Хроника Халлоунеста.

Сады королевы – обетованная земля, призванная восхищать одним своим видом – ныне величественный Сад был осквернён кровопролитием, превратившись в поле битвы. Чертыхнувшись, Дрийя стряхнула с клинка брызги оранжевой крови. Рыцарь стояла на обширной лужайке, раскинувшейся перед серебристо-серым, выстроенным из побегов и чешуек зданием. Кое-где через стены проглядывали живые корни, источавшие приятное белое сияние. Воительница принесла клятву: не допустить врагов к убежищу Госпожи, даже ценой своей жизни…. У ног рыцаря лежало несколько убитых богомолов – изуродованные инфекцией, сочащиеся отвратительным, сладко пахнущим ихором трупы. Они пришли внезапно – никто не ожидал столь непредсказуемого и жестокого нападения. Охрана садов, была вырезана в мгновение ока, а ведь они были лучшими…. Теперь цветущий парк заполонили чудовища, и у Дрийи возникали серьёзные опасения. Отразить натиск стаи усиленных Чумой богомолов почти невозможно для одного, пусть и очень опытного воина. И ведь они не станут тянуть, а значит, подкрепление может прибыть слишком поздно. Жучиха покрепче сжала рукоятку гвоздя – лишь трусы сомневаются в собственных навыках! - Ну же! Где вы, чудовища?! Она крикнула, чтобы подбодрить себя, ведь даже пройдя сотни тяжелейших битв, не смогла окончательно выжечь страх в сердце. И сейчас, он липкой жижей разливался по венам, отравлял душу. Страх – первый предвестник поражения. Он затмевает разум, ослабляет чувства. Поддавшегося страху воина ожидает проигрыш. Заросли цветов, окружающие поляну, шевельнулись – на лужайку уверенно выпрыгнул богомол. Высокий, закованный в толстый хитин жук, гордо озирающийся по сторонам. Передние конечности оканчивались зазубренными клешнями. Такой же формы рога венчали царственную голову, горящую фонарями безумных, налитых чумой глаз. Враг был одновременно и величественен, и уродлив. Заметив рыцаря, хищник с утробным рыком пригнулся, щёлкая массивными когтями. Дрийя с трудом успела заметить его рывок, оправдывающий принадлежность противника к могучему племени. Хитин и металл, звеня, столкнулись в яростном противостоянии – быстрый на коротких рывках, заражённый, оказался неповоротливым в рукопашной схватке. Рапира мысленно благодарила природную худобу – лёгкое, гибкое тело идеально подходило для уворотов и обманок. Спустя несколько мгновений чудовище пало к её ногам, составив компанию предыдущим. Треск и зловещее рычание предшествовали явлению новых «искателей смерти» - трое поджарых и гибких зверей, укутанных в пепельные накидки, бросились на неё с разных сторон. Дрийя завертелась волчком, парируя град ударов клешней. Богомолы действовали слаженно, с неумолимостью и тупой жестокостью зверей. Взяв жертву в кольцо, хищники атаковали короткими прыжками, тут же уходя за пределы досягаемости клинка. Они были сильны – принимая их удары на гвоздь, рыцарь чувствовала напряжение и хруст в лапках. Белая воительница нагнулась, пропуская сорвавшегося в очередной бросок врага – сверкнул клинок, вспарывая раздутое от чумы брюхо чудовища. Богомол захрипел, медленно, как бы во сне оседая на залитую кровью траву. Из разрубленного тела изливалась чума, вперемешку с органами. У Рапиры не было времени разглядывать смерть монстра – двое его товарищей, увидев потерю, только удвоили напор. Режущие удары клешнями сыпались градом, и каждый такой был нацелен в жизненно важные узлы тела. Пусть Инфекция и затуманила их разум, инстинкты охотников так просто не забываются. Еще несколько мгновений – забывшись в диком желании убить, один из богомолов совершил ошибку, раскрывшись для удара – острие гвоздя вскрыло артерию на шее, оставив жука истекать кровью среди уже простившихся с жизнью собратьев. Последний заражённый отступил, рассудок возобладал над безумьем драки. Хищник делал плавные, крадущиеся шаги вокруг застывшей Дрийи. Рыцарь неподвижно стояла, наблюдая