Хроника Халлоунеста.

Сырой камень больно обжигал лапки холодом, когда она из последних сил цеплялась за выступы в скале, перегородившей путь. Хорнет упрямо лезла вверх, понимая, что дорогу назад она уже не найдёт, ругая себя за опрометчивость и глупость. А ведь всё начиналось с невинного любопытства, с желания увидеть мир за пределами тёмного, кишащего чудовищами Гнезда. Она редко признавалась себе в ошибках, но поборов гордыню, смиренно признала – Скардс был прав, запретив ей покидать дом. Она слишком мала и неопытна. Увы, но часто мы не слушаем добрых советов, и вспоминаем о них слишком поздно. Хорнет устало присела на камень, тяжело дыша. Её хрупкое, измотанное тело, ныло после долгого пути. Голод пожирал изнутри, идя под руку с ужасом. Только сейчас, после многих часов бесплодных поисков, она поняла своё положение. Никто не придёт на помощь слабой, маленькой и глупой жучихе, потерявшейся на краю мира. Из глаз малышки полились слёзы. - Скардс, где же ты…. Дочка Черва и наследница грозной Херры Зверя – пока она оставалась ранимым и слабым ребёнком. Наконец поток льдисто-голубых слёз иссяк. Хорнет, всхлипывая, поднялась, разминая одеревеневшие лапки. Шесть других сложились за спиной, прячась под пепельно-серой накидкой. Чем бессмысленно горевать, лучше довериться случаю, и сделать шаг в неизвестность.

* * *

Говорят, что увидеть свет в конце тоннеля – хорошее предзнаменование. Принцесса, однако же, не разделяла подобные убеждения. Подземный ход, в который она ненароком свернула, вывел её на пустошь, где гуляли все ветра мира. Яростные порывы сшибали крошку с ног, и она с трудом пробиралась среди окаменевших скелетов древних чудовищ, уже не помня дорогу обратно. Пыльные вихри, кружащие вокруг, заметали ориентиры. И отчаянье вновь расцвело в сердце Хорнет ядовитым цветком, готовым похоронить волю к жизни и последние крохи надежды. Так бы и случилось, если бы не багровый отблеск вдалеке, привлёкший внимание уныло ковыляющей паучихи. Среди коготков юной странницы блеснула нить – в следующее мгновение, паутинный хлыст метнулся в сторону удаляющихся огней, цепляясь за камни. Ветер сбил направление, да и опыта в использовании шёлка у Хорнет ещё не было. Но всё же импровизированная лоза сократила дорогу – спустя время и множество усилий принцессе всё же удалось догнать обладателей багровых огней. Глаза ткачихи изумлённо расширились – её взору предстал караван, состоящий из необычных, длинноногих жуков, обвешанных тюками разного размера и формы. Тонкие шеи жуков гордо возвышались наперекор яростному шквалу. Сопровождали их одетые в серое и красное погонщики, освещающие путь алым пламенем факелов. Впереди процессии шагала высокая фигура, закутанная в расписанный огненным узором плащ. Один из погонщиков заметил вышедшую из скал Хорнет и звучно окликнул фигуру в плаще: - Маэстро! Тут спутница нарисовалась! Тот, кого назвали Маэстро, обернулся – из-под ткани сверкнули зловеще мерцающие, цвета роз глаза. Предводитель загадочной труппы молча уставился на принцессу, заставив ту сжаться от страха. - Если ей не противно неистовое пламя ритуала, пусть идёт с нами, – прошелестел жук, поплотнее запахивая полу одеяния, – нам недолго осталось пройти. Вздрагивая от страха, паучиха приблизилась к ожидающему её каравану. А что ей оставалось? Одной ей точно не выжить в этих пустых, ветреных пустошах. К тому же незнакомцы не выглядели враждебно. Эксцентрично, но не опасно. Жук, первым заметивший дитя, похлопал ткачиху по плечу и накинул на плечи тёплую попону. - Я Брумм, – представился её новый спутник. – Не бойся меня. Я не желаю зла. Хорнет благодарно кивнула, закутываясь в пёструю ткань. Быть может, мир не так уж и жесток к ней? А караван продолжил свой путь.

