What I Did On My Summer Vacation, by Kim Namjoon, Age 18 1/2

Досушивая волосы, Намджун пялится на свое отражение в зеркале. Фиолетовая краска смылась, оставив ему серебристые волосы вместо прежнего блонда, и он ещё не решил, нравится ли ему его новый цвет. Он тыкает себя в щёки и наблюдает, как пружинит кожа. В последнее время он выглядел усталым, из-за стресса, скорее всего, но сегодня он наконец-то похож на себя. Душ дал ему время подумать, собрать в кучку свои мысли, что расползались раньше в разные стороны, и он чувствует приятную тяжесть, идущую изнутри, устойчивость, уверенность. Теперь он знает, что именно делает. Он знает, как решить не только свою проблему, но и проблему Сокджина тоже. И Юнги, если хакер ему позволит. Это всегда одна и та же задачка, в конце концов. Лодка, курица, зерно, лиса. Он кивает, выпрямляясь, и как следует затягивает полотенце на бёдрах. — Эй, Джуни-хён? Чимин стучит в дверь, и Намджун отворачивается от зеркала. — Если хочешь, можешь передать мне одежду — здесь есть стиральная машинка и сушилка, и ты, наверное, не хочешь снова надевать грязное, — обьясняет через дверь Чимин, и Намджун открывает ему. — Доброе утро, Чимини, — улыбается Намджун и понимает, что тот его осматривает, и не взглядом ценителя, как обычно, а, скорее, анализируя. Он проверяет Намджуна на повреждения, фокусируясь на бледнеющих ушибах на рёбрах, царапине на ноге, полученной во время переправы через покрытый осколками пол кафе, и наливающемся цветом синяке от падения в ванну несколькими минутами ранее. — Я хотел перед тобой извиниться, — говорит Чимин, лицо его серьезно. Он устал — понимает Намджун. Чимин выглядит не то чтобы плохо, просто так, словно провёл всю ночь без сна, присматривая за всеми остальными — синева вокруг глаз, напряжённый рот. — Тебе не нужно извиняться, — отмахивается Намджун, а Чимин хмурится. — Нет, это я должен просить у тебя прощения. Ты полагался на меня, а я... — Не надо! — перебивает Чимин, делая шаг вперёд и поднимая руку. — Не извиняйся за это, ладно? Я должен был понять. Я провёл много времени, пытаясь понять, каким нужно быть, чтобы справляться с этой работой. Быть немного злее, относиться ко всему легче, словно нет вообще ничего особенного или важного, но важное есть, и от этого бывает больно, и иногда нужно плакать! Намджун только моргает, и Чимин подходит ещё ближе, осторожно кладёт руки на его рёбра, поглаживает по желтизне и зелени синяков. — Я просто решил, что ты вроде меня. Что ты притворяешься что тебе не плевать так же, как я притворяюсь что мне плевать. Но ты не такой, ты на самом деле думаешь обо всём этом. Ты всерьёз хочешь, чтобы Техён не боялся быть сколько угодно странным рядом с нами, ты хочешь держать Юнги за руку и потакать его дурацким фантазиям о милом бойфренде, и ты хочешь, чтобы я перестал шутить про убийства, потому что действительно думаешь, что убивать людей плохо! — Конечно это плохо- ты не думаешь, что убивать людей плохо? — Конечно плохо! Но я это игнорирую! Потому что так и делают! Забивают! — срывается Чимин. — Просто невозможно одновременно чувствовать и делать свою работу — в какой-то момент просто прекращаешь функционировать. Приходится выстроить вокруг себя панцирь как лобстер или краб, или... что-нибудь вроде. — Да, я, похоже, и сам до этого дошёл, — говорит Намджун, чуть усмехаясь. Выходит горько и бесстрастно, но Чимин ещё сильнее расстраивается, словно Намджун что-то упускает. — Я не это имею в виду. Я хочу сказать, это хорошо. — Хорошо? — Хорошо, что тебе не плевать. Это хорошо потому, что тогда я могу присматривать за тобой, а ты — заботиться обо всех остальных, — обьясняет он. — Мне это не нравится. Быть таким человеком. Быть злым. Я об этом позабыл. — Хорошо, что мне не плевать? — снова повторяет Намджун, и Чимин яростно кивает. На его щеках проступил лёгкий румянец, глаза подозрительно блестят, и Намджун поднимает одну руку, чтобы прикоснуться к лицу Чимина, поднимая его вверх. — Но почему это тебя так расстраивает? — Знаешь, раньше меня называли хорошим, милым, — говорит Чимин. — Самым лучшим из всех кого они знают. Добрым. Кажется, я давно уже таким не был, хён. Намджун вспоминает все те разы, когда Чимин бездумно угрожал убить кого-то. Его знакомых. Людей, которые должны были быть его друзьями. — Ну, — он замолкает на секунду. — ...Ты всё ещё хороший? В какой-то степени? Чимин смеётся и склоняется ближе, утыкается головой в грудь Намджуна. — Я просто хотел сказать. Хорошо, что ты переживаешь. Я тоже так хочу. Намджун стоит в наполненной паром ванной, капли воды стекают по нему на плитку, одна его рука лежит на щеке Чимина, и ему не нужно много времени на размышления. — Не торопись, Чимини-а. Ты молодец, что осознал, что хочешь измениться, но, знаешь, ты нравишься мне таким, какой есть. — Правда? — голос у Чимина едва слышный, неуверенный, и Намджун тянет его на себя, обхватывая руками, забивая на то, что футболка того немедленно промокает насквозь. Чимин явно нуждается в том, чтобы его обняли, и, к тому же, где-то в этом доме есть сушилка. — Да, с панцирем и всем остальным, — обещает Намджун. — Несмотря на то, что я человек-краб? — спрашивает