за осторожным противником. Богомол выжидал, ловя малейшее изменение в дыхании Рапиры, готовый броситься, почуяв хоть мгновение слабости. Воительница дышала, стараясь воспользоваться нежданной передышкой, восстановить телесные силы. О духовных не могло быть и речи – нервы и разум были натянуты, как струна хорошей лютни. На беду, ожидание вышло ей боком. Яростный треск в зарослях ударил по напряжённому слуху. А потом из цветника посыпались богомолы, устремляясь вперёд безумной, сметающей жизнь лавиной. Окружение потеряло для Дрийи всякий смысл – остался гвоздь, долг и орда рычащих, щёлкающих когтями демонов. Звери напали без всякого строя, скученной толпой, мешая друг другу. У них не было возможности проявить свою природную ловкость и скорость – всё новые и новые жуки выныривали из цветов, чтобы пасть от гвоздя, впавшего в боевой транс рыцаря. Богомолы рвались вперёд, одержимые жаждой крови, и убийства – сильные, некогда гордые жуки. Мало нашлось бы воинов, способных выдержать подобный бой. Но белый рыцарь призраком ускользала из хищных когтей чудовищ, разя наповал. Дрийя двигалась как марионетка в руках гениального кукловода – не единого лишнего движения, разум, настроенный на одну волну, не допускал ошибок. Только легендарные фехтовальщики могли ввести себя в подобное состояние, и для Белого Рыцаря это был первый раз. Спонтанное явление. Так сражались Каролинги, или Полые Создания, являющиеся творениями Короля. Размеренный, безжалостный в своей методичности и неотвратимости танец смерти. И богомолы умирали один за другим под ударами остро наточенного клинка в руках воительницы, отбросившей всё кроме инстинктов и мышечной памяти. Памяти, впитавшейся в разум через пот и кровь изматывающих тренировок. Пока наконец, последний враг не упал наземь, истекая кровью и слизью. Дрийя упала на колени – глаза жучихи распахнулись, как после глубокого обморока. Грудь раздирала отдышка, а конечности наливались свинцовой тяжестью усталости. Подобное состояние высасывало из тела все силы, выматывало как физически, так и морально. Тишину, воцарившуюся над полем боя, грубо нарушил треск и хруст. Поняв, что отдохнуть не удастся, рыцарь собрала оставшиеся силы, упруго вскакивая на ноги. Вскоре, на поляну вывалился громадный, раздутый Инфекцией богомол. Вдвое крупнее собратьев, рогатый и злобно пыхтящий, он горой возвышался, над хрупкой, как тонкая ветвь жучихой. Дрийя пригляделась к вторженцу – в искажённом Чумой облике, угадывались знакомые черты. - Ла-Кулат... – потрясённо выдохнула защитница. – Как один из Лордов мог опуститься до самозаражения? Изгнанник пробуравил рыцаря гневным взглядом жёлтых глаз. На мгновение, она заметила в них глубоко спрятанную тоску и грусть. Но их тут же заменила концентрированная злоба. - Не тебе осуждать меня! – хриплый, сбивающийся на рычание голос бесконечно уставшего жука, с искалеченной душой. – Я поступил так, как должен был. Убить! Убить сестёр, убить серого рыцаря. Пусть захлебнуться собственной кровью! Серый рыцарь? Уж не о Зе’Мэр ли он? Мэри пропала вскоре после вознесения Чистого Сосуда. А ведь она предупреждала её, не крутить роман с дочерью Лорда! Вот к чему это привело…. Предатель дернулся, как от застарелой боли. Лицо сына битв исказила жуткая гримаса, похожая на оскал театральной маски. - Уходи! Прочь из нашего нового убежища! Я не позволю королевским отродьям ходить по земле, где покоится моя дочь. Дрийя перехватила клинок, приняв фехтовальную стойку. Какая бы история не приключилась между Ла-Кулатом и Мэри, она не отступит. НЕ МОЖЕТ отступить! Она принесла клятву хранить Госпожу, и позорно бежать, означает перечеркнуть всю её жизнь. - Значит, ты выбираешь смерть? – богомол щёлкнул клешнями, с чудовищной грацией примеряясь к первому броску. – Мужественно, но глупо. Очень глупо. Взревев как дикое чудовище старого мира, падший Лорд ринулся в бой.

