Оружие Империи

Солнечный свет пробивался через узкое окно цирюльни, падая на зеркало широкими косыми лучами, выставлял напоказ разводы и частички пыли. Гран закрыл глаза и мысленно воспроизвёл расположение загрязнений. Через недолгое время он сверился и остался доволен собой: почти не ошибся. На пол беззвучно упала прядь светло-русых волос. Цирюльник, пожилой упитанный норд по имени Харальд, вновь попытался начать беседу, и вновь Гран ответил тихо и односложно. Тратить силы на пустой разговор не хотелось. Гран предпочитал разглядывать комнату, насколько это получалось делать, не поворачивая головы. Бордовую штору охватывала широкая лента с местами облупившейся позолотой. В углу под самым потолком свисали серые нити паутины. Капитан порекомендовал бы стричься в более приличном месте, но зачем куда-то идти, ещё и переплачивать, если Харальд справляется с работой как надо? Да и его цирюльня находится в соседнем доме — не нужно тащиться в другой конец Имперского города через шумную толпу. Рядом с ухом чиркнули ножницы. На пол упала ещё одна прядь. — Волосы-то хорошие. Не жалко срезать? — Нет, — ответил Гран, глядя в глаза собственному отражению, — мне не жалко терять волосы. «А вот с ним сложнее», — с каждой срезанной прядью парень из зеркала преображался. Будучи лишь отражением, он смотрел на Грана с грустью и лёгким укором. «Хотя укор — скорее выдумка, ведь этот, в зеркале, и есть я... Не так ли, Бьёрн?» Отражение ожидаемо хранило молчание. Не отрывая взгляд от его задумчивого лица, Гран коротко улыбнулся. «Признаю, я сделал тебя неразговорчивым. Уж прости, но болтуна изобразить не получилось бы, ведь тихоня, который маскирует зелье красноречия под алкоголь — это предел моих возможностей». И вновь ножницы чиркнули возле самого уха. С каждой отрезанной прядью Бьёрна становилось всё меньше — никогда не живший согласно документам, сейчас он окончательно исчезал из реальности. «Бьёрн — всего лишь роль. Легенда, придуманная чтобы защитить меня от потенциального преследования», — раз за разом Гран повторял себе эти слова — утверждая, убеждая, закрепляя. И всё-таки, именно Бьёрн, в волнении затаив дыхание, впервые в жизни ступил на чужую землю — загадочную и тем самым манящую. Именно Бьёрн был растерян и сбит с толку невероятной фауной Морровинда, странными обычаями и захватывающими легендами о живых — как это только возможно! — богах. Бьёрн придумал «гениальный план» ликвидации опасного убийцы, будучи вусмерть пьяным, а до этого... Бьёрн не понимал, изучал, проникался, рисковал. И влюбился словно мальчишка — пламенно, искренне. Пусть это было глупо и наивно, но Бьёрн любил, а Гран понимал, что всё это не может и не должно становиться настоящим. Тому, что он пережил в Морровинде, надлежит исчезнуть вместе с вымышленной личностью. Падающая прядь волос скользнула вдоль уха. Гран вздрогнул, ощутив её мягкое прикосновение. — Всё в порядке? — Харальд замер и посмотрел на клиента с явным непониманием. — Да. «Нет. Я веду себя как ранимая барышня и оплакиваю того, кого никогда не существовало». Гран закрыл глаза. Он медленно и глубоко дышал — учитель говорил, что это помогает привести мысли в порядок. Метод оказался рабочим: через какое-то время всё же стало легче. И когда Гран открыл глаза, Харальд заканчивал работу: ровнял подстриженные короткие волосы. Харальд снял с клиента фартук, после чего взял из дальнего угла метлу и железный совок. Привычными движениями он смёл светлые пряди и выкинул в ведро. Гран коротко попрощался и покинул цирюльню, унося с собой вопросы, на которые так и не нашёл ответ.