Тьма в наших сердцах

      Hurts — Suffer       Тысяча семьсот пятнадцатый год…       В то время Елена жила в Лондоне под видом богатой аристократки и любила бывать на приёмах знати. Она действительно блистала, ярко выделяясь даже среди других нарядных дам в шелках и кружевах, сплошь увешанных драгоценностями. В этот раз на ней красовалось платье глубокого тёмно-синего цвета, а сапфировые серьги и колье дополняли образ. Её знакомили с леди и джентльменами, присутствовавшими на приёме, но никто не вызывал у вампирши настоящего интереса. Пока к ней не подошли братья Сальваторе.       О, от них было не отвести взгляд… Дэймон был красив именно той красотой, которая так часто пленяет наивные девичьи сердца. Тёмные волосы, в которые так хотелось запустить пальцы, голубые глаза, несмотря на свой холодный оттенок, горевшие желанием… Он восхищённо смотрел на Елену, и его истинные мысли нетрудно было угадать. Его младший брат Стефан казался более спокойным. Безукоризненно вежливый, галантный, с тёплыми зелёными глазами. Но леди Гилберт на тот момент прожила уже достаточно много веков, чтобы научиться «читать» людей. Где-то в глубине души Стефана скрывалась тьма, которая лишь ждала подходящий момент, чтобы проявиться.       — Вы очаровательны, — произнёс Дэймон с лукавой улыбкой.       — Вы поистине прекрасны, — выдохнул Стефан.       «Я хочу вас обоих», — подумала Елена.       Получить приглашение от главы семьи Сальваторе на то, чтобы временно остановиться в поместье их семьи под Лондоном оказалось несложно, благодаря её дару гипноза. Её представляли всем как дальнюю родственницу, приехавшую погостить. Вот только её отношения с Дэймоном и Стефаном были совсем не родственными.       Она не ошиблась, решив в первую встречу, что под благородной внешностью Стефана скрывается вулкан страстей. Он оказался потрясающим любовником, чувственным и ненасытным, не слишком искушённым, но эта неопытность по-своему привлекала Елену. Она раскрывала ему новые грани удовольствия… Чтобы следующую ночь провести в спальне Дэймона.       Старший из братьев был горяч, иногда груб, а ещё очень ревнив. Она не скрывала, что спит с ними обоими, и это приводило Дэймона в ярость. Стефан реагировал спокойнее, но вовсе не из-за равнодушия к Елене. Просто он неожиданно легко принял такой порядок вещей. Ему было достаточно, что она принадлежит ему хотя бы частично. Но собственнические замашки его брата, порой раздражавшие Елену, нередко приводили к конфликтам. Она не хотела принадлежать кому-то одному, не собиралась разрывать отношения с кем-то из Сальваторе. Они оба были нужны ей. Пускай это было эгоистично, но для той, кто столетиями живёт, питаясь чужой кровью, убивая, ломая жизни, желать сразу двоих мужчин казалось не таким уж большим преступлением. Если бы они могли жить в мире, втроём…       И однажды её мечта исполнилась. Как-то ночью, когда после очередной ссоры братьев Елена разозлилась и решила на этот раз побыть одна, дверь её спальни отворилась, и внутрь неторопливо вошли Дэймон и Стефан. Она на тот момент ещё не успела заснуть и удивлённо приподнялась на кровати.       — Мы кое-что решили, Елена, — проговорил Стефан.       — Нам надоело ссориться из-за тебя, — заявил Дэймон.       — Всё-таки мы братья.       — Но и тебя терять мы не хотим. Ты нужна нам обоим.       — Если только мы оба по-настоящему нужны тебе.       — Нужны. Оба. — Елена поманила их к себе, и братья сели по обе стороны её кровати. Дэймон тут же жадно прильнул к её губам, в то время как Стефан обнял сзади, скользя ладонями по телу. И было так хорошо, так жарко, лишь одежда на мужчинах и тонкая сорочка на её теле мешали. Но втроём они быстро избавились от ненужной преграды.       — Чья это была идея? — выдохнула Елена, изгибаясь в их объятиях.       — Моя, — отозвался Стефан, выцеловывая её шею.       — Умный мальчик, — довольно улыбнулась она, на что Дэймон, рыкнув, притянул её ближе к себе. Собственнические замашки у него так и не пропали до конца за эти века.       О том, что Елена — вампир, они узнали спустя месяц. Но все трое уже настолько привязались друг к другу, настолько прониклись этой возникшей между ними связью, которая могла показаться странной для других, но для них была необходимой. Они пытались скрывать свой секрет, но слуги и домочадцы постепенно начали подозревать о их любви втроём и шушукаться по углам. А уж когда одну из горничных нашли мёртвой, с перегрызенным горлом, слухи приобрели пугающий оттенок.       Согласие братьев Сальваторе на обращение было лишь вопросом времени. И вскоре после того, как это случилось, троица покинула Лондон…