Чимин, вжимаясь носом и губами в ключицу Намджуна. Раз он уже там, он решает попробовать её на зуб, и смеётся, когда Намджун вздрагивает от неожиданности. — Я люблю крабов, — говорит Намджун, и Чимин икает на середине смешка. — Никто не любит крабов, — бурчит он, и Намджун берёт его лицо обоими руками, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я очень люблю крабов, — говорит он со всей искренностью. — Своди меня когда-нибудь на пляж. — Это свидание? — спрашивает Чимин, осторожно улыбаясь, и Намджун тоже растягивает губы в улыбке. — Да, конечно. Если ты не против, что с нами увяжутся ещё пятеро, — кивает Намджун в сторону гостиной, и Чимин надувает губы. — Разве мы не можем их где-нибудь бросить? — А ты хочешь, чтобы Чонгук расплакался? — ... Знаешь, вчера я сказал бы да, но... Мне, наверное, будет стыдно, — признаёт Чимин, и Намджун чувствует, что должен его поцеловать за это. Просто обязан. Несмотря на все прозрения насчёт важности эмоций, Чимин всё ещё целуется так, словно сражается. Резко, практически впечатывая их лица друг в друга, и от мягких поглаживаний по незажившим рёбрам его руки немедленно, без всякого промедления, спускаются вниз, вцепляясь в чужие ягодицы. Не то чтобы это плохой поцелуй — это отличный поцелуй, просто замечательный, но слишком уж подавляющий, и прежде, чем Намджун успевает что-нибудь как следует осознать, он уже прижат к раковине, а Чимин расположился между его ног, покрывая поцелуями и мелкими укусами его шею. Руки Чимина повсюду, скользят по его ногам, пробираясь под край полотенца, обхватывая его шею и поворачивая в сторону голову, чтобы Чимин мог, несмотря на ёрзанье Намджуна, поставить ему нормальный, здоровенный такой засос. Они царапают его плечи, прощупывая очертания мускулов, и притягивают ближе. Намджун кладёт руки на его бёдра, удерживая их обоих на месте. Чимин меньше его, и руки Намджуна на нём кажутся большими — большие пальцы упираются в тазовые косточки (верхнюю переднюю ость гребня подвздошной кости — вспоминает почему-то Намджун), а мизинцы задевают края задних карманов джинс. — Всё хорошо, да? — спрашивает Чимин, чуть отстраняясь на пару секунд. У него алые от поцелуев губы, волосы, взъерошенные руками Намджуна, распушились как маленькое облако, а глаза тёмные и настойчивые — зрачки затопили радужку. — Мы в порядке, верно? Намджун кивает, но немедленно шипит и морщится от боли, когда Чимин прижимается к нему, давя на рёбра. Чимин отстраняется. — Это сейчас было точно не «хорошо». — Нет, нет, со мной всё нормально, — говорит Намджун. — Возвращайся, всё в порядке. — Ты всё ещё ранен, — возражает Чимин, делая прямо противоположное просьбе — шагает назад, оставляя Намджуна у раковины в одиночестве, с горящими губами, на еле держащих его ногах. Ему восемнадцать, и полудюжина реально горячих людей флиртует с ним без перерывов на обед и сон. И его правая рука слегка потеряла свою актуальность на данный момент, потому что как бы — сколько можно?, а Чимин был таким идеально твёрдым и тёплым, пока прижимался к нему, с горячим и влажным ртом, и Намджун до боли хочет всё это обратно. А Чимин снова сверлит его прежним анализирующим взглядом, выведенный из настроя невовремя услышанным шипением. Черт возьми его тупой рот и не менее тупые звуки. — Не настолько ранен, как раньше? — пробует Намджун, цепляясь пальцами к поясным петлям Чимина. Тот выглядит не впечатлённым, и Намджун идёт дальше — выдвигает нижнюю губу, так, как сам Чимин советовал чуть раньше, во время инструктажа по соблазнению Сокджина. — Уверен? — спрашивает Чимин, осторожно ступая вперёд, и Намджун кивает. В этот раз прикосновения его рук более нежные и осторожные, одна склоняет его подбородок вниз, чтобы Чимин мог затянуть его в очередной глубокий поцелуй, а другая очерчивает ключицу, спускаясь ниже по его груди к талии. И Намджун немедленно всё портит ещё одним болезненным шипением, когда Чимин кладёт руку на его бок, поверх ушибов. — ...Это было нарочно, — врёт он, пока Чимин опять отстраняется, и тот смеётся и ещё раз его целует. В этот раз нежно. — Намджуни-хён, когда ты действительно выздоровеешь, я тебя просто сломаю. Ты неделю не сможешь нормально ходить, — обещает Чимин, кусая Намджуна за нижнюю губу, отчего тот стонет, тянется за ещё одним поцелуем, но Чимин улыбается, отстраняясь. — Я обещаю. Но до тех пор, ты должен потерпеть, — говорит он, дотрагиваясь указательным пальцем до носа Намджуна. — Не могу поверить, что эти сволочи всё ещё умудряются портить мне жизнь, когда они уже месяц как в могиле, — жалуется Намджун, и Чимин смеётся, забирая одежду, сложённую стопкой рядом. — Я пойду запущу стиральную машину. Выходи, когда будешь... более собранным. Он подмигивает, ехидно улыбаясь, и выскальзывает за дверь. Намджун моргает и делает глубокий вдох. Верно. Он спрыгивает с раковины, завязывает узел полотенца, подозрительно ослабший от шаловливых ручек Чимина, и заглядывает в зеркало. О, отлично. Как сдержанно и профессионально он выглядит — весь красный, с распухшими губами и туманным взглядом. Намджун плещет в лицо холодной водой, пытается дышать ровно и старательно думает о чем-нибудь несексуальном.

