Оружие Империи

Правая штанина пропиталась кровью и прилипла к голени — срезать тонкую ткань приходилось с крайней осторожностью. Верик Гелес шипел от боли, касаясь раны, но всё равно не терял бдительности. Помня о преследователе, он всё чаще поднимал голову и окидывал скрытую в темноте часть пещеры полубезумным взглядом. — Ты здесь! Я знаю, что здесь! В очередной раз его встретило равнодушное безмолвие, нарушаемое лишь тихим потрескиванием костра. Верик шумно сглотнул. Во рту пересохло, но остатками выпивки придётся облить три длинные раны, оставленные медвежьими когтями. Он достал из заплечного мешка почти пустую бутылку коловианского бренди и скрутил пробку. В нос ударил резкий запах алкоголя. Раны сочились кровью, Верик плеснул на них бренди и заорал от боли. Верик ещё легко отделался — немногие выживают, потревожив пещерного медведя. Одним ударом тот мог бы переломать все кости, но, ослабленный заклинанием, оставил Верику только несколько жалких царапин. Огромная туша косматого пещерного медведя, чьи вываленные из распоротого брюха кишки влажно поблёскивали на камнях рядом с костром, лежала возле входа в пещеру. Верик нервно усмехнулся, словно заново переживая случившееся. Вот он развёл костёр в логове контрабандистов, ещё не зная, что это место облюбовал медведь. Вот потревоженный зверь, бросился в бой, и отнять у него жизнь получилось только чудом! И если бы эта жизнь была единственной, которую Верик забрал за последние несколько лет, события складывались бы совершенно по-другому. Но что сделано, то сделано. Верик продолжал вглядываться в темноту, нервно сглатывая слюну. — Выходи уже, ублюдок! — прокричал он и вновь не получил ответа. Лицо покрылось испариной. Верик закрыл его перепачканными грязью и кровью ладонями и погрузился в воспоминания. Одна жертва сменяла другую: юные девушки кричали в пустоту, моля о спасении. Каждой из них отвечала тишина холодных каменных стен и наполненный похотью взгляд Верика. Лёгкость, с которой менялись хрупкие, девственные тела, очаровывала. Дух захватывало от всевозможных вариантов, рождённых взбудораженным воображением. Вот мягкая кожа покрылась крупными лиловыми пятнами — руки, живот... Лицо — нет. Лицо можно раскрасить тонкими узорами неглубоких порезов. Вот расползлись вдоль спины и боков завораживающие алые линии. Сминая обнажённые женские груди, Верик прижимал очередную дрожавшую в испуге юную красавицу к себе, вдыхал аромат девичьего тела, собирал губами приятно-солоноватые капли слёз. Днями, иногда — неделями — он наслаждался симфонией стонов связанной рыженькой... светленькой... тёмненькой... черноволосой... с силой оттягивал спутанные, влажные от пота волосы и покрывал жадными поцелуями шею, раздвигал упругие бёдра и входил. Сколько их было? Пятнадцать? Двадцать пять? Верик прекратил считать после десятой. Все жертвы были им замучены, изнасилованы и брошены в очередной пещере словно надоевшие сломанные игрушки. Скоро Верик сам станет жертвой — он знал это. Чутьём привыкшего выскальзывать из хватки правосудия убийцы он ощущал преследователя, пускай тот и не спешил показываться. — Поиграть хочешь? Ну чем ты тогда отличаешься от меня? — проорал Верик в черноту проёма, до которой не дотягивались тихонько потрескивающие языки пламени. — Ты — насильник. И убийца. Совсем близко взгляд уловил едва заметное движение. Верик услышал шорох одежды прямо перед собой, но по-прежнему никого не увидел. Едва различимые шаги приближались — преследователь обошёл костёр и стал, наконец, видимым. Более не скрытая заклинанием фигура теперь возвышалась над Вериком. — А я — тот, чья жизнь посвящена преследованию таких, как ты. Незнакомец