***

      Елена вспоминала о прошлом с ностальгией. Первые годы после обращения Стефана и Дэймона были самыми лучшими. У старшего Сальваторе иногда прорывалась ревность, но, похоже, он привык делить возлюбленную с братом. Это стало чем-то незыблемым. Иногда Елена проводила ночь с кем-то одним из них, иногда с обоими, они часто охотились вместе, путешествовали по миру. Ссор и конфликтов между ними практически не случалось. Они втроём по-своему любили друг друга, пускай извращённо, иногда болезненно, но ничто не могло нарушить эту связь.       А теперь Дэймон стремительно отдалялся от Елены. Словно опасался, что она решит заменить его Клаусом. Конечно же, это были глупости. Майклсон сумел глубоко зацепить её, так сильно она не увлекалась никем с момента знакомства с братьями Сальваторе. Но заменить кого-то? Это было немыслимо. Каждый её любовник был для Елены по-своему особенным и много значил для неё.       Дэймон нашёлся сидящим в гостиной и пьющим любимый бурбон. Она небрежно присела рядом, взяла из его руки бокал, задержав при этом прикосновение своих пальцев с его. Вампир недовольно поморщился, но ничего не сказал на это.       — В последнее время ты какой-то отстранённый, — заметила Елена, сделав глоток.       — Только с тобой, — усмехнулся он.       — В чём же причина?       — О, только не говори, будто не понимаешь.       — В Клаусе?       — В ком же ещё? Тебе всегда было мало, Елена! — зло выплюнул Дэймон. — Мало только меня, мало только Стефана. Мало нас обоих! Когда-то я согласился на то, чтобы мы остались втроём, не желая ссориться с братом или потерять тебя. Но ты постоянно находила кого-то ещё. Нас двоих так мало, чтобы скрасить твою вечность?       В последней фразе послышался отголосок боли. Его лицо слегка дёрнулось в гримасе, когда она ответила:       — Да, мало. Ты не представляешь, как долго тянутся столетия. Эпохи сменяются, а я остаюсь всё такой же. Иногда нужна встряска, чтобы вновь ощутить себя живой, даже если она предстаёт в виде нового любовника. Если бы я больше никого не познала, кроме вас, то застряла бы в этом бесконечном течении времени.       — Ты обещала, что никогда нас не оставишь, — прорычал Дэймон.       — А разве я оставляю вас? — удивилась Елена. — Я вас со Стефаном по-прежнему люблю и не собираюсь бросать. То, что мне стал интересен Клаус, не означает, что я откажусь от вас.       Она протянула руку, почти нежно касаясь лица Дэймона, пытаясь таким образом успокоить его, но он резко отдёрнул её ладонь.       — И что нам остаётся? — горько усмехнулся он. — Довольствоваться теми крохами внимания, что ты делишь между нами?       — Я провожу с вами много времени, — нахмурилась Елена. — Стефан, в отличие от тебя, не жалуется.       — Но я — не Стефан! — рявкнул Дэймон. — Мне недостаточно того, что ты можешь дать.       — Вы получаете гораздо больше, чем доставалось другим, — развела руками она. — Говоришь так, будто у тебя больше никого нет, кроме меня.       — Если кто-то есть, то потому, что этой девушке нужен именно я, только я, — не удержался он. Елена замерла, обдумывая его слова, и Дэймон внутренне напрягся из-за того, как она отреагирует на это. Но вампирша лишь пожала плечами:       — Мне никогда не нравились твои истерики. Поговорим, когда успокоишься.       Развернувшись, она вышла из гостиной, провожаемая словами Дэймона, подозрительно похожими на «равнодушная сука».