Хроника Халлоунеста.

Шёлковая нить стремительной, шуршащей змеёй раскручивалась вокруг хозяйки. Паучиха в накидке цвета зари, стояла, воткнув иглу в землю. С вытянутой вперёд лапки струилась белая нить паутины, описывая блестящие петли. Хорнет самодовольно ухмыльнулась – год постоянной боевой практики не прошёл даром. Она, наконец, подчинила свою природную способность творить шёлк. Принцесса резко взмахнула лапкой – шелковый хлыст сверкнул, лезвием косы срезав несколько кустиков пепельно-серой травы. Движение плавно перетекло в рывок вперёд – стройное, гибкое и пластичное тело послушно гнулось, выполняя фуэте, достойное лучших танцовщиц. Шёлк преданно следовал за хозяйкой, рассекая стебли трав. Хорнет подхватила иглу, на ходу выполняя твёрдо заученные пассы и выпады. Разум пел, чувствуя лёгкость движений, власть над своей плотью, блеск острейшего клинка, готового рвать на части. Управляемый поток душ струился сквозь нить, превращая её в часть тела паучихи. Боевой танец смерти прервался также внезапно, как и начался – быстрая как оружие в руках мастера принцесса, замерла. Аккуратно опустила иглу на холодные камни, присев рядом с верным оружием. За месяцы обучения воинскому мастерству, она на собственном опыте прочувствовала необходимость отдыха – разрывающая суставы боль от чрезмерных нагрузок надолго отпечаталась в памяти. Воительница закрыла глаза, погрузившись в медитацию. Предполагалось, что это поможет ей сконцентрироваться и очистить разум от влияния пробуждающегося Света. На деле – окунало в омут воспоминаний. Не самых приятных воспоминаний.

