татуировки? Хосок смеётся. — Чимини спрашивал о том же самом. Чем, по-вашему, занимаются банды? — Синхронными танцами? — выдвигает предложение Сокджин. — Знаете, которые с пугающими щелчками пальцев, угрожающими взглядами и хватаниями за пах. — Мы ещё работаем над крутым названием, — признаёт Чонгук, и Намджун кивает. — Хён придумает что-нибудь в конце концов. — Это сейчас не в списке моих приоритетов, Чонгук-а, — говорит Намджун, хватаясь за верхний поручень, пока Техён паркуется за одним из их клубов. Это небольшое заведение в чёрно-белой гамме, популярное среди молодёжи — «Крылья». Намджун уверен, что может вспомнить больше, если попытается, но сейчас всё так медленно и тяжело движется в его голове, и сейчас у него есть другие дела. — Окей, — кивает Хосок. — Нам надо добраться до Омеласа, но сначала, — он поворачивается к связанному снайперу и счастливо улыбается, — я сброшу этого здесь. Джихо присмотрит за ним, пока мы не доберёмся до дома. — От тебя это звучит как сидение с ребёнком, — говорит Техён, качая головой, пока Хосок открывает дверь и вытаскивает связанного из фургона, волоча его к задней двери «Крыльев». — Так, Намджуни-а, — Юнги подпирает голову одной рукой. — Какой у нас план? Намджун выдыхает, соображая. Судя по тому, как отчаянно наниматель снайпера хотел избавиться от Сокджина — стрельба это не очень скрытный способ убийства, и тому, что и на него, и на Намджуна открыта охота, стоит начинать действовать как можно скорее. Но что-то ломается — план отказывается складываться. Адреналин выдохся и все они устали, сейчас практически вечер, и Намджун больше всего хочет обнять кого-нибудь и посидеть спокойно пару часов. Ему нужно обдумать, как им действовать, как сделать так, чтобы результат стоил рисков. Делать быстро или делать тщательно. Тот факт, что ему нужно так много времени, чтобы осознать плюсы и минусы, уже даёт ему ответ. Пока он пытается думать — он словно пробирается сквозь болото, густую грязь, он чувствует себя очень глупым. Он понимает, что хмурится, и усаживается повыше, чуть ворочаясь. Он пытается вытащить ускользающие, ленивые и склизкие сценарии из пустого, чистого воздуха, и в машину возвращается Хосок. Красноволосый хлопает в ладоши, всё ещё улыбаясь. — Итак! Какой у нас план, Намджун-а? Намджун прикрывает глаза и снова пытается. Должно быть решение, какая-то идея, которая разрешит проблемы. Единственный план, материализующийся сейчас перед его внутренним взором, выглядит так: 1) Найти одеяло 2) Получить объятия от шести (6) привлекательных мужчин, которые продолжают утверждать, что он красивый. 3) Смотреть ток-шоу «Здравствуйте», пока он не заснёт 4) Заказать еду на дом, возможно? Это не тот план, который ему нужен сейчас. Он пытается ещё раз. 1) Найти плоскую поверхность 2) Лечь на одного из шести (6) привлекательных мужчин, которые продолжают утверждать, что он красивый. 3) Получать поглаживания по голове, пока он не заснёт 4) Джин умеет готовить? Проверить эту гипотезу на жареном рисе с кимчи Он трясёт головой, потирая виски. — Я справлюсь, просто дайте мне минуту, — говорит он. Ещё раз. Давай, ещё раз! Прежде, чем он успевает подумать ещё об одном плане, он понимает, что больше не массирует свои виски, а впивается ногтями в кожу. — Намджун-хён, с тобой всё хорошо? — спрашивает Чимин, подходит и кладёт руку ему на плечо. Намджун не может с собой справиться. Он немедленно подставляется под прикосновение, издавая тихий грустный звук. — Я в порядке, — говорит он. — Ты же знаешь, что врать нехорошо? — спрашивает Чимин, и Намджун кивает. — Я так и думал. Хоби-хён, мне кажется, кто-то должен отвезти Намджун-хёна домой, — Чимин ласково гладит его по волосам, чуть проводя короткими ногтями по коже, и Намджун чувствует себя таким