***

В коридоре его ждёт Чонгук с чёрной толстовкой в руках. Он всё ещё в том же, что носил вчера — белой футболке и джинсах, как и всегда. При виде Намджуна он немедленно краснеет и суёт ему толстовку. — Пока твоя одежда стирается, — обьясняет он, следуя за Намджуном на кухню. — Я подумал, ты захочешь надеть хоть что-нибудь. — Спасибо, Кук-а, — улыбается Намджун, натягивая толстовку. Чонгук явно рано пережил свой скачок роста, поэтому он примерно того же роста, что и Намджун, а в плечах даже шире, и Намджун чувствует, что ему крупно повезло быть одетым хотя бы наполовину. Толстовка пахнет Чонгуком — eau de подросток, очень старающийся быть взрослым, что означает шестьдесят процентов дешёвого дезодоранта, двадцать процентов пота и двадцать процентов ещё более дешёвого одеколона, пахнущего как ароматизатор-ёлочка для машины — и Намджуна это не раздражает. — Все ждут тебя, — говорит Чонгук. — Сокджин- — Сокджин-хён, — поправляет Намджун. — Ага, конечно. В любом случае, он сказал, что у тебя есть план? — Есть, — легко соглашается Намджун, пока они входят в кухню. Все пять сидений уже заняты, и он прислоняется к столешнице. — Я бы даже сказал, что у меня есть отличный план. Юнги, который сидит ближе всех, чуть выдвигает свой стул, готовый встать, и смотрит на Намджуна снизу вверх. — Может, сядешь? Намджун подтягивает своё полотенце — оно сползает, и Намджуну страшно хочется пойти, отыскать и надеть собственные джинсы прямо так, мокрыми, забив на удобство. — Спасибо, мне и так нормально. Юнги пожимает плечами, но не придвигается обратно к столу, а наклоняет колени в сторону Намджуна, словно это логическая замена недостатку стульев. Намджун демонстративно игнорирует сначала этот жест, а потом и Юнги целиком, решившего обидеться на такое обращение. — Так что ты выяснил? — спрашивает Хосок, и Намджун суёт руки в карманы толстовки. — Есть что-нибудь хорошее? — О, много всего, — улыбается он, прекрасно зная, что улыбка выходит очень, очень неприятной. Сам Намджун от людей с такими улыбками старался держаться подальше — переходить на другую сторону улицы, осторожничать с панчами и прочие штучки из разряда незаметной самообороны. — Даже то, почему они так отчаянно не хотели, чтобы файл попал в руки Сокджина. — Но это же просто медицинская карта? — пожимает плечами Сокджин, жующий листок сушёных водорослей. — Если только они не беспокоились о его артериальном давлении, я не вижу в нём большого смысла. — Это ещё менее важно, чем его давление, — говорит Намджун, вытягивая из папки лист бумаги и роняя его на стол, прямо между яицами и рисом. — ...Ближайшие родственники? — моргает Хосок. — Что в этом такого? — Нет, смотрите, — говорит Намджун, наклоняясь и тыкая пальцем в следующую строчку. — Его домашний адрес. — Выглядит знакомо, — говорит Юнги, барабаня пальцами по столу. — Но я не могу вспомнить. — Техённи? — Хосок поворачивается к Тэ, склонившемуся над бумажкой, чтобы как следует её рассмотреть. — Дайте мне пять минут, я выясню- — Это прямо напротив отеля «Омелас», — продолжает Намджун, а Техён надувается, раздражённый тем, что ему всё ещё не дают делать его работу. — Почему никто не даёт мне времени ответить на ваши вопросы? Зачем вообще спрашивать, если вы не хотите, чтобы я отвечал? — Прости, Тэ, — говорит Намджун, хлопая его по плечу. — Но! Возвращаясь к делу. Я бы предположил, что этот адрес прямо напротив комнаты W52. Если бы Сокджин не оставил свой стикер, я бы ломал голову дольше- — Не намного дольше, — вворачивает верный Чонгук, и Намджун и его треплет по плечу. — Но, учитывая то, что тебя должны были убить из-за этого файла, мне кажется, мы нашли их слабое место. — Так что мы будем делать? — спрашивает Юнги, склоняя голову к плечу. — Сначала поедим, — вмешивается Сокджин. — Завтрак — всё ещё самый важный приём пищи, вне зависимости от того, насколько ты мокрый и милый. Любопытство может далеко завести, но кимбап заведёт тебя дальше. — А теперь ты пишешь слоганы? — спрашивает Чимин, качая головой. — Я не впечатлён. — Приятно познакомиться, Не впечатлён. Я Сокджин. — Ты