* * *

Постепенно, негостеприимные пустоши сменились клыками торчащих из барханов пепла скал. Ветер играл на них, как на свирели, напевая песни о древнем, безумном мире чудовищ. Монстров, чьи окаменелые останки теперь покоились, засыпанные слоем песка. Труппа последователей таинственного Маэстро неспешно прокладывала себе путь среди воющих скал. Они шли уже много часов, и даже опытные в подобных путешествиях жуки начинали валиться с ног. Хорнет же выбилась из сил ещё несколько часов назад, и Брумм заботливо уложил измотанную кроху на спину Скакуна, прикрыв попоной. Лишь Маэстро неутомимо шагал во главе каравана, освещая путь бешено пылающим алым факелом. Вскоре, вдали блеснуло ярко-белое пятнышко света. Через несколько минут оно превратилось в фонарный столб, наполненный роящимися светомухами. Маленькие, весёлые создания, испускающие приятный свет, всё ещё были живы, хотя в таком глухом краю заменяли их нечасто. Сразу за столбом начиналась узкая тропа среди скал, ведущая к едва различимому внизу городку. Хорнет, задремавшая под матерчатой тканью проснулась от резкого толчка – Скакун остановился. - Там внизу город, – шипящий голос Маэстро облетел столпившихся членов труппы. – Под ним град Черва, богатству нет числа. Сюда привёл нас глас Кошмара. Богата жатва здесь для ритуала. Пилигримы согласно кивнули – капюшоны плащей, скрывающие лица, шевельнулись, тихо шурша таканью. Даже Скакуны повернули головы в сторону мрачного предводителя, вещавшего своим жутким спутникам. Хорнет внимательно слушала речь таинственного жука. В её маленькой голове роились миллионы вопросов, порождённых любопытством. Но рассудок, развитый суровым воспитанием Скардса подсказывал – сейчас не то время, чтобы приставать с вопросами. Удобнее завернувшись в импровизированное одеяло, паучиха украдкой выглядывала, осматривая новые для себя земли. Брумм, однако, заметил её шевеление. - Не стоит беспокоиться, дитя – ободряюще буркнул жук, ведущий под узды Скакуна, – недолго осталось нам идти сквозь мёртвые эти земли. Принцесса, осмелев, уже открыто выглянула, и, усевшись на спине жука, среди множества тюков, принялась таращиться на выстроившиеся вдоль обочины фонарные столбы. Мимо проползали топтуны и ползуны, монотонно постукивая своими короткими лапками. Жуки не обращали внимания на диких тварей, ставших уже привычными, но Хорнет всю жизнь провела в чёрных туннелях Гнезда, никогда не находилась на поверхности, а поэтому для неё всё было в новинку. Глаза подростка в восторге расширялись при виде унылых чудес окрестностей Грязьмута. Труппа вступила в город под звуки гармошки, которую Брумм заранее извлёк из вещмешка. Немногочисленные местные жители пугливо рассматривали пришельцев, раскладывавших свои шатры поблизости от домов. Ловко спрыгнувшая с присевшего Скакуна, попутчица разминала затёкшее, и нывшее от недавних нагрузок тело, попутно наблюдая, как вырастают багровые конусы временных прибежищ кочевников. Атласные стены были украшены белыми черепами и пружинисто гнулись на ветру. Наконец расположившись, адепты Ритуала облегчённо вздохнули, сбрасывая дорожные плащи. На глазах у принцессы, неприметные странники превращались в призраков. Невесомых духов, облачённых в пепельно-серый атлас. Лица таинственных членов труппы закрывали белые маски. Однако больше всего, паучиху удивила их способность парить в воздухе – жуткие создания кружились над землёй, размахивая алыми факелами. Один из них – едва ли не младше самой Хорнет, судя по его поведению и росту, подлетел к опешившей от подобного шабаша жучихе. - Что на тебе за рваньё? – удивился ученик Труппы, весело летая вокруг принцессы. – Совсем не в тему Ритуалу. Тут нужен алый цвета огня. Цвет пламени Маэстро! Небрежный взмах факелом чуть не опалил Хорнет лицо, и испуганный ученик юркнул в чёрный зёв маленького шатра. Судя по количеству роящихся вокруг него товарищей озорника, он для них и предназначался. - Твинкл! – окликнул не в меру резвого ученика рогатый последователь покрупнее и внушительнее. – Как ты относишься к нашей гостье?! Её приютил сам Маэстро! Ученик выплыл из шатра и покорно подлетел к рассерженному духу. - Прошу простить меня, Мастер. Я проявил излишнюю вольность. Дух отвесил ученику подзатыльник, рассерженно качая увенчанной рожками головой. - Впредь думай о словах, что говоришь, мой ученик! Получив нагоняй от наставника, тот, кого звали Твинклом, разочарованно уплыл в шатёр, покачиваясь и насвистывая грустный мотив. Факел, вторя хозяину, рассыпал багровые искры. Рогатый дух приблизился к Хорнет, учтиво склонив голову. - Прошу вас извинить моего ученика. Он ещё юн, и слишком прямолинеен…. Договорить мастер не успел – звуки гармони Брумма прервали старшего из приведений. Полы самого большого шатра, возвышавшегося в окружении меньших, распахнулись. Дорожный плащ соскользнул с плеч того, кого Брумм