уставшим. Он льнёт к рукам, пряча голову на животе Чимина. — Может, нам всем следует отвезти Джуни-хёна домой, на самом деле. — Он в порядке? — спрашивает Сокджин, протискиваясь мимо Чимина и прикасаясь ко лбу Намджуна, словно проверяя его температуру. — Он не кажется больным... — Откуда ты знаешь? — спрашивает Техён и Сокджин пожимает плечами. — Я часто притворяюсь врачом. Понахватался тут и там. — Я думаю, это просто стресс, — замечает Хосок, кладя тёплую ладонь на плечо Намджуна. — Мозг не справляется с травмой. В него никогда не стреляли раньше, и на него свалилась большая ответственность. Намджуну кажется, что он слышит всё это из-под слоя воды. Он хочет возразить, потому что он не слабак, и не падает в обморок просто из-за того что кто-то...кто-то...стрелял в него. Господи, кто-то пытался застрелить его. Сегодня кто-то пытался его убить. — О нет. Эй, Намджун-а, всё хорошо, не надо плакать, — тёплые руки Хосока перемещаются на его лицо, обхватывая его, губы прижимаются к его щекам, его лбу, тому месту между бровями, где начинается нос. Чимин по-прежнему гладит его по спине, выводя маленькие круги, к нему присоединяется Сокджин, берёт руки Намджуна в свои, выводит спираль у основания его большого пальца собственным. — Всё хорошо, — шепчет Хосок. — Я не позволю, чтобы с тобой что-либо случилось, несмотря ни на что. И если кто-нибудь попытается... — Хосок мрачно замолкает. — Мы все не позволим, чтобы с тобой что-либо случилось, — поправляет его Чимин, и Намджун шмыгает носом. — Я просто... Я очень устал, — говорит он, стараясь не плакать. — И-и я не знаю что нам делать, не могу думать, — и внезапно появляется Юнги, расталкивая всех, и втягивает его в настоящие, полноценные объятия. Он пахнет мятными конфетами, слегка затхло, как кто-то, живший на чемоданах долгое время, но у него прохладные руки, одну из которых он опускает на его шею, помогая спрятать лицо в плечо Юнги. — Ты можешь плакать, — говорит он. — Это нормально. Эти идиоты слишком много времени провели за разборками. Кто вообще утешает плачущего человека с помощью угроз мести? Всё хорошо, Джун-а. Я обо всём позабочусь, ладно? Просто отдыхай. Намджун кивает в плечо Юнги, у него дрожат губы, и Юнги медленно гладит его по голове. — А что касается вас, — говорит Юнги, — план такой- — Джуни-хён придумывает планы, — протестует Чимин, — кто сделал тебя главным? — и Юнги вздыхает, явно раздражённый. — Я сказал, план такой, — голос его холодеет на десяток градусов, но он всё ещё осторожно проводит по волосам Намджуна, мягко гладит его вдоль позвоночника. — Хоби, найди нам подходящее место. Я знаю, что у тебя точно есть что-нибудь рядом. Техён... Намджун перестаёт слушать. Ему по-прежнему нужен план. Почему его мозг не работает? (Потому что есть люди, которые пытаются его убить) Где подходящий сценарий? (в нём люди пытаются убить его, и у них есть пушки) 1) Спрятаться в плече Юнги навсегда 2) ??? 3) Возможно, мороженое чуть позже? Если оно может быть как-нибудь доставлено к плечу Юнги?   Фургон снова останавливается, и его хватают ещё какие-то руки, отрывая его от плеча Юнги (предатели). Кто-то придерживает его за плечи с одной стороны (примерно на уровне его собственного роста, так что это не Чимин или Юнги, медленно соображает его мозг), чьи-то ещё руки вокруг его талии с другой стороны, и его практически выносят из машины. — Он неожиданно тяжеленный, — говорит Чонгук, напрягаясь, — почему он такой тяжёлый, если он сделан из соломинок, скреплённых скотчем? — Грустные люди всегда тяжёлые, — выдаёт очередную мудрость Техён. — Из-за всех эмоций. Его ладонь выводит круги на спине Намджуна, проскользнув под его дурацкой маскировочной курткой, чтобы дотянуться до кожи. Он хочет свою одежду назад. Его ведут в