невыносим. — Нет, я Сокджин, — отвечает Сокджин, и Чимин в самом деле стонет и стукается головой о стол. — В любом случае, — повышает голос Намджун, и Чимин поднимает голову. К его лбу прилипло несколько рисинок. — Нам нужно попасть в эту комнату и в эту квартиру. Мы разделимся на три группы, включая Юнги — в отель, в квартирный комплекс и кто-то на нейтральной территории, который в случае форс-мажора присоединится к той группе, которой понадобится поддержка. — Куда пойдёшь ты? — интересуется Чонгук. — В отель. Что-то мне подсказывает, что там всё не так просто, как кажется, — Намджун потирает подбородок. — Я и Сокджин. Техён, Хосок — на вас квартира. Чимин и Чонгук будут нашей группой экстренного реагирования. Юнги, ты на дистанционной поддержке. — Ты не возьмёшь меня в отель? — спрашивает Чонгук, морща брови. — Что, если кто-нибудь действительно на тебя нападёт?   — У меня будет Сокджин, — пожимает плечами Намджун, всеми силами сопротивляясь щенячьему выражению на лице Чонгука. Он выглядит сокрушённым, полностью разбитым самой идеей того, что он будет не с Намджуном.   — Почему Сокджин? — спрашивает Хосок, выжидающе глядя на Намджуна. Он тоже явно ожидал другого распределения.   — Он умеет врать людям, — обьясняет Намджун. — А нам нужно будет убедить дать нам конкретную комнату. Кроме него, заговаривать зубы умеет только Техён, и я не хочу, чтобы он тратил время в отеле, когда он больше нужен на сборе информации в квартире Шиу.   — В месте, где он жил постоянно, я смогу найти больше, чем в мотеле, — соглашается Техён, кивая. — Я думаю, ты просто хочешь уволочь меня в мотель. Моя красота в конце концов свела тебя с ума, — говорит Сокджин, запихнув в себя треугольный кимбап целиком. Удивительно уже то, как он вообще умудрился поместить его в рот, не говоря уже о том, чтобы издавать членораздельную речь. Намджун одновременно впечатлён и напуган вместимостью его рта. — Если ты хотя бы тронешь его, не спросив разрешения, я отрежу тебе все пальцы, — радостно обещает Чимин, а затем хмурится. — В смысле, я на тебя рассержусь. Сокджин кивает, а Намджун откашливается, прочищая горло. — Юнги будет координировать нас через все системы коммуникации, так что не забывайте об этом. А ещё он будет передавать мои команды, так что слушайтесь его, как слушаетесь меня. — У меня столько власти, — говорит Юнги, улыбаясь. — Танцуйте, мои марионетки. Намджун бросает на него нервный взгляд, но он уверен, что это шутка. Достаточно уверен, чтобы продолжить. — Обмен информацией будет ключевым в этом деле. Если найдёте что-нибудь, говорите Юнги. Мне плевать, насколько мелкое или неважное это «что-то», я хочу быть в курсе. — Какие-либо вопросы? Техён поднимает руку. — Да? — Почему у тебя волосы другого цвета? И где твои штаны? Только Намджун приглашён на бесштанную вечеринку или кто угодно может присоединиться? — Отлично, нет вопросов, рад слышать. Выдвигаемся через час, — говорит Намджун. — Так что будьте готовы выходить. Он ловит взгляд Чонгука, кивает в сторону коридора, и младший следует за ним. Намджун не торопится, располагаясь у стены так, чтобы не болели его побитые рёбра, и через какое-то время снова уставляется на Чонгука, который застыл напротив него, руки в карманах и взгляд не двигается с точки на полу прямо перед ним. — Ты явно хотел что-то сказать там, на кухне, — медленно произносит Намджун. — Так что, я думаю, ты должен сказать это сейчас. — Я просто хочу знать, почему ты берёшь с собой Сокджина, — говорит Чонгук, не поднимая глаз. — Что, если что-нибудь случится, и на тебя нападут? — Тогда я буду в компании профессионального киллера на те две минуты, в течение которых вы с Чимином вломитесь в отель в стиле Джеймса Бонда. Думаю, со мной всё будет в порядке, — говорит Намджун и приподнимает бровь. — Но это не то, что ты на самом деле хотел спросить, верно? Чонгук делает глубокий вдох и наконец-то смотрит Намджуну в глаза. — Мне так жаль! Я провалился вчера, и ты поранился, и потом ты испугался, и во всём виноват я! Намджун моргает. — Куки, о чём ты говоришь? — Если бы я