***

Бесконечный дождь щедро поливал столицу вечного королевства Халлоунест, беспристрастно отмеряя каждому равную долю тоски и уныния. Никому не было дела до маленькой жучихи, бредущей по извилистым улочкам великого города. Спотыкаясь и всхлипывая, она натыкалась на случайных прохожих, равнодушно проглатывала грубость и удары. Механически заплатила за право пользования лифтом, и лишь поднявшись до Земель Упокоения и отыскав неприметную могилу, где несколько часов назад похоронили лидера Труппы, повалилась на колени. Слёзы потоком лились из глаз принцессы, лишь недавно ставшей подростком. - Г-Г-Гримм! Б-Брумм, – всхлипнула Хорнет, – как же я без вас?! Маленькие кулаки в отчаяние ударились о землю. Ткачихе было всё равно, как выпустить злость и горе, пожиравшие сердце изнутри. Её недосягаемый возлюбленный и первый в жизни, кого она могла назвать другом, оба теперь в могиле. Но некому было его оплакивать – только одинокая паучиха сейчас горевала, орошая слезами, свежую могилу. А равнодушная толпа сейчас гуляет на площадях столицы, прославляя мудрость и справедливость обожаемого Короля. Это ведь так увлекательно – наблюдать за казнью! Так весело смотреть, как палач отрубает головы закованным в цепи узникам! Хорнет яростно стиснула кисти лапок – коготки впились в мягкий хитин, причиняя боль. Твари! Жалкие, ничтожные жуки, бесполезно прожигающие свои жизни! Жестокие, прикрывающиеся масками «важности», но слабые. Для чего они жили? Почему так безжалостны и дики в своей жажде чужой крови и смерти? И после всего этого, они называют себя «цивилизованными». Не лицемерие ли это? - Почему? – тихо прошептала маленькая ткачиха. – Зачем они так поступили? Хорнет упала на влажную от слёз почву могилы, избитое, вымотанное истерикой тело нуждалось в отдыхе. Паук заснула на кладбище, под шёпот грёз и душ усопших. Её разбудил хриплый, с явной печатью старости голос: - Спать в пещере мёртвых не лучшее решение, дитя. Ушедшие любят заманивать к себе живых…. Паучиха с трудом раскрыла глаза. Несколько секунд зрение отказывалось фокусироваться, а в голове крутился водоворот чужих мыслей, голосов, просьб…. будто кто-то чужой неслышно заполз в мысли, пытаясь утащить в небытие. - Тебе плохо? – участливо спросила нежданная спасительница, – оно и неудивительно. Только незнающий будет грезить в подобном месте. Взор, наконец, прояснился. Перед ткачихой стоял пожилой мотылёк, кутавшийся в крылья как в плащ. Сине-фиолетовый мех, вперемешку с чешуйками укутывал незнакомку подобно савану. Два больших, сиреневых глаза пристально разглядывали её. - У тебя печать горя на лице, – заметила мотылёк. – Ты приходила почтить память жука, что погребён здесь? - Д-да... – с трудом выдавила из себя Хорнет. Она всё ещё не могла прийти в себя. Разум помутился, клокоча подобно воде в котле. Мотылёк положила лапки ей на лоб. Ткач не успела и дёрнуться, как почувствовала облегчение. Чужие грёзы покидали голову, оставляя после себя приятную, родную чистоту мыслей. - Вот так, – заботливо пробормотала бабочка, убирая лапки со лба пострадавшей. – Я общаюсь с душами и грёзами уже многие годы, и знаю все их секреты. А тот, о ком ты скорбишь, ведь был похоронен здесь всего несколько часов назад…. Кто он для тебя? Принцесса замялась: с одной стороны, незнакомка помогла ей, и возможно даже, спасла жизнь, с другой – выкладывать сокровенные тайны первой встречной…. Она всё же решилась. - Возлюбленный. Я желала его. - Вот оно как... – пробормотала смотрительница кладбища. – Занятно, весьма занятно. Будь он нормальным, я бы могла устроить вам последнюю встречу. Но он другой…. - О чём вы? – выдохнула Хорнет, хватая собеседницу за лапку. – Его можно вернуть?! Мотылёк нервно сбросила хватку паучихи. - Я не могу этого сделать, не в моей это власти. А если бы и могла, не стала бы этого делать. Хорнет дёрнулась, как от сильной боли. Тонкое, худое тельце выгнулось до хруста в панцире. - Почему?! – голос подростка сорвался на крик. – Почему ты не захотела бы его возвращать?! Смотрительница рассмеялась. Сгорбленное тело карги затряслось, роняя наземь чешуйки. Через несколько минут, та успокоилась, и её голос зазвучал с той же рассудительностью, что и прежде: - Я - Провидица народа мотыльков, и хоть род наш вымирает, ещё жива память о днях, когда здесь правил Свет. Из пера её, дарованного в знак милости, выковали мы «Гвоздь Грёз» что может пробуждать голос души. Так можно вызвать призрак ушедшего, и говорить с ним. Но твой «избранник» был слугой чудовища, что кроется в кошмарах. Его душа глуха к зову «Гвоздя», к тому же он враг Света. Даже думать о том, чтобы касаться его нечистой могилы священным клинком – грех. Провидица развернулась, и неспешно зашагала по дорожке, змеящейся среди могил. Её скрипящий голос эхом звучал среди каменных надгробий и памятников. - Его уже не вернуть, глупая, да и не умер он. У демона Кошмаров всегда на подмене новый слуга. Ты лишь напрасно льёшь слёзы над гробницей чудовища. Свет даровал тебе жизнь – воспользуйся ею с умом, и найди утешение. Вскоре, мрачная хозяйка сада мёртвых растворилась среди камней. А Хорнет осталась совершенно одна... снова.