называл Маэстро. Впервые увидев главаря кочевников, тогда, в пепельных пустошах, малышка испугалась жуткого голоса и горящих глаз. Теперь же, увидев его истинное обличье, юная паучиха могла лишь жарко выдохнуть, не в силах оторвать взгляд. Роскошный, чёрно-алый панцирь, плавно перетекающий в плащеобразные крылья, плотно облегал стройное, рельефное тело жука. Он не носил одежды, но не выглядел развратно – крылья как накидка, прикрывали его великолепный образ. Рогатая голова, как фонарь пылала огнями двух больших, широко распахнутых глаз, пронзительно смотрящих на столпившихся подданных. - Мы приветствуем вас, Маэстро Гримм, – робко произнёс один из кошмарных духов, облачённый в красный атлас. – Пламя Ритуала пылает как никогда раньше, наш лорд. Гримм проигнорировал вежливое приветствие подчинённого, остановив немигающий взгляд на миниатюрной спутнице, замеревшей то ли от страха, то ли от восхищения. Раскачиваясь, будто искусный танцор, Маэстро подошёл к гостье, мягко положив лапку ей на лоб. Принцесса вздрогнула от прикосновения, с трудом подавляя крик восторга. Главарь Труппы вызывал и ужас, и вожделение. Она боялась его, но в то же время желала обладать им – впервые испытывая нечто подобное, ткачиха пребывала в растерянности. - Кто ты, паучиха? – спросил Гримм, убирая со лба жучихи изящную лапку. От его взгляда не укрылись восемь конечностей, шесть из которых, принцесса обычно прятала под накидкой. – Я чувствую в тебе силу…. Ты явно не простое дитя. Несколько лет назад, она впервые задала Скардсу вопрос о своих родителях, и паук неохотно поведал ей о королеве ткачей, что приняла забвение ради своего народа, и коварном и жестокосердном Черве, оскорбившем гордость народа ткачей, бросившем свою дочь. Хорнет никогда не видела отца, хотя её опекун, порой удивлялся талантам принцессы, не свойственным паукам. В такие минуты он мрачнел, бормоча про себя «Червово наследство!». Так принцесса поняла, что её аномально быстро вырабатывающийся шёлк, нетипичная для пауков внешность и ловкость – достались ей от таинственного Бледного Короля, проклинаемого Скардсом. Теперь же, на это намекал весьма эксцентричный жук, возглавляющий труппу призраков. Поневоле задумаешься над своим происхождением и сущностью. Гримм внимательно рассматривал застывшую в неподвижности от смеси ужаса, восхищения и неопределённости Хорнет. Наконец он удовлетворённо хмыкнул, и щелчком пальцев подозвал к себе одного из кошмаров, благоговейно наблюдавших за действиями повелителя. - Выдай нашей гостье подобающие одежду и оружие. Сегодня, я желаю станцевать с ней, хочу узнать, годится ли она для Ритуала. Готовься, дитя, скоро твой час придёт, и отдашь всю страсть в бою, а если нет... ожидай лишь боль. Прежде, чем паучиха успела возразить, дух вручил ей двое свёртков – один из них был весьма увесист и вытянут – как будто в нём хранился тяжёлый металический предмет по типу гвоздя. - Не спорь с Маэстро, – прошептал ей Кошмар, передавая вещи. – Сегодня вечером, тебя постигнет неслыханная честь. Будь же благодарна. Вскоре, про Хорнет забыли – члены труппы летали тут и там, занимаясь некими приготовлениями. Принцесса так и осталась стоять, держа в лапках свёртки-подарки от Маэстро. Наконец опомнившись, она отошла за один из шатров, и развернув первый свёрток, обнаружила плащ, очень похожий на её собственный, но ярко-вишнёвого цвета, с многочисленными карманами, вшитыми в подкладку. Хоть он и походил на традиционные одеяния ткачей, в Глубинном гнезде никогда не ткали что-то подобных цветов, и карманы не вшивали. Всё ещё волнуясь, она скинула свою потрёпанную временем и дорогой накидку, облачившись в роскошное одеяние. Плащ сидел идеально – своими шестью боковыми конечностями, она тщательно ощупала подкладку, отметив качество и мягкость ткани. Кем бы ни был этот странный Маэстро, он удивительно щедр. И очень кстати, смог добыть одежду, будто специально под неё сшитую. Принцесса нетерпеливо развернула второй – вытянутый свёрток. Глаза юной ткачихи расширились в немом восторге. Ей преподнесли настоящее оружие – тонкую, изящную, но всё ещё увесистую иглу, чем-то похожую на гвоздь. Выкованное из блестящего металла лезвие, было опасно острым, а к рукояти крепилось ушко, к которому можно было привязать шёлковую нить. Существовала лишь одна проблема – Хорнет не умела использовать гвоздь, что уж говорить об игле.. Скардс обучил её пускать в ход тело, рвать врагов когтями на лапках, проворно бегать, прыгать и лазать по стенам. Использовать шёлк как хлысты и арканы. Но ткачи никогда не брались за клинки, и некому было обучить её применять настоящее оружие. Если Маэстро выдал ей для танца боевой клинок, не значит ли это, что под "танцем" подразумевалась самая настоящая битва? Как бы не хотелось верить в обратно, в глубине сердца, ткачиха поняла – всё будет именно так…. И бежать бессмысленно.