был быстрее и успел скопировать файл, тебе не пришлось бы отвлекать Сокджина, и в тебя бы не стреляли, — с несчастным видом, сгорбившись, обьясняет Чонгук, и Намджун отлипает от стены, подходя и кладя руку на его плечо. — Чонгук, посмотри на меня. Не сразу, но тот слушается, поднимая на Намджуна взгляд. Его рот плотно сжат, тщетно скрывая дрожь губ. — Ты вчера отлично справился. — Но... — Я серьёзно. Ты достал файл. Это была главная цель, Чонгук, — Намджун легонько встряхивает его. — Ты достал файл, ты вынес его, ты скоординировал план с множеством переменных- — Было немного трудно заставить пиццу прибыть ровно к назначенному времени, наверное, — говорит Чонгук, и Намджун ободряюще кивает. — Ты всё сделал великолепно. Я рад, что ты со мной, — повторяет Намджун, придвигаясь, заглядывая Чонгуку в лицо. — А теперь насчёт того, почему я иду с Сокджином... Есть причина. Я не просто сошёл с ума. — Но я не понимаю. Разве он не с нами? Вы вчера говорили об этом, и он согласился остаться с тобой. Намджун вздыхает, присаживаясь на ступеньку лестницы, и Чонгук садится рядом. — Мои вчерашние аргументы просто ужасны, — признаёт Намджун, сцепляя пальцы. — Я еле стоял от усталости и в голове была сплошная вата от накопившегося стресса, и вне зависимости от того, как это смотрелось, всё, что я говорил, имело смысл только для меня. То, что я уверенно сказал всю эту чушь, не делает её правдой. Вспомни, что я говорил. — Ты сказал, что он хотел, чтобы ему бросили вызов, так? И что он мстителен. И, это... — Что он сможет пригласить меня на свидание, если поможет, — кивает Намджун, а Чонгук чешет шею, явно смущённый. — А теперь подумай об этом. Если бы ему был нужен вызов его способностям, у него полно возможностей найти что-нибудь для себя. Ему нравится его стиль жизни. Он любит лёгкие цели и ничего не делать неделями, или давно уже присоединился бы к банде. — Что насчёт мелочности? — Никто не захочет случайно погибнуть просто потому, что представилась возможность мелкой мести, — качает головой Намджун. — И он, кстати, прав. Покрасить волосы, улететь за океан на полгода, загореть, и к тому времени как он вернётся, всё разрешится само собой, так или иначе. — А свидание с тобой? Намджун смеётся. — Хотя это верно, я не думаю, что он решит подставить себя под пули ради возможности пообедать с первым встречным. Звучит, конечно, мило и романтично, но в реальной жизни так не бывает. — С нами было, — бормочет Чонгук, слишком тихо, чтобы Намджун расслышал. — Прости, что? — Ничего, хён! Но если ты ему не доверяешь, почему берёшь с собой? Разве не должны мы его исключить из плана в таком случае? Намджун вздыхает, упирает локти в колени и прижимает сцепленные руки ко рту. — Потому что если он всерьёз хочет присоединиться к нам, я не собираюсь упустить такой шанс из-за того, что не доверился ему. Но кого-либо кроме себя я с ним не отпущу. — То есть себя ты ему доверишь? — В определённой степени, — признаёт Намджун. — Он считает меня интересным. Этого хватит, чтобы он не убил меня вот так запросто и не удрал в Тайланд. Правда, я не уверен, что он не сделает это с кем-нибудь из вас. — То есть ты добровольно подставляешься ради нас? — глаза Чонгука округляются, и он застывает на месте, прямой как палка. — Хён, это просто смешно! Так нельзя делать! — Это наилучший способ получить то, что нам нужно, — пожимает плечами Намджун. — И вы с Чимином за мной присмотрите, верно? — Конечно, — яростно кивает Чонгук. — А теперь, если ты меня извинишь, я очень хочу найти штаны к моему следующему серьёзному разговору, — говорит Намджун, поднимаясь. Чонгук смеётся, указывая в сторону ванной. — Прачечная прямо за углом, хён. Хотя я должен признать, что серьёзные разговоры без штанов — определённо один из скрытых бонусов работы на тебя. — Зараза мелкая, — Намджун закатывает глаза, пихая Чонгука в плечо. — Теперь ты всё понял? — Да, хён, всё. Я прослежу, чтобы ты был в безопасности, даже если буду не рядом, — кивает Чонгук, едва не лопаясь от решимости, и Намджун улыбается, наклоняясь поцеловать его в лоб. — Хорошо.