***

Глаза воительницы распахнулись. Казалось бы, давно запрятанный в сердце ужас былых дней снова проснулся. По щеке скатилась предательская слеза – даже сейчас она не могла полностью контролировать свои чувства. Хотя раньше всё было ещё хуже. Нет, не сразу она научилась сдерживать эмоции. Не просто так обучилась владеть клинком. Если бы не совет, данный Скардсом, едва ли она смогла бы продвинуться так далеко. Скардс... пожалуй, он действительно заменил ей отца. Жук, сделавший для неё больше, чем кто-либо…. Он поддерживал её советом и делом. Пожалуй, только он и Гримм с Бруммом, были ей по-настоящему дороги. Когда она, опустошённая, дрожащая от горя и ненависти, вернулась в родное гнездо заявив, что хочет научиться убивать, её опекун не стал противиться и отговаривать. Понял, что приёмная дочь не остановится, будучи переполненной злобой на Короля. Лишь рассказал ей о таинственном мастере гвоздя, что по слухам, живёт у поверхности. Ибо невозможно стать хорошим воином без наставника. Так она и поступила.

***

Ветер, просачивающийся через трещины в сводах, приятно холодил панцирь и колыхал багровую накидку. Бесшумно ступая по извилистым, одиноким коридорам Перепутья, Хорнет вступила в Грязьмут. Удалённый от центра и живущий в своём размеренном ритме городок, населённый горсткой отшельников, ищущих уединения. Паучиха с тоской оглянулась – вновь нахлынули старые воспоминания. Их первая встреча…. Округлые домики из дерева и камня, так похожие на шатры. На площади стояла удобная, кованая скамья – принцесса, не медля воспользовалась удобством, переводя дух после непростой дороги. Из крайней лачужки, хромая, вышел рогатый, пожилой жук в унылой, бурой накидке. Местный старец остановился возле скамейки, выжидательно смотря на пришелицу, должно быть, желая завести беседу и узнать последние новости из мира. К несчастью для старика, у ткачихи отсутствовало желание с кем-либо болтать. Она чертовски устала от всего, ей нужно были лишь одно – возможность выпустить наружу всю злобу и ненависть, что накопились за последние дни. А срываться на безобидного горожанина не хотелось. Старейшине хватило тактичности промолчать и, поняв тщетность ожидания, жук понуро зашагал к своему дому. Тихо скрипнула дверь, и окружённая домиками площадь опустела. Паучиха вскочила на ноги – тело уже достаточно отдохнуло. Настало время поиска наставника. Для начала она решила заглянуть в приметную лавочку, стоящую неподалёку от дома старика. Приоткрытую дверь освещал непривычно яркий светомушиный фонарь – должно быть, владелец не бедствовал. Интуиция подсказывала, что обычно, именно лавочники знают всё обо всех. Вздохнув, странница зашагала в сторону магазинчика. Её первый шаг на пути мести сделан.