* * *

В Халлоунесте, почти никогда не бывало настоящего дня, как и настоящей ночи – в подземелье нет солнца, и лишь Грязьмут, мог чувствовать дневной свет, просачивающийся через трещины в своде пещеры. Когда же и он угасал, наступала «ночь», и лишь фонари да факелы Труппы пронзали мрак, окружающий городок. Брумм играл на гармошке, снисходительно поглядывая, на присевшую рядом с ним Хорнет. Облачённая в яркий плащ, с закинутой за спину иглой, теперь молодая паучиха выглядела куда более грозно. Внешне. Но она не изменилась внутренне, оставшись всё той же робкой и пугливой жучихой. Она боялась предстоящей битвы с Гриммом, и музыкант чувствовал это. - Не стоит бояться тебе нашего Маэстро – ободряюще обратился он к насупившейся слушательнице. – Не думаю, что опуститься до низменного убийства он. Маэстро грозен, но не злобен. Лишь станцевать с прекрасной леди хочет он. Однако будь настороже, милосердия не жди. - Прекрасной? – «леди» невесело усмехнулась. – Если бы он так считал... Увы, я для него не более чем игрушка. Хорнет всё же смогла разобраться в водовороте чувств и эмоций, навёдший беспорядок в голове. Она влюбилась в стильного, загадочного, жуткого мастера духов. До этого, никто не вызывал у неё подобных чувств, но паучиха не была глупой – ей хватило проницательности осознать, что на взаимность рассчитывать не придётся. Гримм не опустится до её уровня, никогда не будет её любить. И только улыбнётся, услышав признание. А в худшем…. От него можно ожидать всякого. Разумнее всего будет заточить в себе новое, пылкое чувство. Попытаться забыть его, не позволить выплеснутся наружу и всё испортить. Музыкант видимо понял настроение собеседницы, и похлопал её по плечу. - Маэстро, как и мы - раб огненного Ритуала. Великой силой мы владеем, приняв Договор. Не свяжет жизнь свою с тобою наш Маэстро. Мне жаль, но страсть свою должна смирить ты, блага ради. Ответить паучиха не успела – один из Мрачных учеников подлетел к парочке, возбуждённо вращая сыплющим искры факелом. - Маэстро приказал вам быть! – прошипел дёрганный маленький дух. – Начать желает мастер танец свой великий. Тебе же гостья уготовил маску главной роли. Брумм убрал гармошку, и, кряхтя, поднялся, протягивая лапку принцессе. - Пора начать тебе с Маэстро яркий танец. Мы будем наблюдать за битвою с трибун. И троица двинулась к главному шатру, озарённому танцующим, алым огнём, коему поклонялся Гримм и его труппа.