***

Ла-Кулат не зря носил титул Лорда Богомолов – даже с помутнённым Чумой рассудком он не лез на рожон, планомерно изматывая противницу. Не ослабляя натиска, упорно и хладнокровно, как тень пустоты, но не живое существо. Дрийя сражалась из последних сил – рефлексы замедлились, движения становились вялыми и тяжелыми. Силы покидали ее, противник знал, что делал. Собравшись, она бросилась на врага, разразившись серией ударов, но панцирь богомола слишком крепкий, поэтому рубить оказалось бессмысленным решением. Лорд проворно закрылся клешнями, будто щитом, сорвался в контратаку, обрушив на рыцаря мощный удар когтем. Конечности прошил разряд боли – парировать клешню гвоздём было не лучшей идеей. Ла-Кулат прыгнул вперёд, метнув несколько чумных кос – призрачные лезвия, сотканные из пропитанных инфекцией душ, гудя, прорезали воздух, чуть не порубив воительницу. Взревев, жук ударил клешнями в землю, призывая ударную волну, белый серп энергии и сгущённого воздуха прочертил землю, настигнув Дрийю. Рапира успела отскочить, её лишь зацепило краешком атаки. Но даже этого оказалось достаточно, часть панциря была искорёжена и сломана. Раны кровоточили, сухожилия разорваны в клочья. Ей не увернуться от следующего удара…. Лорд усмехнулся, почувствовав слабость. Прыгнул, занеся клешню для последнего удара. И упал. Лишь мгновение спустя, рыцарь увидела белые нити, опутавшие тело чудовища. Богомол натужено дёрнулся, силясь разорвать путы – шёлк оказался немыслимо крепок. Хруст разрубаемого панциря - будто соткавшаяся из воздуха фигура в алой накидке поразила связанного монстра. Игла глубоко вонзилась в загривок – рана не смертельная, но тяжёлая. Едва ли заражённый сможет продолжать бой, тем более, против такого опытного и умелого противника. С диким рёвом Ла-Кулат вырвался из пут, когда шёлковые нити порвались, не в силах более сдерживать чудище. Неожиданная помощница резво соскочила с горба Лорда. Приняла защитную стойку, удерживая иглу верхней парой лапок. Четверо других искрились нитками шёлка, по-видимому, воин была готова снова повязать богомола. Дрийя изумлённо моргнула. Эта стойка…. такая же, как и у наставника. Неужели загадочная спасительница тоже использует боевые техники стрекоз? Вождь предателей злобно уставился на приготовившуюся к бою обидчицу. Из глубокой раны хлестала пропитанная Инфекцией кровь. Предатель мотнул головой, будто сбрасывая наваждение. Глаза Ла-Кулата, мгновение назад переполненные ненавистью и жаждой убийства прояснились, огонь чумы потускнел. - Тебе везёт, рыцарь, – устало прохрипел раненый жук. – Уже дважды спаслась от неминуемой смерти. Но не думай, что удача всегда будет на твоей стороне…. В лицо Дрийи ударил ветер – богомол тенью метнулся к зарослям, исчезая с глаз. Мудрое решение. Он ранен, и едва ли смог бы победить таинственную жучиху с нитями. Рапира оглянулась, ища взглядом спасительницу – та стояла чуть поодаль, небрежно опираясь на иглу. Как же вовремя она пришла на помощь – ещё мгновение, и одна из рыцарей была бы мертва. Кто же эта леди? Она явно выдающийся мастер, использующий стиль фехтмейстера Гранда, его ни с чем не спутаешь. Дрийя растерянно моргнула – она была его последней ученицей , мастер погиб, не успев присмотреть нового. Кто же тогда преподал ей науку? До неё, Гранд воспитал несколько поколений мастеров – Фанг, Гарра, Клинго, Либело, Слай…. С последним она была знакома лично – большеглазый жук часто навещал пожилого учителя во время её уроков. Внезапно, рогатая голова пришелицы дёрнулась – пустые, как у Сосуда глаза встретились с очами Рапиры. Жучиха едва успела парировать последовавший удар иглой. Атака без предупреждения, без слов. Она наступала молча, стремительно, каждый удар был точно выверен, нацелен