***

Лавка встретила её теплом и светом хорошего жилья. Остановившись в проходе, Хорнет невольно огляделась, примечая богатство хозяина. Домик был заставлен шкафами, ломящимися от всевозможного добра. Стены украшали черепа и маски жутких тварей. Стол перед узким окошком также был завален идолами древних героев, сосудами из глины, клинками и откровенным хламом, замаскированным под товар. От разглядывания содержимого лавки, принцессу отвлёк скрипучий голос: - Надеюсь, у тебя есть гео? Если нет, выметайся, бродяжка! Паучиха обернулась. Только сейчас приметив смешного жучка, восседающего за искусно выточенным из раковины громадного моллюска прилавком. Взгляд тут же зацепил громадный гвоздь, висящий на стене – добротное оружие, раза в два больше хозяина. Наверняка на продажу. - Ты не ответила, - вновь обратил на себя внимание настырный торговец, – у тебя есть гео? Хорнет разозлилась – этот мелкий, едва над землёй видный жук грубит, и пытается выманить у неё деньги! Да ещё так настойчиво. - Что тебе до моих карманов? – огрызнулась странница, гневно сверкая глазами. – Моих денег ты не получишь! Лавочник поднялся, ещё раз засвидетельствовав свою тщедушность. Непропорционально большие глаза по бокам головы спокойно блестели в зыбком свете фонарей. - В таком случае, прошу покинуть моё заведение, – невозмутимо ответил коротышка жучок. – Здесь не рады безденежным посетителям. - Лучше бы ты посоветовал, где можно найти Мастера гвоздя – паучиха взяла себя в лапки, смиряя клокочущую, готовую взорваться злость. – По слухам, он живёт в этих краях. Смешной продавец хрипло рассмеялся. Компактное тельце согнулось в истеричном хохоте, а два коротких усика, торчащих меж глаз, задёргались в пляске святого Витта. - Ты уже нашла его, – лавочник прервал веселье. – Но только зачем я понадобился тебе? Хорнет опешила – в её представлении, мастер клинка и великий учитель должен быть кем-то вроде одного из рыцарей. Но уж точно не жадным торгашом, выбивающим деньги из случайных посетителей. - Обладание гвоздём не делает тебя мастером! – принцесса с щелчком выхватила иглу из перевези на спине. – Возьми слова назад, или я проверю твои «навыки» металлом. - Усомнившийся в словах Мудреца гвоздей Слая познает истину на себе. – жук рывком подхватил клинок, висящий на стене. – Надеюсь, твоё оружие так же остро, как и язык? С хриплым боевым кличем, ткачиха рванулась вперёд, держа иглу как пику. Слай небрежно отскочил в сторону, будто и не держал в лапках гвоздь вдвое больше и тяжелее себя. Хорнет на бегу взмахнула клинком, надеясь зацепить вёрткого противника. - Открылась! Рукоятка гвоздя врезалась в живот, и тело взорвалось ярчайшей вспышкой боли. Толчок швырнул паучиху наземь, где она, прогнувшись от удара, сломавшего панцирь, билась в страданиях. Кое-как совладав с вялым телом, ткачиха потянулась за выпавшей из лапки иглой, чтобы тут же остановиться из-за коснувшегося её горла холодного, остро наточенного металла. - Видишь? – спокойно произнёс Слай, непринуждённо держа гвоздь у шеи побеждённой. – Не рост определяет победу или поражение, а мастерство, и контроль внутренней энергии. Хорнет почувствовала мороз, пробирающий хитин – от торговца веяло мощью, таинственной, давящей силой. - Однако я готов взять тебя в ученицы, – жук подошёл к стене, аккуратно вешая гвоздь на стену. – Твоё юное тело похоже на неогранённый драгоценный камень, способно на многие великие свершения при должной «огранке». Заполучить такого в ученики, это честь для любого мастера. Но, ты же не думаешь, что обучение у мастера подобного мне бесплатно? В голове юной паучихи крутился водоворот противоречий – «знакомство» с торговцем, достигшем вершины мастерства в обращении с гвоздём ломало картину мировоззрения. Она выросла на сказках, которые ей читал Скардс – историях о могучих воинах и легендарных фехтовальщиках, закованных в латы. Она представляла высокого жука с телосложением бога, облачённым в изысканный доспех, или на худой конец плащ. Такого как Гримм…. Грудную клетку размалывала боль от ушиба, но она смогла выдавить. - Сколько? - Обычно я сам выбираю учеников и беру с них втридорога. Но у тебя особый талант, и мне льстит перспектива сделать тебя жемчужиной моей карьеры. Пятьсот гео за урок. Пятьсот?! У Хорнет никогда не было столько денег…. В их клане почти не пользовались деньгами – ткачи были хищниками, а порой и каннибалами. В расход шла всевозможная подземная мелочь, да что там скрывать – случайный путник, забредший в логово пауков, рисковал стать обедом. - Хорошо, – подавляя болезненный кашель, избитая паучиха дала согласие, – я стану вашей ученицей. Слай хлопнул в ладоши, и протянул ей лапку помогая встать. - Прекрасно! Тогда приходи, когда у тебя на лапках будут гео, и мы начнём занятия. График определяется размером твоих карманов и их содержимым, но помни – ежедневная практика, вернейший путь к мастерству. А теперь выметайся из моей лавки, и возвращайся с платой за уроки! Великий Гуру гвоздей Слай вытолкал новоиспечённую ученицу за двери, и, блаженно потянувшись, вернулся за прилавок. Паучиха же, вновь превозмогая боль в проломленной груди, зашагала к вокзалу Рогачей. Дома её ждали приёмный отец, перевязка ран и скандал. История имеет свойство повторяться, не так ли?