* * *

Собравшиеся на трибунах мрачные духи, восторженным гомоном встретили ступившую на сцену Хорнет. В развевающейся накидке, с блистающей в свете носящихся по воздухи искр иглой, она могла произвести впечатление на кого угодно. Кроме Маэстро. Он появился в яркой вспышке пламени, неподвижным изваянием застыв посреди сцены. Неотразимый, жестокий, король духов кошмара, но слуга Ритуала. - Вижу, ты принарядилась к нашему выступлению, – Гримм повернул рогатую голову к паучихе, всё ещё стоящей у входа в шатёр, – приняла мои дары. Похвально. Вокруг жука начали кружиться багровые всполохи огня, кожаный плащ затрепетал от невидимого ветра. Жук изящно согнулся в низком поклоне. А затем прошипел. - Начнём же наш танец, о принцесса сиих земель! И Маэстро бросился вперёд, пылая как просмолённый факел.

* * *

Хорнет металась по сцене, чудом избегая грозящих спалить её дотла пламенных снарядов, кои щедро создавал противник. Повелителя Мрачной труппы никак нельзя было назвать слабым – стремительный, гибкий, не прощающий ошибок. Он то исчезал, то возникал снова, не давая паучихи возможности сгруппироваться. Приходилось импровизировать на ходу. Игла, подаренная Труппой, оказалась почти бесполезной – сказывалось отсутствие опыта в обращении с оружием. Неуклюжие выпады не могли даже оцарапать неуловимого, скользящего как тень Гримма. Поневоле, ей пришлось отбросить бесполезный предмет, чтобы использовать более привычный стиль боя - шестеро скрытых под накидкой лапок угрожающе расправились. И паучиха бросилась на Маэстро, надеясь связать врага шёлком, разорвать острейшими когтями его атласный, прекрасный как у бога панцирь. - Столь грубо отвергнуть мой дар? – казалось, жука задел её поступок. – Твой танец лишён стиля, паучиха. Гримм непринуждённо прогнулся, избегая острейшей шёлковой нити, и проворно отшвырнул готовую вцепиться жучиху – как оказалось, он был хорош не только в магии. - Ткачей считали ужасом королевства, когда я последний раз посещал эти земли – тот пинком отшвырнул Хорнет к трибуне, выбив из лёгких весь воздух. – Неужто род ваш настолько ослаб? Принцесса согнулась, подавляя тошноту. Хрупкий и изящный с виду противник, оказался чудовищно силён. Там, где его лапка нанесла мощный удар, хитин покрылся сетью трещин и кровоточил. - Полагаю, танец наш, о дитя Черва, подошёл к концу? Гримм, раскачивающимся шагом, подошёл к ней, взирая сверху-вниз. Затем, резким ударом вбил её в пол, лишив остатков сил. - Ты не подходишь моей Труппе, – бросил напоследок жук, удаляясь в свои покои. – Твой жалкий танец не изящен, нет вкуса, силы, мастерства. Однако, твои страданья Пламя силой напоят. Вкусив страданье, принесла нам благо. Оставь себе дары, ступай своей дорогой. Тебе не рады здесь, приют здесь не найдёшь…. Зловещий смех духов кошмара вторил бессердечной речи Маэстро.