убить. Дрийя могла поклясться: когда их взгляды встретились, она разглядела в них бездну ненависти. Игла рассекла плечо как раз там, где пятнадцать лет назад оставил гвоздём шрам её падший ученик Ксеро. Злобным шершнем «ужалила» в бок, пустив струйку крови. Рапира защищалась из последних сил, зная, что это её последний бой, шансов просто нет. Вместе с тем, чувствовалось странное умиротворение – она не знала, отчего пришелица хочет убить её, за что ненавидит. Но каждый, посвятивший свою жизнь «Высокому Искусству», заканчивает именно так, на острие чужого клинка, или в лапках палача, тут уж как повезёт. Ей повезло. Живот пронзила мгновенная, острая как хороший гвоздь боль. Рыцарь опустила глаза, увидев узкий, косой разрез чуть ниже груди. Жизнь окончена – это она поняла сразу. Маленькая снаружи рана была гарантированно смертельна, лезвие вспарывало внутренние органы и артерии, заливая нутро кровью. После такого не живут. - Ты вела его на казнь в цепях, – бросила победительница, вытаскивая иглу из раны, – Поэтому, сдохни. Дрийя бессильно рухнула наземь, чуть завалившись на бок, гвоздь звеня выпал из лапок, воткнувшись в землю. Королевский рыцарь умирала от внутреннего кровотечения, не в силах даже шевельнуться. Могла лишь бессильно наблюдать, как убийца выбила дверь убежища, входя в обитель Госпожи, и только прерывисто вздыхать, дожидаясь последнего вздоха. Она проиграла, и ничего не могла изменить.

***

Затерявшееся среди холмов крошечное поселение стеклянных комариков, что может быть более жалким? Слабые, хрупкие как ажурное литье стеклянного песка, которым их племя и зарабатывало на жизнь. Дочке второсортного стекольщика была на роду предначертана судьба отца – всю жизнь плавить белый песок, добываемый в овраге и лить фигурки, продаваемые странникам, изредка посещавшим Червом забытый городок. Жизнь может изменить лишь чудо. Дрийи повезло, ведь она сама хотела этого. Невозможно обмануть Судьбу, того не желая. Не прилагая каторжного труда и упорства. Однажды, в их поселение забрёл тот, кого называли «Учителем Грандом». Измученный годами, но всё ещё смертоносный фехтовальщик – величественная фигура, закутанная в плащ, и подпоясанная матово-серым гвоздём. Миролюбивые комарики шарахались от героя, будто явившегося со страниц древних легенд. Она была единственной, кого притягивал к себе таинственный гость. Она желала силу! Ей достаточно было одного только взгляда на могучего воителя, заносившего гвоздь над поверженным воякой – заезжий дуэлянт, решивший, что вполне способен обезглавить пожилого фехтмейстера. Он кровью расплатился за ошибку…. Дрийя молила Гранда взять её в ученицы... захмелевший от ягодной настойки мастер лишь посмеялся над глупой девчонкой, увлёкшейся радужной мечтой. «Быть воином, значит идти по колено в крови. Вечно бежать от мести и зависти живых, снова и снова отнимать жизни, а потом умереть от клинка собрата по ремеслу, или быть поднятым на пики озверевшей от хмеля толпой. Не твоя это судьба….» - Так сказал Фехтмейстер Гранд, учитель мастеров. Но её не остановил разумный отказ жука. Мародёрство никогда не поощрялось в обществе жуков, кроме разве что самых безнравственных и жестоких племён – оружие убитого сорвиголовы похоронили вместе с телом. Очень кстати, для желающей произвести впечатление жучихи. - У меня есть гвоздь! – она подбежала к уходящему из деревни воину, протягивая измазанный землёй клинок. – Теперь, возьмёте меня в ученицы? Старый фехтовальщик обернулся, собираясь грубо прогнать докучавшую комариху, но увидев в её лапках оружие, застыл. - Ты разрыла могилу... – старик говорил медленно, с ударением на каждый слог, – нарушила покой мёртвого и ограбила его…. - Вы отказались брать меня в ученицы. Не оставили мне выбора. Ели