***

Разумеется, сильнейший ушиб был заботливо исцелён, и тогда же Хорнет узнала о себе много новых вещей. Скардса можно было понять, его подопечная снова возвращается с тяжелейшими ранами, да ещё и объявляет о необходимости ЕЖЕДНЕВНО добывать по пятьсот гео на оплату уроков мастера. После часа яростных споров и пререканий, старый ткач всё же смирился, упрямство и настырность дочери были сильнее логики. Оставался лишь один вопрос – где достать столько денег? Поневоле напрашивался самый простой и очевидный вариант – стать куртизанкой…. И Хорнет, и ткач с презрением отвергли подобную перспективу. Спустя часты перебирания различных вариантов, в итоге, остановились на производстве шёлка. Лишившись королевы, ткачи разорвали контакты с внешним миром, и бывшая до этого страшным дефицитом паутинная ткань полностью исчезла с рынка. Этим можно было воспользоваться – у принцессы аномально быстро вырабатывался редкий вид шёлка, а у пожилого ткача имелся опыт прядения воздушных тканей. Спустя несколько дней практики семья наладила маленькое производство, казалось бы, утраченной «пряжи ткачей», и нашла спрос. Деньги потекли, но вместе с ними пришёл ад. Днём бесконечное производство и обработка шёлка. Вечерами – изматывающие уроки в Грязьмуте - Держи клинок ровнее, – Слай оказался мудрым, но строгим наставником, придирчиво замечающим любую мелочь. – Помни, оружие – часть твоего тела. Инструмент, которым ты создаёшь и изменяешь мир вокруг себя. Кощунственно держать его неверно. Жук подошёл к ученице, выправляя стойку, после чего взмахом руки призвал возобновить упражнение. Овладеть высоким искусством смерти было непросто – хоть учитель и похвалил её физические данные, приучить тело к новому ритму жизни было немыслимо тяжело – скрепя челюстями и напрягая волю, Хорнет заучивала бесчисленные стойки, положения гвоздя, финты и пасы. Выработала бойцовскую походку – лёгкие, крадущиеся шаги, позволяющие в любой момент сорваться на бег или рывок. Словно раскалённый металл в лапках умелого кузнеца, она изменялась, закаляя характер и тело. Так, робкая и слабая девчонка, превратилась в опасную, смертоносную воительницу, не прощающую ошибок и дерзости. Немалую роль сыграл гвоздь Слая – удары плашмя оставляли ноющие синяки и ушибы, через боль донося знания и указывая неточности. Поначалу ткачиха ненавидела сурового учителя, безжалостно наказывающего её за лёгкие провинности и ошибки. Спустя время, она поняла смысл его методик. А ещё позже – заложив фундамент, Мастер начал объяснять ей философию пути «Высокого Искусства». - Послушай меня, Хорнет, – сидя у блестящего призрачным огоньком фонаря, лавочник и его ученица коротали долгие грязьмутские вечера – Я вложил оружие в твои лапки и научил им использоваться. Уже сейчас ты сильнее многих, а скоро вознесёшься ещё выше…. Но помни, как бы не складывались звёзды, какая бы удача тебе не сопутствовала – никогда не забывай о смерти. Ты отнимаешь жизни у других ради мести, наживы, чести. Каждый раз, обнажая клинок, ты приобретаешь нового врага. Помни об этом, и не теряй бдительности, ведь смерть преследует таких, как мы, всю жизнь. Слай тяжко вздохнул, припоминая былую молодость, наполненную звоном металла и кровью. Затем продолжил: - Принимая бой, ты вступаешь в игру, где ставкой является твоя жизнь. В настоящем сражении нет правил и запретов – если можешь убить, не колебайся! Пощадишь, и враг ударит тебе в спину. Так погиб мой учитель, и ты закончишь также, если поддашься бессмысленной слабости. Хорнет молча внимала речам наставника – она изначально не собиралась никого щадить. Король, Рыцари, сосуды, придворные. Все они должны умереть! Настал день, когда Слай, торжественно поклонившись, объявил конец последнего урока. - Я обучил тебя всему, что знал. Увы, но я не имею права открыть тебе секреты техник гвоздя – не такое у тебя оружие, да и тело не вынесет подобного. Твои движения близки к совершенству, и дух закалён, как хороший гвоздь. Мне больше нечего дать тебе. Хорнет улыбнулась – в конечном итоге, конец обучения знаменует также конец жизни «на двух фронтах». Можно забыть о пряже и разъездах на Рогачах. Истерзанная душа пела. Ткачиха поднялась, расправляя складки на плаще. - Прощайте, учитель, и спасибо за науку. Воительница отвесила вежливый поклон, и повернулась к двери, собираясь покинуть дом наставника. Теперь уже навсегда. Последние слова мастера настигли её уже на пороге лавки. - Я горжусь тобой, Хорнет. Исполни свою мечту, и пусть тебя хранит удача. Паучиха на мгновенье застыла, будто осмысляя услышанное. Затем молча хлопнула дверью, знаменуя конец очередного этапа в жизни. Начиная свой личный крестовый поход.