просторную гостиную, тёмную и чуть пахнущую пылью и лимонным моющим средством. Он хочет свою квартиру, свой диван и свою жизнь назад. — О, Джуни-а, — это снова Хосок, и он позволяет красноволосому подвести себя к дивану, позволяет ему уложить себя на него, сворачиваясь в основном на коленях Хосока, но отчасти и на Чонгуке, который осторожно гладит его вниз и вверх по обёрнутым в деним икрам. — Всё будет в порядке. Намджун вжимается в него, и Хосок тихо его утешает, целуя в макушку. — Может, нам отнести его в постель? — мягко спрашивает Чонгук, пока кто-то третий садится на диван. — Нет, это сейчас не важно, — говорит Юнги. — Просто дайте ему расслабиться. Ему надо почувствовать себя в безопасности. Боже, давно же вы не сталкивались с гражданским, у которого была первая стычка, а? — Это не была его первая стычка, — отрицает Хосок. — Его похищали примерно месяц назад, и с ним всё было в порядке! — Хоби. Родной ты мой Соки. Чёртов идиот Хосок. Это называется подавлением, — говорит Юнги, и Намджун практически слышит, как он закатывает глаза. Наступает момент тишины, где Хосок водит пальцем по его лбу, разглаживая мелкие морщинки, Чонгук гладит его ноги, а Юнги медленно проводит руками по его боку, повторяя одно и тоже движение. А затем звучат чьи-то мягкие шаги. — Я сделал чай? Как думаете, ему нужен чай? — голос Чимина звучит неуверенно. — Я добавил мёда и он не очень горячий... — Он снова плачет... — произносит Чонгук так, словно его кто-то ударил, и Намджун шмыгает носом, зарываясь в разноцветный свитер Хосока. — Что нам делать? — Дай мне, — грубо отвечает Юнги, и они начинают возню на диване. Намджун не открывает глаза. Он не хочет в этом участвовать. Юнги приподнимает его, разводя его руки и снимая с него куртку, оставляя его в толстовке и джинсах, а затем кладёт его между собой и Хосоком. Через несколько минут Намджун открывает глаза. Тепло его успокаивает, и он, сам не зная почему, почти чувствует себя готовым снова захватывать мир. — Вот и хорошо, — мягко говорит Юнги и тянется утереть ему слёзы. — Как ты себя чувствуешь? Намджун пожимает плечами. Напротив него, на кофейном столике сидит Чимин с кружкой в руках, а остальные вполне уместились на гигантском диване. Сокджина тоже нет, но Намджун слышит звяканье из соседней комнаты. — Я в порядке, — говорит он, и Чимин протягивает ему кружку. — Я сделал тебе чай. У Намджуна дрожат губы, но он принимает кружку. Чай сладкий и слишком крепкий, но в этом случае доброе намерение важнее. Он допивает чай залпом и открывает рот, намереваясь что-то сказать, но Хосок его опережает. — Мы берём выходной. Со всем этим — Шиу, Омеласом, Сокджином, и вообще всем остальным мы будем разбираться завтра. — Между тем, — говорит Чонгук, — Техён настаивает на том, что мы должны посмотреть «Шрека». По-видимому, это самый успокаивающий фильм в мире, если верить учёным оксфордского университета. — Это... абсолютно точно ложь, — моргает Намджун, а Чонгук улыбается и пожимает плечами. — Мы не хотим с ним драться. Он вцепляется в волосы. — Это правда, — говорит Техён. — Я совершенно аморален и никакие законы смертных не властвуют надо мной. — Мы заказали курицу и пиво, — добавляет Юнги. — Так что всё, что нам остаётся делать это есть и отдыхать. Как тебе? Намджун видит, как складывается перед ним сценарий, не торопясь и чуть скрипя: 1) Лечь на диван (сделано) 2) Заставить привлекательных мужчин, которые продолжают утверждать, что он красивый, его гладить (в процессе, и он подпихивает головой руку Хосока, чтобы тот продолжил то, что начал, и тот с готовностью повинуется) 3) Посмотреть дурацкий фильм (в процессе, не уверен, что необходимо для достижения цели) 4) Есть курицу 5) Восстанавливаться Он кивает. — Хорошо, — говорит Юнги, тыкая его в