***

Возвращение штанов Намджуна — маленькая победа, но победа тем не менее, и короткое их отсутствие заставляет его ценить их только больше. Он не заморачивается с университетской курткой, оставаясь в толстовке Чонгука, которую он застёгивает, забираясь в фургон и садясь рядом с Юнги, который улыбается ему и подбирается так, чтобы Намджуну было удобнее на него опереться. Он вытаскивает телефон, уже погружённый в глубокую задумчивость. Слишком много вещей нужно отслеживать, несколько временных отметок координировать, и людей больше, чем он привык, а ставки высоки как никогда. Но, с другой стороны, он чувствует себя отдохнувшим, сосредоточенным и уверенным, каким в прошлый раз не был, и он кивает, загружая мозг по полной грядущим планом и всеми его вариациями. — Так, давай обговорим легенду, — говорит Сокджин, плюхаясь рядом и забрасывая руку ему на плечо. — Я думаю, мы пара — в длительных отношениях, которые начинают становиться серьёзными. Я расстроен, потому что у тебя карьера на первом месте — ты поставляешь альпак контактным зоопаркам и постоянно пропадаешь в Перу. Но ты уже несколько месяцев тайно носишь с собой кольцо, ожидая подходящего момента для того, чтобы сделать предложение. Остановиться посреди бела дня в занюханном мотеле — часть продуманного сценария нашей ролевой игры, на которую ты согласился, чтобы попытаться вернуть моё расположение, но ты и не подозреваешь, что на самом деле я собираюсь сделать тебе предложение после нашего горячего и острого секса — и я говорю «горячего и острого» потому, что он явно будет включать в себя использование еды. Я, в конце концов, профессиональный шеф-повар, имеющий собственный ресторан, и, хотя это чрезвычайно утомительно, это стоит того, когда я вижу счастливые лица своих посетителей... — Что? — спрашивает Намджун, отрываясь от телефона. — Наша легенда? Предыстория? Для миссии? Ну же, Намджун-а, будь внимательнее. — Я в этом не участвую, — немедленно произносит Намджун, и Сокджин дуется, прижимаясь к нему. — Разве мы не можем просто снять комнату потому что мы путешествуем или вроде того? — Без надлежащей легенды не сработает, Джун-а. Тебе словно совсем наплевать. Именно поэтому я думаю, что ты подцепил какого-то парня с фермы в Куско, знаешь ли. Не могу поверить, что ты предашь меня, Одэни и Омука вот так запросто. — Кто такие Одэни и Омук? — спрашивает Намджун. Его голова пухнет от множества компонентов плана. Если Юнги сможет взломать компьютер ресепшна в тот момент, когда Сокджин закатит запланированную истерику, они смогут просто вытянуть нужный ключ, но если не сможет, им нужно будет запустить жучка в систему, который вырвет кодировку микрочипа к комнате W52, и отправит его прямо на их телефоны. Если в квартире Шиу нет чего-нибудь подозрительного, Техён и Хосок просто перевёрнут там всё — дел на двадцать минут, и встретят их в мотеле. — Наши дорогущие голые кошки, Намджун-а, слушай меня внимательно. Я здесь реальность создаю. — Он мне нравится, — отзывается Техён с места водителя. — Оставим его себе. Я ценю тех, кто знает толк в хорошей легенде. Через несколько минут он тормозит, высаживая Юнги у интернет-кафе. Крики геймеров слышны даже на улице, в воздухе стоит запах доритос и маунтин дью, и выражение лица Юнги кислеет на глазах. — Вау, Джун-а. Ты водишь меня по лучшим местам. Сначала техподдержка больницы, теперь это? Все мои самые безумные мечты сбываются, — апатично произносит он, выпрыгивая из фургона и забрасывая сумку на плечо. — Я заглажу свою вину, — обещает Намджун, а Юнги просто вздыхает. — Когда всё это закончится, я буду спать неделю, и единственный, кому разрешается меня беспокоить — Намджун с подносом еды и в пушистом свитере с котятами. — Пушистом свитере с котятами? — голос Сокджина полон восторга, и Намджун кашляет в кулак. — Время, Юнги-хён. Мы отходим от графика, — цедит он сквозь зубы, и Юнги снова вздыхает. — Ты был куда милее, пока не стал моим боссом, — ворчит он и лёгкой походкой направляется в интернет-кафе. — Н-не имею понятия, о чём он говорит, — уверяет Намджун, поворачиваясь к остальным, которые смотрят на него подозрительно сверкающими глазами. — В любом случае. Пора двигаться дальше. — Если быть честным, — произносит Техён, — это очень милый свитер. — Откуда ты это знаешь? — из Намджуна вырывается нечто, что можно назвать только писком, а фургон выворачивает на улицу. — Я торгую информацией, хён! Я знаю всё, помнишь? Почему все об этом забывают? — Можешь продать мне пару фотографий «пушистого свитера с котятами»? — спрашивает Чимин, и Техён кивает. — Мои цены высоки, но справедливы, — легко соглашается он, и Намджун тихо стонет. — Можем мы придерживаться темы? Это опасное задание, и я был бы реально благодарен, если бы мы обошлись без стрельбы в этот раз. — Всё верно, — говорит Хосок, — но это просто немного возни, чтобы успокоить нервы перед тем, как всё покатится по наклонной, Намджун-а. Мы знаем, что это важно, но нельзя быть всё время в полной боевой, знаешь? — ...