***

Ткачиха рывком поднялась, с хрустом разминая затёкшие суставы – она слишком долго вспоминала былое, забывая концентрироваться на настоящем. У неё теперь есть всё, чтобы наконец-то исполнить обещание, данное в Землях Упокоения. Но перед этим, стоит навестить родной дом, где остался коротать одиночество Скардс. Поглощённая местью, она забывала навещать жука, которому была обязана всем. Горькое чувство вины давило грудь – сила и мастерство отняли у неё сердце. Навсегда изменили душу. Родное гнездо встретило шорохом сотен лапок, принадлежащих мелким созданиям, живущим в земле. Хитин чувствовал приятный, влажный и прохладный воздух подземелья. Ткачиха приоткрыла дверь в их комнатку – первое, что она заметила, были восемь оранжевых глаз, блеснувших среди окружающего сумрака. Заражённый бросился на принцессу, рыча и щёлкая мощными челюстями. Тело отреагировало на впитавшихся в кровь и плоть рефлексах – изящный пируэт, с последующим ударом сверху-вниз. Как лезвие гильотины. Игла с хрустом разрубила хитин, разбрызгивая сладковато пахнущие, липкие капли инфекции. Ткач, хрипя осел наземь, дёрнулся, испуская дух. Лишь расчехлив фонарик, Хорнет разглядела знакомые узоры на панцире погибшего – Скардс…. Она сама убила последнее родное существо, оставшееся в её жизни. Воительница, рыдая, прижала к груди безжизненные останки паука, не замечая пачкающую одежду и тело слизь. Сумасшедшее отчаянье, одиночество и горе раздирали душу острыми когтями. Она потеряла слишком много, балансируя на грани разума и безумия. Почему всё так жестоко и несправедливо? Разве она не заслужила своё место в этом мире? Немного счастья и любви.... Судьба вновь забрала у неё всё, теперь она совсем одна. Кроме вечных спутников по жизни - боли и одиночества