вы откажетесь, я сама научусь драться, и однажды убью вас. Глаза юной Дрийи широко распахнулись от переполняющих тело возбуждения и злости. Она так старалась, а её вновь прогоняют! Это уже неприлично. Гранд тенью метнулся к ней – неуловимое движение, отработанное годами. Юная комариха рухнула наземь, корчась в муках. Стремительный как молния удар гвоздём плашмя, заставил тело взорваться болью. - Следи за языком, девчонка, – процедил мастер, вновь замахиваясь оружием. – Не доросла ещё, посягать на жизнь первого из лучших. Удары сыпались градом, кроша панцирь, отбивая мышцы и разрывая плоть в кровоточащие ссадины. Пусть жук и бил плашмя, силы и знания анатомии ему было не занимать. Дрийя уже не могла даже кричать – голос был сорван давно, а разум перестал как-либо реагировать на побои. Неужели, это конец? Она вышла из забытья, лёжа на собранном из травяных стеблей тюфяке. Тело разорвалось от боли, даже не пошевельнутся. Разум же был более-менее чист, порой физические страдания весьма отрезвляюще сказываются на рассудке. - Пришла в себя? – Гранд сидел у небольшого костра, задумчиво полируя гвоздь. - Надеюсь, урок не прошёл даром. Дерзить тем, кто заведомо сильнее и умнее тебя - глупо. Я обошёлся с тобой весьма мягко. Скажи ты это кому-нибудь другому, могла бы и головы лишиться. Дрийя чертыхнулась от злости – резкое движение тут же вызвало новый приступ боли, заставив вскрикнуть. Недавний опыт всё же показал важность умения молчать, когда нужно. - Так вы... возьмёте меня... в... ученицы? – решила испытать судьбу комариха. – Я уверенна, что смогу. Если Гранд сейчас забьёт её до смерти, что же, значит так тому и бывать. Всё лучше, чем жить в унылой деревне и быть презираемым стекольщиком до конца дней своих. - После всего, что я сделал, ты ещё хочешь напроситься ко мне в ученицы? – казалось, что мастер смеётся над её просьбой. – И зачем, позволь узнать? - Это мой последний шанс... изменить судьбу! – каждое слово давалось с трудом, отзываясь болью в грудной клетке. – Я не желаю всю жизнь гнить в этой деревне! Я достойна большего: славы, приключений, силы! Прошу, возьмите меня с собой! Я готова на всё... - Прям таки на всё? – жук усмехнулся. – А если мне бес в панцирь ударит? Глупое, наивное дитя. Путь фехтовальщика отнюдь не так романтичен, каким ты его себе представляешь. Это вечная гонка со смертью. Ты навсегда забудешь о спокойной жизни, и однажды погибнешь на острие чужого клинка. Или на пиках стражи и озверевшей толпы. Комарик молча слушала говорящего, боясь перебить и разозлить мастера. - Ты готова вести такую жизнь? Помни, что сойти с выбранного пути невозможно. Взяв в лапки гвоздь, ты присягаешь «Высокому Искусству», сжигая все мосты. Я готов обучить тебя, если ты готова к побоям, изнурительным тренировкам, и главное – к смерти. Я суровый фехтмейстер, поэтому, став моей ученицей, не жди снисхождения или жалости, но что важнее – я слуга гвоздя. Жуки носороги выковали первый клинок, но именно мы – стрекозы, придумали способ его использовать. Мы создали искусство убийства. Ещё с колыбели, каждый из нас получает свой первый, игрушечный гвоздь. Едва научившись ходить, мы начинаем постигать истину «Высокого Искусства». А потому смерть идёт за нами по пятам. Отправившись со мной, ты подвергаешь себя риску, ибо моих врагов не счесть, и сам я уже стар. Много найдётся желающих убить меня и прославиться тем самым. Ты действительно хочешь навсегда покалечить свою жизнь ради славы? - Да! – она не сомневалась и мгновения – Да! Я пойду с тобой! Такой шанс выпадает раз в жизни, и она не собиралась его упускать. - Тогда, тебе придется обойтись перевязкой. Я не собираюсь задерживаться в этом городке из-за твоих ушибов. Так начался её путь. Путь Королевского Рыцаря.