Да, я знаю, — кивает Намджун, и Техён начинает парковать фургон. — Отличненько, все выходим! До мотеля шесть кварталов, и я не хочу чтобы кто-нибудь связал нас с фургоном моего папы. — Шесть кварталов? — Чимин едва не давится воздухом, и его голос взлетает на пару октав. — Техён, дождь идёт! — Ты не растаешь, — говорит Техён, выпрыгивая с места водителя и поднимая над головой зонтик. — Я проверял. — Хорошо, похоже, коммуникаторы работают. Помните, никакого упоминания настоящего имени Шуги в эфире, окей? — напоминает Намджун, надевая очки. Они не солнечные, но он всё равно чувствует себя увереннее, в своей стихии, ступая под дождь. — Шуга? — Слышу тебя чисто и чётко, — отзывается Юнги. — Общая проверка. Один за другим, они проверяют микрофоны и наушники — даже Сокджин, который использует запасную пару, которую откуда-то достал Хосок, и Юнги подтверждает, что связь работает идеально. — Хорошо, — говорит Намджун, выпрямляясь и проводя рукой по волосам. — Давайте сделаем это. Техён и Хосок отделяются от их группы почти сразу — они собираются обойти квартал и зайти с другой стороны, просто на всякий случай, если кто-то следит за ними или за их целью, а Сокджин притягивает Намджуна к себе, запихивая руку в задний карман его джинсов. — То есть ты настаиваешь на парочке? — мягко спрашивает Намджун, и Сокджин придвигается к нему и целует в висок. — У тебя есть более правдоподобная версия, почему два молодых парня без какого-либо багажа снимают комнату в мотеле в середине дня? Намджун пожимает плечами. Он прав. Мотель Омелас представляет собой маленькое строение, выкрашенное в зелёный цвет, с названием, написанным неоновым курсивом над входом. Хотя в нём несколько этажей, лобби чуть выдвинуто в сторону улицы, потёрто и выглядит старым — точно не лучшее место даже для короткой остановки в пути. Сокджин идёт чуть впереди, открывая Намджуну дверь и снова приобнимая его за талию, едва тот проходит. За стойкой скучающая молодая женщина внимательно следит за чем-то на своём компьютере, и Сокджин прочищает горло, привлекая внимание, и прислоняется к стойке. — Здравствуй, — улыбается он, и она поднимает глаза. — О, привет. Вы заселяетесь? — спрашивает она, и Сокджин проводит рукой по волосам, очаровательно улыбаясь. — Да, конечно же. Номер на двоих, пожалуйста, — говорит он, бросая страстный взгляд на Намджуна, который неуклюже машет рукой. Не то чтобы Сокджин ему не нравился, или он считал его недостаточно привлекательным, нет. Просто сыграть что-нибудь кроме крутости — это далеко за пределами его актерских способностей. — На двоих, на двоих. Ладно, хорошо, сейчас найду, — говорит она, начиная печатать. — Отвлеките её на пару минут, — шипит наушник голосом Юнги. — Я уже внутри, мне просто нужно заставить её выбрать нужную комнату. Боже, она дорама-маньячка, похоже, только за сегодня посмотрела три сезона? Сделайте что-нибудь романтическое и она поплывёт. Сокджин, который явно слышит то же сообщение, поднимает взгляд на Намджуна, который притворяется, что увлечён своим телефоном. — Ты даже на один час не можешь сосредоточить своё внимание на мне, Джун-а! — взмахивает руками Сокджин, и Намджун сконфуженно моргает. — Эм. Дорогой? — абсолютно деревянно отзывается Намджун. Романтичное. Что показывают в дорамах. Абсолютно не его стезя. — Я не понимаю, о чём ты говоришь- — Я тебе ещё нужен?! — взвывает Сокджин. — После того что я видел вчера... Какой ты был на вечеринке! Он драматично отворачивается, его плечи трясутся, и Намджун знает, что тот как-то умудрился расплакаться по команде. А ещё Намджун уверен, что выглядит так, словно он в полном ужасе, правда это уж точно не результат игры. — Малыш, — громко говорит Намджун. — Я могу объяснить. Сокджин сверкает на него глазами из-за плеча, и Намджун вздыхает про себя. Похоже, придётся постараться и порадовать Сокджина. Неловкая пауза затягивается, и Намджун сглатывает. — Отвлекай, Намджун-а, — напоминает Юнги, и Намджун делает глубокий вдох, утирая рот. — То, что я всё своё время провожу в Перу, занимаясь своей поставкой альпак, не значит, что я тебя не люблю! Ты же знаешь, что Карлос для меня просто партнёр по бизнесу! — Намджун патетически сбрасывает очки и хватает Сокджина, разворачивая его к себе и внимательно глядя на него. — Ты — моя единственная и вечная любовь, хён! Я поддерживал твою мечту о собственном- — Японском ресторане, — вворачивает Сокджин, явно наслаждающийся тем, что Намджун следует его легенде. — ...японском ресторане столько лет! Ты должен знать, что для меня ты — тот самый, предназначенный небесами! Девушка за стойкой смотрит на них с открытым ртом, не отрываясь. — О, Джуни, — выдыхает Сокджин, вцепляясь пальцами в позаимствованную толстовку, и Намджун снова разворачивается, драматически роняя Сокджина, заставляя его повиснуть в его руках на полпути к полу, и заглядывает ему в глаза. — Я люблю тебя, Сокджин-хён. Я никогда не поеду в Куско, если это то, чего ты хочешь. — Но ты собирался открыть сестринскую компанию по ввозу лам! — неверяще произносит Сокджин. — К чёрту лам! — рычит Намджун и целует его. Регистраторша аплодирует. — ...