неторопливо снял зачарованное кольцо, положил его в небольшую сумку на поясе и взглянул на Верика сверху вниз. — Агент Имперского легиона Граниус Витериус. Отправлен на поимку особо опасного преступника Верика Гелеса, подозреваемого как минимум в двадцати шести убийствах. И согласно законодательству Империи, сейчас я должен тебя арестовать. — Так арестуй. Я не буду сопротивляться. Верик вытянул руки перед собой. На губах промелькнула нервная усмешка. «Он закуёт меня кандалы, заставит подняться, посадит на коня, а может, оттащит в Имперский город на своей спине, и я окажусь в безопасности». Кончики длинных пальцев мелко дрожали. Верик знал, как должно быть, но чувствовал, что всё произойдёт по-другому. Граниус молча смотрел перед собой. — Мы оба знаем, что случится, если я поступлю так, как велит закон. Правосудие Империи даст сбой: не может не дать, как не может судья отправить на казнь родного сына. Я это знаю. Ты знаешь. Филида знает, поэтому он и поручил это дело мне. Правая ладонь обхватила рукоять короткого стального меча. В тишине послышался зловещий шорох вынимаемого из ножен оружия. — С-сука... Устав нарушаешь, сука... — Верик отпрянул, вскрикнул от боли, но продолжил пятиться, не отрывая взгляд от приближающегося Граниуса. — Нарушаю. Ты можешь кричать, если хочешь. Не дёргайся, главное, я тогда всё быстро сделаю. Верик продолжил пятиться. Мокрая спина вжалась в холодный шершавый камень: дальше двигаться было некуда. — Тебе конец, паскуда, — он понимал, что обречён, и бил последним оставшимся оружием — угрозами и ослепляющей ненавистью, — если мой отец узнает — а он узнает... — По документам ты умрёшь, оказывая сопротивление при аресте, — Граниус медленно провёл клинком из стороны в сторону, примериваясь. — Филида давно тебя раскрыл. Но официально он беспомощен, а по-тихому убить судейского сына... На это не каждый пойдёт. Граниус улыбнулся. Осторожно, стараясь не провоцировать его на преждевременный удар, Верик потянулся за пазуху, где под одеждой таился нож. «Если рассчитать... Если прицелиться... У меня будет только одна попытка» — от этой мысли сердце заколотилось ещё сильнее. Верик почти задыхался. — Если хочешь, можешь считать меня оружием Империи — скрытым клинком. Когда честная игра означает поражение, приходится действовать тайно от посторонних глаз.. Острие меча нависло над Вериком. Ладонь была скользкой от пота, но он с силой сжал спрятанный кинжал. «Сейчас или никогда!» — мысль сверкнула ослепительной вспышкой. Верик дёрнулся было... и не смог пошевелить ни единым мускулом. Парализовав цель заклинанием, Граниус перехватил рукоять меча обеими руками и пронзил её. Всё закончилось в одно мгновение. *** Имперский город продолжал жить; сегодня — как никогда бурно. «Вороной Курьер» выдавал одну статью за другой, и горожане обсуждали единственную новость. Адамус Филида откинулся на спинку стула и устало закрыл глаза: он потерял сон с тех пор, как пару дней назад с задания вернулся Граниус, и тонул в бумажной работе. Адамус зажмурился, но сразу же встрепенулся: до наступления вечера нужно было завершить дела и привести себя в порядок. Всё-таки завтра утром похороны судейского сына. Его отвлёк стук в дверь. Не дождавшись ответа, Граниус вошёл в кабинет и молча положил на стол отчёт, затем встал практически по стойке «смирно», подняв на командора вопросительный взгляд. — Отдыхай. Граниус кивнул, развернулся и покинул кабинет, не закрыв до конца дверь. Адамус вернулся к прерванной работе: нужно всё доделать до наступления вечера. Что же до Граниуса — пусть наберётся сил. Оружие нужно держать в идеальном состоянии. И это относится не только к мечу и паре кинжалов.