***

Дрийя закашлялась, подавившись собственной кровью, льющейся из разрубленных вен. Она доживала свои последние минуты, но как ни странно, была даже рада этому. По крайней мере, она не увидит окончательную гибель Королевства, несущего частичку её собственной души. В которое была вложена жизнь. Гранд был по-настоящему суров, требователен, в определённой мере, даже жесток. Но именно он даровал ей сокровенные знания и опыт. Безвестная комариха, стала одной из лучших фехтовальщиц поколения благодаря его трудам. Он часто называл её своим последним творением. Как печально, что так оно и оказалось. Она покинула учителя, отправившись в собственное путешествие, в итоге примкнув к новому королю, сыграв роль в становлении великого Халлоунеста. Гранд же вскоре начал свою последнюю дуэль на потеху толпе – некий Маркот, первый из воинов мотыльков, бросил вызов старому бретёру и ударил в спину. Так погиб великий жук. Теперь пришёл её черёд . И как же всё-таки хорошо, что умирая, она могла признаться себе, что жила не напрасно. Она совершила многие великие деяния, и её не забудут в веках. Ради этого стоило жить! Лишь одно, последнее обязательство так и не было исполнено. Она должна была…. Защитить.

***

Коготки надёжно вцеплялись в ребристые стены. На удивление, в убежище Королевы не нашлось даже простой лестницы. Хорнет повезло, что жизнь в Гнезде научила её лазать по отвесным стенам. Периодически ей встречались белые корни, испускающие приятный свет и тепло. Корни были живыми, пульсировали, и казалось, даже шептали. Принцесса знала, кому они принадлежали. Немного погодя, она таки достигла цели – последний узкий коридор, выведший её в обитель Белой Леди. Ткачиха с щелчком выхватила иглу, готовясь пронзить трепещущую плоть жены ненавистного Короля. Предвкушала наслаждение от предсмертного хрипа Королевы. Она пришла сюда убивать. - Так вот какое ты, Порождённое дитя. Истинная дочь своих матери и отца. Хорнет вздрогнула, Леди почувствовала её присутствие первой. Значит, напасть врасплох не удастся. Ну что же, она справится и так. - Излишняя самоуверенность не к лицу тебе, дитя. Напрасно пришла сюда со злыми намереньями. Они не осуществятся. - Ты читаешь мысли? – принцесса застыла, не в силах поверить в такое могущество. – Но как? Белая Леди улыбнулась – фиалковые глаза смотрели на пришелицу без тени злобы или недовольства. Чистые доброта и снисходительность. - Мне подвластно очень многое, дитя Херры. Ведь я из тех, кто пришли в это мир первыми. - Раз читаешь мысли, наверное, знаешь, что я собираюсь делать, – Хорнет метнулась к Королеве, занося клинок для удара. - Я воздам по заслугам всем, кто поддерживал Короля! Игла со звоном ударилась о барьер, в мгновение ока воздвигнувшийся между паучихой и Леди. В ярости, воительница ударила преграду ещё несколько раз, хлестнула нитями – магическая защита оказалась непроницаемой. - Видишь? – Леди вновь улыбнулась, наблюдая за стараниями Принцессы. – Ты не сможешь осуществить свои намеренья. Да и лишены они смысла. - Не тебе говорить о бессмысленности, шлюха Короля! – Ткачиха, дрожа от злобы, царапала барьер когтями – Ты ведь никого не теряла! Леди шевельнула бровью. Тотчас несколько белых корней вырвались из земли, опутывая Хорнет. Тонкие побеги опутали её лапки, лишая возможности двигаться, использовать магию. Пленница несколько раз рванулась, пытаясь вызвать нити. Корни ещё туже стянули её тело, заставив пискнуть от боли. - А теперь, попрошу выслушать меня, – в голосе Королевы прорезались властные нотки. – Я не люблю прибегать к насилию, но иначе до тебя не достучаться. Сейчас, я поведаю тебе истинную ПРАВДУ о замыслах моего мужа и твоего врага. Я не могу определить твой выбор, но хочу помочь сойти с пути саморазрушения. И для начала, пойми – твоя месть уже никогда не свершится, Король мёртв. Глаза паучихи распахнулись в изумлении. Она дёрнулась, будто желая вырваться из пут. Ещё один маленький корень вырвался из под земли, стягивая челюсти Принцессы. - Верить или не верить моим словам – решай сама. Я поведаю тебе настоящую, недоступную обычным жукам Правду о Халлоунесте. А как распорядиться полученным знанием, уже твоё дело, дитя. Так Хорнет узнала «Правду». Подлинную историю о Черве и Лучезарности, о Халлоунесте и сотворении народа Сосудов.