Отличная работа, парни. Я хакнул её комп, — произносит Юнги. — Парни? Ребят, можете прекращать её отвлекать. Намджун не слышит — он слегка отвлёкся. — Эм, простите, уважаемые гости? — вмешивается девушка. — Извините, уважа- эм, я нашла вам комнату? — О, — отвечает Сокджин, отпихивая лицо Намджуна на секунду. — Спасибо, так где мы? Намджун помогает ему выпрямиться, и Сокджин берёт их ключ. — А, W52, — говорит она, её глаза сияют. — И, это, мои поздравления. Я так рада, что вы помирились! — Я тоже, — удивительно искренне отвечает Сокджин, лапая Намджуна за задницу. — Если вы нас извините, мы пойдём мириться дальше. Он подмигивает ей, и та краснеет, опуская взгляд к монитору своего компьютера. — Спасибо, — быстро добавляет Намджун, позволяя Сокджину утянуть себя за запястье к лестницам, словно они торопятся. И они торопятся, правда, не по той причине, что воображает себе она. Комнаты в мотеле Омелас расходятся по четырём направлениям, каждому из которых соответствует буква — N, E, W и S, и комната 52 находится на пятом этаже. Здание старое, и в нём есть только кухонный лифт, поэтому они бегут по ступенькам вверх, и Сокджин не прекращает улыбаться, даже когда на третьем этаже они выдыхаются и переходят с бега на быстрый шаг. К пятому этажу Намджун приходит к выводу, что его врагам не нужны снайперы. Им нужно что угодно, что нужно Намджуну, и десятый этаж. Он умрёт самостоятельно, без всяких пуль. — Наконец-то, — говорит Сокджин, распахивая дверь. Он всё ещё тащит Намджуна за собой, и когда они добираются до их комнаты, прижимает того к стене, ставя руки с обеих сторон от его головы. — Подыграй, а? На тот случай, если кто-нибудь наблюдает- — «Кто-нибудь» действительно наблюдает, — кисло подмечает Юнги, и улыбка Сокджина становится особенно ослепительной, когда он склоняется, чтобы поцеловать Намджуна во второй раз. — Помнишь, я говорил, что в больнице было ужасно? — говорит Юнги, пока Сокджин тщательно исследует рот Намджуна, превращая его колени в желе и заставляя его схватиться за свои возмутительно широкие плечи, чтобы удержаться в вертикальном положении. — Я ошибался. Это хуже. Я ненавижу тебя и всё что тебе дорого. — Это ты мне? — спрашивает Намджун, задыхаясь, пока Сокджин отодвигается, чтобы погладить его по щеке. Намджун успевает вплести пальцы в шелковистые карамельные волосы Сокджина, притягивая его к себе. У него необыкновенно мягкие губы, и целуется он так, словно брал уроки, тщательно и идеально, не перебарщивая с использованием языка, не слишком агрессивно. Намджун хочет, чтобы он перестал быть таким идеальным. — Тебе, Сокджину, Богу, Вселенной. Я не привередлив, — говорит Юнги, и Намджун кивает, прокладывая цепочку поцелуев вдоль челюсти Сокджина и кусая его там, где она переходит в шею. Это очень красивая челюсть, и кожа у Сокджина нежная, чуть пахнущая розами — какой-то тоник? Или солнцезащитный крем? — Думаю, камерам этого хватит, — шепчет он на ухо Сокджину и отстраняется, вытягивая ключ от комнаты из несопротивляющихся рук. — Эй, это не честно, — надувает губы Сокджин, пока Намджун открывает дверь. — Злюка. Ещё раз, мне нравится, но это всё равно было подло. — Я никогда не обещал быть честным, — говорит Намджун, оборачиваясь, чтобы улыбнуться Сокджину. — Я обещал тебе вызовы и трудности. — Пожалуйста, прекратите флиртовать. Это третий круг ада. Слева от меня четырнадцатилетка вопит матом на сокомандников в ЛоЛ, справа какая-то отчаявшаяся душа смотрит порно без наушников, а сам я наблюдаю, как кто-то другой обжимается с Намджуном, — говорит Юнги. — Я бы спросил, чем заслужил такое, но я зна- Он внезапно замолкает, как только Намджун ступает в комнату. — ...Шуга? — мягко пробует он, но в его ухо льётся только белый шум. — Сокджин, ты его слышишь? — Сокджин-хён, — поправляет его из коридора Сокджин, где он осматривается в поисках свидетелей или противников. — И да. Правда, он меня слышать совсем не рад. Может, возьмёшь мой наушник и убедишь его, что я тебя не убил? Намджун ступает обратно в коридор, и его наушник оживает. — ...и если ты хоть что-нибудь ему сделал, Ким, я переведу все твои деньги в фонд Международной амнистии и подпишу тебя под твоим настоящим именем на девять тысяч порно-сайтов для зоофилов, и перешлю всё это твоей матери, — мрачно сообщает Юнги. — Я здесь, Шуга, — говорит Намджун и слышит вздох облегчения. — Что случилось? Ты пропал. — Это произошло как только я вошёл в комнату. Что могло это вызвать? — Клетка Фарадея, — немедленно отзывается Юнги. — Но ими комнаты мотелей обычно не оборудуют. — Что же, мы знали, что что-нибудь будет не так, — отвечает Намджун. — Я иду внутрь. Сокджин будет передавать, что я выясню. Хён, оставайся в коридоре, ладно? — Хорошо, но я предупреждаю: если дверь закроется, я буду шутить о «тук-тук — кто там?», пока ты меня не впустишь, — говорит Сокджин, скрещивая руки и приваливаясь к стене, покрытой желтеющими обоями. — О нет, — сухо произносит Намджун, ступая в комнату. — Что угодно, но только не это. Он осматривает комнату W52, и очень, очень надеется, что всё предусмотрел.