Мертвые и составляют воздух, которым мы дышим.

От Лондона до Колчестера путь неблизкий, однако, и не такой длинный, как хотелось бы сейчас. До места, куда я теперь держала курс, не больше мили. Холод пробирал до костей, я уже не чувствовала щек от ледяного ветра, который беспощадно бил в лицо, впивался в кожу иголками. Дышать было тяжело и даже больно, но, несмотря на это, я все же продолжала упрямо двигаться вперед, набирая все больше и больше скорости, ловко маневрируя сначала между высокими городскими башнями, а потом и между опушками деревьев. Снега не было. Верно. Если бы хоть жалкая горстка снежинок упала, стало бы теплее. Когда я пролетела больше половины всего пути внезапная усталость взяла вверх и, едва ли не свалившись с метлы, я вдруг решила спуститься на землю. Натаскав хвороста, я лениво сгребла их в кучу. - Пиро! – воскликнула я слегка дрогнувшим от бессилия голосом. Костерок разгорался, вероятно, весело отражаясь у меня в глазах, и на душе становилось легче. Тем временем уже светало. Небо наливалось краснотой, вставало солнышко, и воздух заметно подобрел. Я уныло жевала шоколад, что нашелся в сумке. Как хорошо, что я не вытащила его с тех пор, как соседка по комнате одарила целой коробкой рождественских сладостей. Это и правда было мило. В глубине души становилось теплее при мысли, что я кому-то нужна. Только, скорее всего, никогда не позволю никому узнать об этом. Обратив внимание на рассвет, я поспешно встала с земли, стряхивая с брюк и куртки снег. Ногой растормошила костер, тем самым затушив источник тепла, и вновь водрузилась на метлу. Время продолжать путь. Если теория окажется верной, то Яков должен быть именно там, где умер. Как повелось, умершие предпочитают оставаться там, где много времени провели при жизни. Приют был когда-то его поместьем, а Северолс – психиатрическая клиника, где он погиб. Стоит отметить, я знала его всю свою жизнь, с того момента, как себя помню. Яков всегда был рядом, с младенческого возраста. И никаких объектов, кроме приюта и клиники, парень не упоминал. Я молилась, чтобы мои догадки оказались верными, потому что больше вариантов было. Если его не окажется там, я рискую потерять его навсегда. Место назначения я узнала сразу же. Этот город был узнаваемым, потому что одно из его самых главных достопримечательностей по размерам с добрую половину всего Колчестера. Северолс. - Вот мы и встретились… Сейчас я стояла у самого главного входа. Больница была огромная, коридоры образовывали непрерывную сеть. Так, из одного корпуса с одной специализацией можно было добраться в противоположный, совершенно не выходя из здания. Удобно, особенно в дождливой Англии и с капризными пациентами. Несмотря на все величие этого места, время берет свое. Облицовка строения давно раскрошилась, местами виднелись заросли мха, ругательства, написанные недалекими маглами. Ногой я толкнула дверь. Замок уже давным-давно не был преградой: кто-то содрал с петель, и, ко всему прочему, бедняга давно покрылся ржавчиной. Передвигаясь вдоль мрачного коридора, я случайно пнула камешек, звук от которого пронесся эхом вперед. Как будто кто-то здесь был. А ведь вероятность того, что кто-то здесь действительно есть, велика. В конце концов, здесь многие сложили головы. - Покажись,- шепчу в пустоту. Никого. И тишина, которая звоном отдавалась в голове. - Кому говорю! – прикрикнула я. Ежась от того, как мой голос пронесся вперед и вновь вернулся к мне, сделала шаг вперед. Шорох. Вновь прокатился камушек. Разве это я? Нет. Медленно поворачиваюсь назад, машинально нащупывая в заднем кармане волшебную палочку. Хотя страх сковал настолько, что я едва ли вспомнила какое-то заклинание. Впереди стоял ребенок в рваных одеяниях, изрядно потрепанный, бледный, с кроваво-синими подтеками на лице. Мальчик смотрел прямо на меня, глубоко в душу. Взгляд этот нельзя назвать доброжелательным, в этих маленьких карих глазках было столько боли, ненависти и злобы, что я готова была бежать прямо сейчас, сию же минуту все бросить и уносить ноги. А ведь мне было в диковинку бояться представителей загробного мира. Вот, насколько пугающим был этот мальчик. Почему же я не задумывалась, что в таком месте, как это, может быть еще куча привидений? Стоило наметить в голове хотя бы с дюжину оборонительных заклинаний. Но нет, все эмоции! Надо броситься, ничего не обдумав! Послышался звук шаркающих ног по плитке, и угрожающий на вид мальчик вздрогнул. Рябь прошлась по его телу, будто он – всего лишь проекция, и мальчик испарился так, будто его и не было вовсе. А я, до этого ни на минуту не сомневавшаяся в своей вменяемости, выдохнула и потерла виски. Это место начинало действовать на меня, как подобает. Повсюду был мусор: бутылки, которые сгниют еще не скоро, останки когда-то пригодной мебель, игрушки и одежда, предметы обихода. Стоит признаться, для такой репутации Северолс – достаточно светлое здание. Если бы я не думала исключительно о злобных привидениях, вполне сочла бы больницу безобидной в настоящее время. Привыкнув к светлым комнатам, я ничего не могла разглядеть в неожиданно темной маленькой комнатке круглой формы, куда вошла всего мгновение назад. Казалось, если я продолжу ходить туда-сюда, непременно заплутаю в клубке жутких комнат. Это…игрушка? Ничего не понимая, я прислушалась, пытаясь прогнать ворох мурашек по спине. Все верно. Машинка. Это звук игрушечной машины. Как по велению, мимо пронесся игрушечный BMW 1985 года. Одним резким движением я развернулась. В проходе виднелся мужской силуэт. От того, что здесь было темно, светлая комната, которую преграждал силуэт, не давал возможности разглядеть незнакомца. Он шагнул ко мне. Во мне все кричало — беги, но я немыслимым усилием воли держала свое тело в повиновении. Он сделал еще один шаг. Я уже еле дышала. Еще один, и он оказался почти рядом и быстрым неуловимым движением руки коснулся моей шеи. И я услышала барабанную дробь своего сердца под его пальцами. Изуродованные ножами психиатров губы Якова растянулись в саркастической ухмылке. Коленки мои затряслись. - Яков,- прошептала я и свалилась на пол, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Прошло с пол минуты, и слез не осталось, хотя руки до сих пор тряслись. И я даже не знала, тряслись ли они от бешеного страха, от адреналина, что я только что испытала, или же от того, что я нашла его, нашла, хотя готова была уже смириться с мыслью, будто могу потерять его. Я почти коснулась его, почти обняла после всего, что случилось. Почти обняла… - О, Яков! – послышался хриплый голос.- Ты задержал нашу пленницу? Что? Ничего не понимая, я метнула взгляд на друга и впервые увидела в его глазах что-то, что не в силах была понять.