нос и улыбаясь. Для кошмарно колкого и язвительного человека у Юнги потрясающе добрая улыбка — замечает Намджун. — Все, что ты должен сделать, это расслабиться. Сделаешь это для меня? Намджун кивает. — Хороший мальчик, — говорит Юнги, ероша Намджуну волосы. — Ты присматривал за нами, следил, чтобы мы были в безопасности. Теперь наша очередь. Намджун снова кивает и улыбается. Его всё ещё потряхивает, но, судя по ответной улыбке Юнги, он проходит проверку. Он позволяет планам выскользнуть из его головы, устраивает щёку на плече Хосока и смотрит на то, как Техён и Чонгук пытаются заставить работать старенький проигрыватель. Через несколько минут — он не знает, сколько именно, он не обращал внимания. Он и не должен был обращать внимания, это не его забота сейчас — обращать внимание и, чёрт возьми, это такое облегчение. Так вот, из кухни появляется Сокджин с чашей попкорна и кувшином холодного чая, и он садится перед Намджуном, раскладывая по полу свои длинные ноги. — Так. Обычно разбор полётов после миссии выглядит не так, — говорит Сокджин. — Я надеюсь, что ты в курсе. Намджун пожимает плечами, запуская руку в волосы Сокджина, нежно гладя его по голове. В его волосах есть что-то, вроде лака или геля, делающего его волосы жёсткими, но текстура получается интересная, и Намджун продолжает. — Я не жалуюсь! Просто заметил. Очень нетипично, — он бросает взгляд на Юнги и Хосока, осторожно, чтобы не мешать Намджуну играть с его волосами. — Мы же потом поменяемся? У вас есть специальное расписание для обнимашек? Я бы хотел вызваться добровольцем.  

***

  Намджун просыпается, чувствуя себя расслабленным и отдохнувшим, полностью готовым ко всему, что приготовил ему день. Это необычно и чуть пугает, и оттого он быстрее приходит в себя. Он моргает, садясь, и понимает, что лежал между Юнги и Чимином на огромном кожаном диване, скинув одну руку с края, а вторую уложив на талию Чимина. Они вроде как сложились вместе, Юнги-Намджун-Чимин. На их ногах развалился храпящий Чонгук, лёжа на спине с открытым ртом. Намджун моргает, запуская мозг, и чуть не умирает от смущения. Боже, какой бардак. Он должен был быть главным здесь, а он вместо этого провёл сорок минут в никакущем состоянии, рыдая на своей банде. Блядь. Подобное поведение не то что вышвыривает тебя с баттл-сцены. Подобное поведение это повод сменить имя и переехать в Сибирь, надеясь, что никто не успел заснять тебя на мобильный и выложить это в СНС. Намджун так долго жил, занимаясь тем, что даёт только нужные ему результаты, и опозориться перед шестью преступниками, которых он, по всей видимости, запикапил, — совершенно точно не тот результат, которого он добивался. Он игнорирует то, как его мышцы ощущаются как следует промятыми, словно он получил массаж всего тела, и то, как мотор в его мозгу урчит, словно только что перебранный. Да что вообще его тело может знать о том, что ему нужно? Намджун выбирается, стараясь не потревожить Юнги и Чимина, поднимается на ноги и шлёпает сквозь высокую арку туда, где, по его предположениям, находится кухня. Он прав — там Сокджин и Техён пытаются сочинить какой-нибудь завтрак из того что есть: рис, кимчи, ким и пара блюд, выглядящих так, словно их только что притащили из ближайшего магазинчика. Намджун прислоняется к стене, скрещивая руки на груди. Нет, слишком агрессивно. Вместо этого он засовывает руки в карманы толстовки и прокашливается. — Намджун-хён! — Техён напрыгивает на него с разбегу, целуя его с удивительным напором, так, что Намджуна уносит назад, и руки Техёна на его спине — единственное, что удерживает их обоих от падения. На вкус он как еда — кусочки бекона и салата из водорослей, которые он пробовал на готовность, и чай. Но прежде, чем Намджун успевает что-то сообразить, тот