***

- Выходит, я всего лишь разменная монета в договоре матери и Короля. Меня создали, чтобы оплатить сделку? - пробормотала Хорнет, когда цепкие корни отпустили её. Смятение Принцессы можно было понять - только что, на неё вывалили все тёмные секреты Халлоунеста. И обесценили миссию, ставшую осевой целью жизни – она никогда не сочтётся с Королём. Опоздала! - Я уверенна, что мать любила тебя. Да и я чувствую некоторую ответственность за твою судьбу. Ты наделена большой силой и возможностями. Твои тело и ум совершеннее многих. Было бы печально, если бы ты встретила смерть, двигаясь пустою тропой. - Зачем тебе уводить меня с моего пути? – грубо ответила паучиха. – Я не смогу убить тебя сейчас, но когда-нибудь, обязательно прикончу! - Этого не случится, дитя, можешь смиренно забыть о мести. Что до пути, то желаю, чтобы ты спасла Халлоунест, ведь это и твоя родина тоже. Я божество, негоже мне вмешиваться в жизнь смертных. Брила и мой дорогой муж, уже показали, что к хорошему это не приведёт. Поэтому, из живущих, лишь у тебя есть и моральное право, и решимость изменить мир вокруг себя. Воспользуйся же ею. Докажи, что умнее и сильнее Черва Сенфино. - Это уже мне решать, – отрезала Хорнет. – И я не уверена, что возьмусь за проблемы этого гниющего склепа. Она решительно повернулась к выходу, собираясь уходить. - А куда тебе идти? – спокойно ответила Леди – Мир огромен, в нём не счесть королевств. Я знаю это доподлинно, ведь и сама участвовала в его создании. Но, есть ли на белом свете место, которое бы ты назвала своим домом? Только Халлоунест, не так ли? Быть может, лучше всё же посвятить ему часть своей жизни? Ведь она продлится в разы дольше, чем у обычного жука. Мою защитницу, ты уже погубила. Не лучше ли остановиться на этом, и оглянуться назад? Попробовать найти новую, высшую цель? Застыв на мгновенье, гостья всё же перешагнула через порог комнаты, покидая убежище. Смотря ей вслед, Леди благодушно улыбнулась. - Ты уже сделала свой выбор, дитя, хотя всё ещё колеблешься. Ты не оставишь свой дом.