* * *

- Так значит, ты приняла-таки дары чудовища? Скардс перевязывал искалеченную грудь приёмной дочери, слушая рассказ о трагической, судьбоносной встрече. Лишь спустя несколько дней после поединка с предводителем Труппы, блудная принцесса народа пауков смогла вернуться в родной дом. Не обошлось без советов Брумма – единственного жука из свиты Маэстро, что не отвернулся от неё после болезненного поражения. Разумеется, ткач сурово наказал провинившуюся, и было за что – раны, полученные в бою, чуть не довели Хорнет до могилы. - Боюсь только, они того не стоили…. - паук весьма скептически отнёсся к желанию подопечной, обучатся владению иглой. - Пойми меня правильно, Скардс, – ткачиха, морщась от боли в разбитом панцире, оправдывала своё решение. – Накидка будет всегда напоминать мне о нём, а игла превосходно заменит меч. Я проиграла один раз, и не намерена потерпеть его вторично от кого бы то ни было. - После всех жестокостей, что он на тебя обрушил, ты всё еще любишь его? – ткач был искренне удивлён, ведь сам бы такого не простил даже родному отцу – Иногда я тебя не понимаю, Хорнет. Ты взяла лучшее от матери и... отца. Но порой ты поступаешь сумасбродно, и даёшь волю чувствам. Опекун закончил перевязку, и жучиха блаженно откинулась на подушку, сотканную из шёлка. - Я и сама толком не понимаю, для чего живу. Я наделена силой и красотой, но не вижу своего пути. Даже когда я вроде бы нашла того, с кем готова была связать жизнь, он отверг и растоптал меня…. Однако, сердцу не прикажешь . Ткач отполз в угол, притаившись в тени. Он всегда трепетно относился к желаниям и идеям приёмной дочери. По крайней мере, пока они не переходили границы разумного. И теперь, его беспокоило увлечение дочки, тем более, что он знал правду о Мрачной Труппе и их жутком культе. - Послушай меня, Хорнет, – на этот раз, отческие нотки в голосе паука сменились жестким наставническим тоном, – великое счастье, что Маэстро отверг тебя. Иначе бы ты уже никогда от него не отделалась бы. Тех, кто выдержал огненный танец, он обращает в духов. Вечных рабов алого пламени, что следуют за ним через века. Когда то, много лет назад, он уже приходил в эти земли. С тех пор, мира между нами нет и не будет. Ткач замолчал, давая принцессе возможность осознать шокирующую правду. Затем продолжил: - У тебя и него нет общего будущего. Я сомневаюсь, что твой настоящий отец потерпит его шайку в королевстве. Не за горами день их погибели…. Несколько минут, кокон, в котором жила принцесса народа ткачей и её опекун, был погружён в тишину. Хорнет напряжённо обдумывала информацию, а Скардс молчал, поблёскивая восемью глазами. - Я не хочу быть духом, и ради него тоже, – наконец пробормотала паучиха, – но Гримм устоит, он силён. Если бы её слова оказались правдой! * * * Шум толпы оглушал, а тела горожан больно сдавливали хрупкое, ещё не полностью исцелившееся тело. Хорнет, протискивалась в первые ряды, используя дарованные природой лапки, и недюжинную силу. Несколько раз на неё грубо накричали, один раз даже пытались ударить, но грубиян отступил, увидев острые когти паучихи. Наконец, она прорвалась к ограде, лишь для того, чтобы увидеть казнь. Казнь Мрачной труппы. Отряд закованных в доспехи каролингов и великих часовых с гвоздями наголо, вёл закованных в цепи духов. У Кошмаров отобрали факелы, и теперь они понуро, гуськом стелились над землёй, подгоняемые стражей. Следом вели кряжисто ступающего Брумма, тихо звенящего кандалами. Хорнет задержала дыхание, когда увидела его – Маэстро Гримм шёл последним, и сопровождала его далеко не стража. Двое из «Пяти королевских рыцарей» – Изма и Дрийя конвоировали закованного в чамрочные цепи предводителя секты Алого пламени. Принцесса заметила покрывающие металл цепей символы, лишившие жука силы. Так вот почему Гримм не сбежал. Толпа восхищённо ахнула, когда на эшафот взошёл сам Бледный Король. Следом за ним шагал палач – мощный жук, с пустыми, безразличными глазами, облачённый в жуткого вида костюм из плаща, цвета гниющей плоти, и такого же капюшона. - За распространение порочного культа еретического алого пламени, – Черв принялся зачитывать обвинительную речь, - и попытки склонения граждан к поклонению оному пламени, преступники, именующие себя «Мрачной