отрывается, прислоняясь лбом к лбу Намджуна и заглядывая ему в глаза. — Как ты себя чувствуешь? Намджун моргает, и Техён сжимает его в объятиях. — Намного лучше, спасибо? Он не собирался ставить это как вопрос, но что-то в прямолинейной привязанности Техёна всегда выбивает его из колеи. — Вы, ребята, довольно милые для кучки злобных гангстеров, — отзывается Сокджин от плиты, и Намджун хмурится. — Ещё раз, я не критикую. А мне полагается утренний поцелуй? — Я тебя уже целовал, — говорит Техён и Сокджин смеётся, снимая рис с плиты. — Я имел в виду, от Намджун-а, — он поворачивается и подмигивает Намджуну. — Так как тебе идея? Намджун не особенно внимательно его слушает. Лицо Сокджина куда интереснее, и не только потому, что он красивый. Вчера у Сокджина были очень тёмные, почти чёрные волосы. Теперь они цвета светлой карамели, на тон темнее Техёна. И его лицо тоже выглядит иначе, чуть мягче челюсть, светлее и выше брови. — А, так это была маскировка, — думает он вслух. — Для камер, верно? На случай, если кто-нибудь захочет сопоставить доктора Чхве с тем, кем ты притворялся в первый раз. — Мне казалось, я представился тебе как Ким, — говорит Сокджин, начиная раскладывать блюда по тарелкам. — Да, но ты представился Чонгуку как Чхве. Я предполагаю, что это специальная личность для того, чтобы подчистить всё, — отвечает Намджун, садясь и принимая чашку чая от Техёна. — Мне ты назвался Кимом потому что был уверен, что я знаю, кто ты, и хотел проверить мою реакцию. Сокджин уставляется на него, а Техён, сверкая улыбкой, ерошит Намджуну волосы. Они слегка слежались от краски и ему точно надо принять душ, но Техёна это, кажется, не волнует. — Наш Намджуни-хён очень умный. Поэтому его и прозвали Сексуальным Мозгом. — Сексуальный Мозг? — слабым голосом спрашивает Намджун. — А это ещё откуда? — Появилось пару недель назад, после того как ты решил проблему с бриллиантовым эмбарго, — говорит Хосок, появляясь в арке. — Утречко, Джун-а. Утречко, Техённи. Он подходит, чмокает Намджуна в лоб, словно это полностью нормально, потом проделывает то же самое с Техёном, получая взамен чашку чая. — Это просто смешно, — говорит Намджун, качая головой. — Зато правда, — кивает Сокджин. — Ты красивый и умный. Это опасное сочетание, знаешь ли. Намджун просто отмахивается. — У кого наш файл? — У меня, — говорит Хосок, передавая ему бумажки. — Но ты что же, не подождёшь, пока мы все не поедим? Намджун морщится, снова открывая папку. В этот раз всё приходит к нему легко, и он пролистывает страницу за страницей. — Хм. Мне надо это обдумать. Здесь же есть душ, верно? — Прямо вон там, за теми дверьми, — говорит Сокджин, указывая в сторону коридора. — Я скоро вернусь. Не позволяй Чимину обижать Сокджина, хорошо, Хосок-а? — Может, это я его обижу, — говорит Сокджин. — Ты ещё не знаешь. Намджун не отвечает, только задумчиво хмыкает, вставая с папкой в руках, и немедленно спотыкается о рюкзак Сокджина, пытаясь покинуть кухню, читая на ходу. — Ты в порядке? — проверяет Хосок, но Намджун уже поднимается на ноги, перелистывая страницу. — Нет. Нет, мы не сможем. Понадобится больше людей, — ворчит он про себя, направляясь вон из комнаты. Из коридора немедленно доносится звук того, как задумавшийся Намджун врезается в стену. — Ну-с, давайте надеяться что он не убьётся по пути в ванную, — говорит Сокджин. — Да всё будет нормально, — уверяет его Хосок, и немедленно его опровергает звук обрушения чего-то в глубине квартиры. — ...Техённи, ты же захватил с собой аптечку? — Ну конечно! Я даже пополнил запас тех пластырей с Сейлор Мун. Мы готовы ко всему, — отвечает тот, яростно кивая. Что-то рушится с ещё более громким треском. — ...Пойду приготовлю её, на всякий случай, — говорит Техён, ставя кружку на стол.