***

Листья и цветы невесомо раскачивались в такт шагам Принцессы. Дочь Черва задумчиво брела по тропинке, виляющей среди густых зарослей пышных цветов и трав. Раздражённо отмахивалась от назойливых мшекрылов, неуклюже летающих вокруг. Хорнет безуспешно пыталась успокоиться, расставить новоприобретённые знания по полочкам. Осмыслить свою жизнь и принять верное решение. Слай научил её не только драться – мудрый жук порой давал бесценные советы касательно самоконтроля и тактического мышления. Для неё жизненно необходимо сориентироваться в этом гниющем мире. Понять, что делать дальше…. Но сначала надо покинуть Сады. Королевство распадалось, однако всё ещё функционировало, а значит, скоро вся дворцовая стража будет здесь, и тогда проблем не оберёшься. Впереди блеснул кованый металл – ажурная решётка ворот, ведущих прочь из обители Королевы. А ещё до ушей донеслись голоса. Её ждали. Всё-таки опоздала. Охрана уже здесь. Хорнет тихо вышла на лужайку перед вратами – порядка дюжины разношёрстных стражников толпились у входа, шумя, и обмениваясь мыслями касательно произошедшего. Из их гомона ничего нельзя было разобрать. Заметив пришелицу, вояки схватились за оружие, один из них грубо окликнул Принцессу: - Кто такая? Шастаешь, по запретной территории с оружием, стерва? В курсе, что сейчас пойдёшь на разделку? Один из напарников ткнул оратора в бок, привлекая внимание. - А ведь она хороша! Может, перед тем как рубить её, того…..? Договорить похотливый служака не успел – воительница лёгким прыжком сократила расстояние между ними, и пустая голова болтливого жука покатилась с плеч. - Ты что делаешь?! – стоящий рядом тяжёлый часовой обнажил гвоздь, широко размахиваясь для удара. – Порублю! Коротко блеснула игла, и жук схватился за распоротое брюхо, тщетно пытаясь заткнуть фонтан крови, льющийся из раны. Несколько часовых поменьше напали группой, пытаясь задавить шуструю паучиху числом. Отбежав в сторону, Хорнет взмахнула средней парой лапок, вызвав плеть из сплетённых в трос нитей. Импровизированный кнут свистнул, могучим ударом сбивая противников с ног. Жучиха подскочила к поверженным врагам, безжалостно замахиваясь иглой. Пролилась кровь. Увидев гибель товарищей, Великий часовой, ревя, бросился в атаку. Чудовищный гвоздь вспарывал воздух, грозя уполовинить подвернувшихся под удар несчастных. Хорнет отступила, пристально следя за приближающимся чудовищем. Такого врага легко не одолеть – не зря он носил звание элиты стражи. Паутинные железы напряжённо работали, творя особо прочный и острый шёлк. Несколькими прыжками она ушла от мощных атак часового, прикрывающегося ракушкой. Воин был могуч и умел, но медлителен и неповоротлив – ткачиха ловко избегала страшных выпадов. Пятеро мелких стражников бросились в атаку, надеясь помочь гиганту. У них не было и шанса. Один из них упал с пробитой головой. Ещё двух Хорнет просто разрубила. Гвоздь четвёртого почти достал её, однако паучиха нырнула под лезвие, разрубая сухожилия ног. Вояка упал как подрубленное дерево, а острие иглы с хрустом пробило грудь, добивая. Последний часовой трусливо спрятался за спину «большого дяди». Колосс всё ещё не мог попасть в юркую девицу, наматывающую вокруг него круги. Паутинные железы, наконец, закончили свою работу – толстый канат из бритвенно острых нитей взвился, опутывая мощное тело стражника. Прежде чем он понял, в чём дело, Принцесса дёрнула нить, смещая центр тяжести – стражник, гремя хитином, упал, запутавшись в тросе. Хорнет подбежала к нему, ударив иглой в основание головы. Из раны пролилась тугая струйка крови – вместе с молочно-белой жидкостью, из тела уходила жизнь. Последний страж попытался убежать. Одним броском паучиха настигла его, ударяя клинком в прыжке сверху вниз в голову. Череп труса распался на две части. Ткачиха замерла посреди заваленной трупами поляны, восстанавливая дыхание. Она не испытывала сожалений по поводу убийства двенадцати жуков – они первыми спровоцировали её. Получили по заслугам. Створки ворот жалобно скрипнули, впуская путешественницу в Грибные Пустоши. Нос тут же уловил специфический, кислый аромат спор, неизменно сопутствующий этим местам. Но ведь это самый короткий путь в Гнездо…. Порождённое дитя сделала шаг. Свой первый шаг в новую жизнь защитницы Халлоунеста.