труппой» и их предводитель, называющий себя Маэстро Гримм, приговариваются к смертной казни. Король умел быть красноречивым. Под шум и крики, первый из духов влетел на помост – орудуя зазубренными косами, безжалостные каролинги прижали Кошмара к плахе. Ухмыляясь, палач важно принял из рук стражи широкий гвоздь и плавно взмахнул им. Пролилась первая кровь. - Еретик, именующий себя Гриммом, – Король обратился к стоящему позади осуждённых Маэстро, – ты примешь смерть последним, увидев как несчастные, коих ты склонил ко лжи, умрут. Обвиняемый лишь усмехнулся, звеня магическими цепями. В тот день, палач не раз взмахнул чудовищным гвоздём, отсекая головы мрачным духам кошмаров. Клинок с хрустом разламывал хитин, чавкал, разбрасывая брызги гемолимфы. Кровь убитых жуков стекала по доскам плахи, а тела скидывались в телегу, запряжённую Скакунами. Те, кто вёз Труппу через века, теперь должны были отвезти её в последний путь. Наконец подошла очередь Брумма. Стража, коля жука в спину остриями гвоздей, заставила его взобраться по ступеням. Крюки опустились ему на плечи, раздирая хитин, и прижимая к полу. В последний раз, обведя глазами скандирующую площадь, жук заметил стоящую у ограды Хорнет. - И ты здесь, дитя…. - пробормотал добрейший из труппы, и клинок опустился на его шею. Принцесса ткачей с трудом сдерживала слёзы, наблюдая за казнью музыканта. Она не испытывала жалости к духам, хоть они и были слугами того, в которого влюбилась. Кошмары смеялись над ней, были жестоки, или равнодушны. Но Брумм…. Он был добр, он проявлял милосердие. И теперь он погиб. Умер, из-за связи с Маэстро. - Раскаиваешься ли ты в своих порочных деяниях? – Гримма подвели к лестнице, и теперь Король с холодным равнодушием смотрел на смертника в цепях. – Есть ли в твоём сердце жалость к тем, кого ты осквернил, превратив в чудовищ? Рыцари и стражники надёжно удерживали концы цепей, пленивших огненного жука. У Маэстро не было и шанса сбежать. Впрочем, он сохранял спокойствие, даже не пытаясь биться, или хотя бы оскорбить своих палачей. - Я никогда не отвернусь от пламени Ритуала, Черв, – мастер труппы спокойно смотрел в глаза Монарха, без тени ненависти или злобы. – Мои слуги так же умирали с огнём в сердце, и не отвернулись от меня. Дрийя грубо дёрнула цепь, заставив жука пошатнуться. - Ты же умрёшь сейчас, еретик! – белая рыцарь зло чертыхнулась. – Совсем обезумел, раз не понимаешь, что к чему. Восстановив равновесие, Гримм сам, без принуждения и угроз шагнул на ступеньку лестницы. Обернулся к застывшей от изумления рыцарю, и гордо произнёс: - Что есть смерть, для таких, как мы? Чего мне бояться? И взошёл на эшафот, смиренно склонив голову, под немигающим взглядом Кроля. Повинуясь жесту Бледного, палач медленно поднял серый от запёкшейся крови гвоздь. А затем резко, с громким выдохом опустил. И голова Маэстро слетела с плеч. Город утонул в рёве восторженной толпы, радующейся смерти культистов. И только Хорнет, сдерживая готовые пролиться слёзы, торопилась покинуть площадь. Она всё видела, это было для неё слишком. Прорвавшись сквозь орущую от удовлетворённой жажды крови толпу, она остановилась на одной из пустынных улочек и рухнула на колени, рыдая. Из глаз лились потоки голубых слёз, а тело содрогалось в истерике. Один из случайно проходивших мимо жуков покосился на неё и пробормотал: - Бедное дитя! Небось, казнь посмотрела, вот и плачет от страха, - тут же уйдя своей дорогой. Наконец, поток слёз стих, и принцесса всё же смогла кое-как успокоиться. Она поднялась с колен, оттряхнув промокшую накидку от налипшего сора, поправив иглу. К счастью, чамрочный металл, из которого было выковано её оружие, не ржавел. - Покойтесь с миром, Брумм, Гримм, я вас не забуду! Пусть Маэстро и говорил, что их не берёт смерть, она сама видела, как ему отсекли голову, и безжизненное тело упало под ноги торжествующему Королю. Проклятый Бледный! Он погубил её друга, возлюбленного, он бросил её и Скардса одних в чёрных подземельях Гнезда, и заставил мать навечно уснуть. Во всех её бедах, виноват ОН! Хорнет неспешно двинулась к ближайшему лифту, из города. Она должна использовать подарок покойного Гримма, должна стать сильнее. Чтобы уничтожить всё, что создал её враг и отец - Бледный Король.